Шестнадцать

Дане не показалось: между ними чуть ли не случился поцелуй. Мирослав находился настолько близко, что сомнений не оставалось — если парень хоть что-то смыслил в происходящем, этот момент должен был стать тем самым. Но что-то пошло не так, мгновение упущено, и теперь Даня лежит на кровати, свернувшись калачиком, — так он ложится только в периоды самого крайнего отчаяния. — Что такое? — в проёме появляется мама, которая настроение сына чует за километр. — Я не нравлюсь Мирославу. — Ну что за ерунда? — она смеётся, потому что лучше всех знает, насколько сильно её Данечка нравится этому парню. У мамы есть давняя привычка: каждый раз, когда Даня выходит из квартиры, она наблюдает за ними из окна — чисто из любопытства, просто потому, что слишком любит видеть сына счастливым. И каждый раз она остаётся стоять с улыбкой, потому что Мирослав смотрит на Даню так, будто тот — самое лучшее, что случалось в его жизни. Женщина не может бросить эту привычку, и чужая влюблённость остаётся неизменной с каждым их выходом. — Он не хочет меня целовать! — Даня резко вскакивает и садится по-турецки. — Скажи, что мне сделать? — он просит совета, потому что мама мудрее и куда опытнее, и к тому же у него от неё никогда не было секретов. — Он со мной из чувства жалости? Хочет бросить, но пока молчит? Подушка оказывается в его объятиях, а уголки губ грустно опускаются вниз. Мама проходит в комнату сына, где бывает нередко, и садится рядом. — Что ты себе напридумывал, ребёнок? — спрашивает она по-доброму. — То, что вы ещё не поцеловались, совершенно ничего не значит, и я не понимаю, с чего ты вообще взял, что это так важно. — Ну… в фильмах так показывают, в книгах так пишут… — Даня говорит неловко и сам понимает, что аргумент так себе, поэтому вспоминает кое-что повесомее: — Вон, другие ребята с параллели, я уверен, уже успели. — Ты же лучше всех знаешь своего молодого человека, Данюш, — напоминает она очевидное. — Он у тебя мягкий, неторопливый. Ему, наверное, сложно сделать такой большой шаг, но это абсолютно нормально. — Точно? Он меня точно любит? — А расскажи-ка мне, что ты сегодня говорил, когда из школы пришёл? — спрашивает мама, предпочитая объяснять всё наглядно. Даня сначала не понимает, к чему этот вопрос, если они говорят о совершенно другом. — Ну… что Мирослав подрался в школе. — Из-за чего? — Из-за того, что один придурок испортил мои… — и тут до него наконец доходит, это заметно по лицу. — А-а-а… — Ага, — хмыкает женщина, вставая со своего места, чтобы потрепать его мягкие волосы. Сын у неё такой паникёр, и так всю жизнь. — Подумай лучше о том, как поддержать его во время матча. — Точно! — Даня загорается новой идеей в один миг, и от недавнего отчаяния не остаётся и следа.

~~~~

Матч — Мирослав! Мирослав! — Даня кричит с трибун, не стесняясь совершенно. На арене прохладно, солнце не слепит глаза, и игра обещает быть интересной. Хоккей — не самый понятный для Дани вид спорта, но Мирослав в нём действительно хорош, а как он выглядит в этой форме — младший пытается сосредоточиться на поддержке своего парня, а не на том, чтобы просто разглядывать его. Рядом стоит Илья, чьего энтузиазма хватает разве что на вежливые хлопки — он вообще спорт не особо любит и пришёл сюда только ради того, чтобы Дане было не так одиноко на трибунах. Мирослав машет ему, поправляя шлем: улыбки не видно, но Даня уверен, что она там, под пластиком. В огромных наплечниках и наколенниках старший кажется визуально ещё крупнее — настоящий великан на льду. Игра проходит динамично: кучка парней катается с одной стороны катка на другую, быстро передавая друг другу шайбу. Даня действительно заинтересован игрой, в то время как Илья сидит рядом и переписывается с кем-то в телефоне. Мирослав ловко справляется с противниками и пасует всегда точно, и у Дани, который снова хаотично наносит помаду на губы, вместо глаз вот-вот появятся сердечки. Матч заканчивается победой их команды — трофей сначала оказывается у капитана, а потом переходит к остальным игрокам. Даня бежит вниз по трибунам и останавливается у катка, когда официальная часть игры уже завершена. Он ждёт, пока остальные выйдут со льда, берёт Мирослава за руку и отводит в сторону, а потом почти наваливается на своего парня и обнимает так крепко, будто они не виделись целую вечность, хотя расстались только сегодня утром перед игрой. Старшему даже не сложно удержать его на себе. — Поздравляю с победой! — кричит Даня, обнимая когда-то друга, а теперь уже парня за шею. — Ты лучше всех. Белый шлем давно в руке Мирослава, волосы падают на лоб — он вспотел после игры и дышит прерывисто, но при этом улыбается своей привычной мягкой улыбкой — Это всё твоя поддержка, — кивает он на кубок. Даня от таких слов и этого взгляда готов растаять прямо тут, на холодном льду, но старается держаться, потому что вдруг Мирослав поцелует его прямо сейчас? Он смотрит на старшего снизу вверх, хлопает глазами-бусинками, будучи почти уверенным в том, что перед таким взглядом Мира уж точно не устоит. И кажется, что он действительно хочет стать ещё ближе, и вот этот поцелуй должен случиться прямо на поле после матча, на фоне красивого заката, но… — Давай отметим победу, ты, наверное, уже проголодался, — говорит Мирослав в тот самый момент, когда Даня уже собирается встать на носочки. — Я угощаю. Он оставляет быстрый поцелуй на лбу младшего и уходит прощаться со своей командой, а Даня остаётся стоять с распахнутыми глазами. Не опять, а снова. На трибунах видно Илью, который жестами просит лучшего друга зайти в телефон. Даня примерно представляет, что его там ждёт: «Данюш, ну не расстраивайся, поцелуйчик в лоб был очень милым, и вообще вы такие сладкие, я вас двоих оставлю, хорошо проведите время».