Там где умирает ненависть. Семья для Проклятого.

Pov. Кир. Юлий ворвался в мою комнату с таким грохотом, будто в филиал Ада влетела копытная артиллерия. На его гриве красовался новый бант — ядовито-фиолетовый, с какими-то магическими искрами, от которых у меня моментально зачесался нос. -- Подъем, жених! -- заорал конь, пытаясь стащить с меня одеяло зубами. -- Ардек и Леночка прибудут через шесть часов, а ты до сих пор выглядишь как человек, который не знает, что у него завтра свадьба века! -- Юлий, иди в жопу, -- буркнул я, натягивая подушку на голову. -- Это фальшивая помолвка, а не реальная церемония. Я просто должен постоять рядом с Каем, сделать загадочное лицо и не ляпнуть, что наша дипломатия строится на спорах о маринованных огурцах. Конь издал звук, подозрительно похожий на ржание вперемешку с истерическим хихиканьем, и принялся разбрасывать по комнате вещи, которые явно не принадлежали моему гардеробу. -- Ты не понимаешь! Пророк — это статус, а Ведьма — это изящество и коварство. Никто и никогда не знает, что у них на уме, и они далеко не дураки. Если ты выйдешь к ним в этом... -- он брезгливо ткнул копытом в мою любимую растянутую футболку. -- То это будет официально приравниваться к банкротству Той Стороны. Ардеку-то наплевать, во что ты одет, а вот Лена может решить, что Кай жмот, раз не может нормально одеть своего фаворита, а это совсем не дело. Ты должен выглядеть так, чтобы Лена усомнилась в реальности существования зла и решила, что Ад -- это просто очень модный курорт. Вот тогда все путем будет. Через минуту в комнате стало тесно от посетителей. Дантэ вплыл с подносом, на котором дымилось что-то до неприличия аппетитное, и с ходу начал наставлять меня на путь истинный: -- Кир, дружище, слушай сюда. Я приготовил специальный пирог для церемониального завтрака. Если ты его съешь, у тебя будет вид человека, который познал дзен и не боится даже самого страшного Пророка. Только не ешь больше трех кусков, иначе начнешь светиться в темноте: я переборщил с пыльцой светлячков, для эффекта благородства, понимаешь? -- Дан, ты хочешь, чтобы я сверкал перед гостями, как дешевая новогодняя игрушка? -- я сел на кровати, с подозрением глядя на светящийся кусок теста. -- Я хочу, чтобы ты выглядел как Фаворит, а не как жертва кораблекрушения! --отрезал повар, любовно поправляя на мне неизвестно откуда взявшийся галстук. А потом пришел Макс, он не вошел, он возник в дверном проеме, прислонившись к косяку с видом человека, который только что написал симфонию в честь конца света. В руках он сжимал гитару, и струны тихо, почти угрожающе, подрагивали. -- Я составил плейлист для прибытия Пророка, -- объявил он, проигнорировав творящийся вокруг хаос. -- Сначала будет что-то вроде "Торжественное падение падшего ангела", потом плавно перейдем в "Мелодию вечной любви, которая никого не убьет". Кир, когда они будут идти по площади, ты обязан смотреть на Кая так, будто он единственное, что удерживает тебя от окончательного падения. -- Макс, если я буду смотреть на него так, как ты просишь, Кай подумает, что у меня случился передоз от вашего пирога, -- возразил я, пытаясь увернуться от Юлия, который уже пытался втереть мне в волосы какой-то эликсир сияния. -- Именно! -- воскликнул Юлий, торжественно водрузив на мои плечи накидку, расшитую чем-то, подозрительно напоминающим чешую дракона. -- Кай должен думать, что ты либо сошел с ума от любви, либо что ты -- гениальный актер. И то, и другое для Пророка знак того, что у Кая всё под контролем. -- А что будет, если я всё испорчу? -- я посмотрел на это сборище безумцев, которые всерьез обсуждали, как сделать мою роль жениха убедительной для Низших Сил. Дантэ положил руку мне на плечо, и его добродушная улыбка на секунду сменилась чем-то очень теплым, почти пугающим своей искренностью. -- Кир, ты не испортишь. Ты уже тот, кто заставляет Кая смеяться, когда он смотрит на документы с жалобами на говорящих козлов. Ты для него — единственное логичное безумие в этом мире. Просто будь собой, только... -- он многозначительно посмотрел на меня и подмигнул, -- пожалуйста, постарайся не швыряться булками в Ардека, даже если он начнет критиковать Хозяина. -- Никаких булок, -- торжественно пообещал я, чувствуя, как внутри, помимо страха, просыпается странный азарт. -- Только интеллектуальные беседы о маринованных огурцах. -- Вот! -- гаркнул Юлий, осыпав нас всех облаком блесток. -- Это правильный настрой! А теперь, жених, марш в ванную: нужно смыть с себя следы спора с козлом, от тебя до сих пор пахнет рассолом и упрямством! И я пошел, чувствуя, что этот день станет либо моим самым эпичным провалом, либо началом самой странной истории, которую когда-либо слышала Та Сторона. Но, глядя на этих сумасшедших демонов, я вдруг понял: мне почему-то совсем не хочется сбегать. Вы думаете меня оставили в покое хотя бы под душем? Щаззз бы, размечтался. Нет, естественно, ко мне влез Юлий, с кучей баночек, скляночек и всего прочего. Когда дверь ванной с тихим скрипом отворилась, и я, шатаясь, вышел в коридор, то в зеркале отразилось нечто, подозрительно напоминающее новогоднюю елку, которую пытались скрестить с диско-шаром. Волосы сияли так, что в радиусе трех метров можно было читать мелкий шрифт, а накидка из «чешуи» при каждом движении издавала звук, будто я тащу за собой ведро с мелочью. Кай стоял в коридоре, прислонившись к стене, и, судя по тому, как у него подергивался глаз, он отчаянно боролся с приступом истерического хохота. -- Юлий сказал, это стратегическая чешуя, — оправдываюсь я, пытаясь отодрать от себя кусок декора, который впился мне в шею. -- По задумке, Ардек должен мгновенно осознать мой статус фаворита и проникнуться уважением. -- По задумке Юлия, -- Кай подошел ближе и рывком поправил на мне эту сверкающую конструкцию, ты должен был ослепить Пророка, чтобы он не заметил, что у нас на площади вместо парадного входа траншея, которую вырыл Дантэ в поисках особого сорта картошки. Ты выглядишь как жертва нападения фабрики конфетти, Кир. Но, честно говоря, это лучшее, что я видел за последнюю сотню лет. -- Тебе смешно, а мне в этом еще Пророку в глаза смотреть! --я возмущенно дернул плечом, и от меня во все стороны разлетелся сноп искр. -- Забудь о Пророке, -- Кай внезапно посерьезнел, но в уголках его глаз все равно плясали черти. -- Макс сказал, если возникнет неловкая пауза, просто посмотри вдаль с глубокой скорбью и скажи: «Все мы лишь тени в истории вечности». И, ради всего святого, не спрашивай Ардека, как правильно закатывать банки. Из коридора донесся звук, который можно было описать только как «предсмертный стон трубы, которую пытаются переехать трактором». Юлий начал репетицию приветственного марша. Мы вышли на площадь. Макс на крыше библиотеки уже вовсю терзал гитару, причем делал это с таким лицом, будто в одиночку защищает баррикады. Площадь была убрана с размахом умалишенного декоратора: Дантэ развесил гирлянды, которые источали аромат пирожков, Юлий гарцевал с лентой «Лучший распорядитель» и, кажется, был готов лично придушить любого, кто недостаточно восхитится его бантом. Когда Ардек и Леночка вышли из портала, я почувствовал, что мое «сияние» начало жить собственной жизнью. Юлий в экстазе ударил копытом, и от меня во все стороны полетели блестки, осыпав Пророка с головы до ног. Ардек замер. Он стоял, весь в переливающемся конфетти, и смотрел на меня так, будто я главная в мире ошибка в матрице. -- Кай, -- прошептала Леночка, стряхивая с плеча блестящую чешуйку. -- Скажи мне честно. Вы тут что, открыли цех по производству дешевой бижутерии, и твой фаворит — это ходячая ее реклама? Я почувствовал, что пора спасать положение. Я сделал шаг вперед, сверкая, как эпицентр взрыва на фабрике игрушек, принял максимально страдальческий вид и, глядя Лене прямо в переносицу, провозгласил: -- Это не просто блестки, госпожа Ведьма. Это метафизическая пыльца сомнений, которую мы собираем с тех, кто забыл, что такое настоящий праздник. Лена посмотрела на меня, потом на свое блестящее плечо, потом на Кая, который прикрыл рот рукой, чтобы не заржать в голос. -- Метафизическая... пыльца? -- переспросила она, и в ее голосе прозвучало нечто среднее между «убейте меня» и «я хочу посмотреть, что будет дальше». -- Именно, -- кивнул я, чувствуя, как от накидки в нос летит уже вторая порция блесток. -- Она вызывает легкое головокружение и острое желание признать, что ваш приезд — это лучшее, что случалось с нашим городом за последние полчаса. Ардек на секунду завис, а потом его губы дрогнули, и он издал звук, похожий на сдавленный лай. Он начал хохотать, искренне и громко, пока не согнулся пополам, утирая слезы, которые смешивались с блестками на его лице. -- Кай, -- выдохнул он, хлопая себя по коленям. -- Где ты нашел этого психа? Это потрясающе! Я приехал узнать о положении дел, а мне предложили «метафизическое конфетти»! Юлий за моей спиной довольно хмыкнул, Дантэ победно сжал в кулаке половник, а я понял: если завтра меня не сошлют в очистительный котел за чрезмерное сияние, то свадьба пройдет в режиме полного абсурда. Ардек, всё ещё потирая слезящиеся от смеха глаза, наконец выпрямился и окинул взглядом наш «филиал мечты». Он выглядел как человек, который только что осознал: его ожидало скучное, выверенное до миллиметра инспектирование, а вместо этого он попал на утренник в психбольницу, где санитары сами давно забыли, где прячут таблетки. -- Ну, что ж, -- пробасил он, пытаясь вернуть лицу выражение вселенской мудрости, хотя блестки на его лбу предательски поблескивали при каждом движении. --Показывайте свой «идеальный город». Надеюсь, экскурсию проведет твой... «метафизический спецэффект»? Я внутренне помолился всем богам, о которых читал в той самой библиотеке, и, стараясь не звенеть «стратегической чешуей», кивнул. Кай, который всё это время стоял рядом с видом человека, наслаждающегося шоу, слегка подтолкнул меня в спину. -- Разумеется, -- сказал он. -- Кир — лучший знаток местных достопримечательностей. Правда, предупреждаю: архитектура у нас... специфическая. Она строится в зависимости от того, о чём Макс пишет песню. -- Это как? -- Леночка, до этого скептически осматривающая здание библиотеки, заинтересованно приподняла бровь. -- Очень просто, -- встрял Юлий, решив, что настало его время блистать. Он подбежал к нам, на ходу поправляя бант, который съехал набок.-- Вот видите ту кривую башню? Это была «Баллада о несчастном табурете». Она должна была быть прямой, но Макс в процессе написания приложился ногой об угол, и башню перекосило. Зато теперь в ней потрясающая акустика для медитаций! Ардек посмотрел на башню, потом на Макса, который на крыше старательно пел какую-то жалобную балладу о любви Пророка к Ведьме, и его лицо выразило глубокую, почти философскую задумчивость. -- А тот сарай? -- он указал на дворец Кая. -- Это «Реквием по здравому смыслу», -- не моргнув глазом, ввернул я, вспомнив, что мы с Каем это место как раз и называли недостроенным дворцом. -- Кай настоял на минимализме. Понимаете, Пророк, на Той Стороне так много шума, что мы решили свести стройку к минимуму. Это такая концепция: «Дворец — это состояние души, а не количество стройматериалов». Кай с трудом сдержал кашель, перешедший в подозрительное хрюканье. Ардек нахмурился, вглядываясь в недостроенные стены, которые действительно выглядели так, будто строители бросили лопаты и ушли пить чай еще в позапрошлом веке. -- Состояние души, значит? -- протянул он. -- Оригинально. А дыра посреди площади? Это тоже «метафизическая пустота»? -- Нет, -- честно ответил я, чувствуя, как Дантэ за спиной отчаянно пихает меня в бок, чтобы я молчал. -- Это яма для стратегических запасов. Мы там храним... э-э... секретный ингредиент для пирогов. -- Секретный ингредиент в яме? -- Леночка переглянулась с Ардеком. -- Кай, ты уверен, что не стоит отправить вашего фаворита немного подлечить голову? Готова достать квоту в лучший Адский санаторий. -- Он мне нужен здесь, -- отрезал Кай, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего у меня внутри разлилось приятное тепло. -- Без него здесь слишком скучно. В этот момент из-под земли, прямо из той самой ямы, с громким «ку-ка-ко-ку!» выпрыгнула курица, которую я купил вместо свечей. Она деловито прошлась по площади, клюнула Ардека в ботинок, посмотрела на него с явным осуждением и гордо уселась на кучу кирпичей, как на трон. Наступила тишина. Юлий замер, Макс прекратил бренчать, а Дантэ прикрыл глаза ладонью. -- Это что такое... -- начал Ардек, глядя на курицу. -- Это наш главный консультант по вопросам логистики, -- не растерялся я, чувствуя, что терять мне уже нечего, а значит, нужно идти ва-банк. -- Она единственная знает, когда закончится стройка. Пока она не прокудахчет трижды, мы даже не пытаемся достраивать крышу. Курица, словно подтверждая мои слова, выдала еще одно оглушительное «Кудах- тах- тах! и начала чесать крылом голову. Ардек посмотрел на курицу, потом на мое сияющее от энтузиазма лицо, потом на Кая и вдруг, вместо того чтобы уничтожить нас всех на месте, он тихо произнес: -- Знаете... я бывал в мирах, где всё идеально. Там такие скучные курицы, что хочется удавиться от тоски, а ваша... ваша, по крайней мере, обладает харизмой. Он повернулся к нам, и в его глазах больше не было холодного высокомерия. -- Кай, твое детище -- полная катастрофа, но, клянусь, это самая забавная катастрофа, которую я видел за последнюю тысячу лет. Присылайте приглашения на свадьбу. И... -- он посмотрел на курицу, -- постарайтесь не съесть этого консультанта по строительству до торжества. Я хочу познакомиться с ней поближе. Когда Лена с Ардеком наконец ушли в портал, оставив нас в тишине площади, я сел прямо на землю, рискуя окончательно испортить «стратегическую чешую». Юлий подошел и ткнулся мне в плечо мордой. -- Ну, жених? -- прошептал конь. -- Кажется, мы только что продали им идею, что наш хаос это высшая форма искусства. -- Мы не продали, -- выдохнул я, глядя, как курица важно шествует к своей яме.-- Мы их заразили, и, судя по всему, теперь у нас нет другого выхода, кроме как устроить самую безумную свадьбу в истории Той Стороны. -- А что, -- подал голос Кай, садясь рядом со мной и доставая из кармана кусок пирога, -- свадьба это отличный повод для того, чтобы Макс написал новый альбом. Я посмотрел на него, потом на гирлянды из сосисок, потом на сияющие блестки на своих руках, и впервые за долгое время по-настоящему засмеялся. Да, жизнь в Аду это диагноз, но, черт возьми, какой же приятный. После того как Ардек и Леночка растворились в воздухе, оставив нас в подозрительной тишине, на площади воцарилось странное спокойствие. Юлий, уставший от собственной важности, наконец-то отстегнул «праздничный» бант и выглядел как обычный ну, почти обычный конь. Дантэ куда-то ушел, прихватив свою курицу-консультанта, а Макс на крыше перестал мучить гитару и теперь задумчиво грыз медиатор. Я сидел на ступенях недостроенного дворца, чувствуя, как с меня осыпаются последние блестки. Весь этот маскарад, все эти «метафизическая пыльца» и блестящая чешуя — всё это было смешно, но внутри я почувствовал странное пугающее опустошение. Кай сидел рядом. Он был совсем близко я чувствовал, как от него исходит легкий аромат чего-то пряного и острого, напоминающего запах соуса чили лайм. Он не смотрел на меня, просто разглядывал свои руки, на которых до сих пор оставались следы праздничных блесток. -- Знаешь, -- тихо сказал он, -- никто еще не заставлял Пророков смеяться до слез. Ты сделал невозможное. Я повернулся к нему. Свет от догорающих гирлянд падал на его лицо, делая черты мягче, человечнее. В этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Я ведь привык к боли, к страху, к людям, которые использовали меня как красивую и удобную вещь, а здесь, рядом с ним, я внезапно осознал, что мне не нужно быть ни «падшим ангелом», ни «фаворитом». Мне просто хотелось... быть рядом. Сердце пропустило удар, а потом забилось с какой-то бешеной скоростью, будто пытаясь вырваться из груди. «О нет», пронеслось в голове. — "Только не это. Только не вздумай влюбиться в Хозяина, это полнейшее безумие". -- Это был просто акт отчаяния, Кай, -- сказал я, пытаясь сохранить голос спокойным, хотя внутри меня бушевал ураган. -- Мне просто не хотелось, чтобы меня выставили отсюда. -- Да неужели? -- он повернул голову и посмотрел на меня. В его взгляде не было привычной отстраненности или холодного властного равнодушия. Там была какая-то детская, почти беззащитная прямота. -- Ты защищал меня так, будто это было самое важное дело в твоей жизни. Я отвел взгляд, уткнувшись в свои блестящие колени. -- Ну, ты же Хозяин, -- пробормотал я. -- Если ты исчезнешь, кто будет бороться с жалобами на Юлия и мириться с тем, что у нас на крыше живет сумасшедший музыкант? Кай усмехнулся это была тихая, почти интимная улыбка, которая предназначалась, казалось, только мне. Он протянул руку и аккуратно, почти невесомо, смахнул блестку с моего плеча. От этого прикосновения по моей коже пробежал электрический разряд, такой силы, что я чуть не подпрыгнул. -- Ты знаешь, — сказал он, понизив голос, я никогда не планировал иметь фаворита. Тем более такого... «нишевого». Но когда ты сегодня вышел на площадь, сияя как взорвавшаяся звезда и неся этот бред про огурцы, я впервые за столетие подумал, что, может быть, Ад — это не так уж и плохо. Я почувствовал, как мои уши начинают предательски гореть, и, чтобы скрыть это, я снова уставился в темноту, где над городом мерцали те самые невероятно яркие звезды. -- Ты просто привык к моему обществу, -- сказал я, надеясь, что мой голос звучит хоть сколько-нибудь убедительно. -- Это как синдром заложника, только наоборот. Кай рассмеялся, и этот звук заставил мое сердце сжаться в комок. -- Синдром заложника? Кир, посмотри на меня. Ты здесь по своей воле. Ты мог сбежать через портал Ардека, если бы захотел, но ты остался и если это синдром заложника, то я, кажется, сам стал его пленником. Я замер. Мы сидели в тишине, окруженные безумием этого города, который Макс называл домом. Где-то вдалеке Юлий громко ржал, споря с кем-то о качестве сена, но я этого почти не слышал. В этот момент существовал только Кай, его рука, все еще лежащая на моем плече, и осознание того, что моя жизнь такая сломанная и запутанная вдруг обрела смысл. -- Слушай, -- выдохнул я, не глядя на него, потому что боялся увидеть в его глазах жалость или насмешку. -- Если ты меня сейчас поцелуешь, я, честно, начну верить, что это место филиал Рая, а не Ада. Кай помолчал. Секунда растянулась в вечность, а потом его рука скользнула с плеча на мой затылок, и он притянул меня к себе. Его поцелуй был таким же, как он сам жестким, очень опасным, но при этом удивительно честным. Когда мы отстранились, я был готов провалиться сквозь землю от смущения, но Кай лишь прижался лбом к моему лбу и прошептал: -- Добро пожаловать домой, Кир. И в этот момент я понял: плевать на демонов, плевать на статус фаворита и даже на ту курицу, что сейчас, вероятно, клюет кирпичи в яме. У меня была целая вечность в Аду, и, кажется, она только что стала чертовски интересной. Мы сидели у костра, и я смотрел, как блики пламени танцуют на лицах моих новых друзей — существ, которых мир привык называть монстрами, но которые оказались единственными, кто по-настоящему умел чувствовать, они присоединились к нам, не в силах сдержать своего любопытства, и мы не стали их гнать. Юлий увлеченно спорил с Дантэ о том, стоит ли подавать на свадьбу оливье с магическими трюфелями или лучше ограничиться классическим салатом с «адским» перцем, а Макс, прикрыв глаза, перебирал струны, создавая мелодию, которая звучала как шум ветра в верхушках вековых деревьев чистую, пронзительную, живую. Кай сидел рядом, его плечо плотно прижималось к моему. Он не был больше тем далеким, суровым Хозяином, перед которым трепетали бесы. Он был просто человеком, если это слово вообще подходило для того, кто правил филиалом Ада, который нашел в этом хаосе свой собственный покой. Он переплел свои пальцы с моими, и этот простой жест сказал больше, чем любые торжественные клятвы. Я поднял взгляд к небу. Звезды сияли сегодня особенно ярко, словно они тоже наблюдали за нами, за этим невозможным союзом проклятого ангела и демона, за этим городом, который строился не из камня, а из надежд, ошибок и бешеного желания просто быть счастливыми вопреки всему. Впервые в жизни мне не нужно было оглядываться назад. Тени прошлого, мучившие меня годами, растворились в тепле этого огня, оставив после себя лишь горький опыт, который теперь служил фундаментом для чего-то нового. -- Кир, -- Кай нарушил тишину, его голос звучал низко, почти шепотом, но я услышал его отчетливо. -- Ты когда-нибудь думал, что конец станет началом? -- Я никогда не думал, что у меня будет «начало», -- честно ответил я, сжимая его ладонь сильнее. -- Но теперь… теперь мне кажется, что вся моя прошлая жизнь была лишь долгим, тяжелым сном перед тем, как я наконец проснулся здесь. С вами. Кай улыбнулся, и в этой улыбке я увидел отражение своего собственного пути. Мы не были святыми, мы не были идеальными. Мы были сломанными, странными, безумными -- и мы были вместе. В мире, где невозможно умереть, у нас была бесконечность, чтобы исправить всё, что было разрушено, и построить нечто, что выдержит любые удары судьбы. Ночь накрыла Ту Сторону бархатным полотном, и город затих, слушая песню Макса. А я знал, что даже если завтра снова разразится катастрофа, если приедут новые Пророки или случится очередной кризис Юлия, мы справимся. Потому что теперь у меня была причина, чтобы оставаться собой. И пока в моей руке была ладонь того, кто видел во мне сокровище, а не проклятие, я знал — всё, абсолютно всё, будет хорошо. Вечность только начиналась. И она обещала быть чертовски прекрасной.