Там где умирает ненависть. Семья для Проклятого.

Pov. Кир Тишина, в которой мы с Каем наслаждались экзистенциальным покоем, продержалась ровно до того момента, как в дверь с грохотом врезалось нечто, подозрительно напоминающее по цвету перезрелый лайм, только с глазами, полными вселенской скорби. Это был Дантэ. Он выглядел так, будто лично пытался проглотить целый склад просроченного зелья «Анти-Дзен». — Всё пропало, — прошептал повар, сползая по косяку на пол. — Валик… мой бедный, нежный Валик… Его… его больше нет. Отец… он всё-таки сделал это. Он убил его, Кир. Я замер на полушаге, чувствуя, как внутри всё сжалось от внезапной, ледяной ярости. Улыбка, казалось навсегда сползла с лица Дана, сменившись выражением такой бездонной боли, что даже Юлий перестал жевать. — Отец? — переспросил я, и мой голос прозвучал неестественно тихо. — Тот самый, что уверял всех, будто Валик — его «главная гордость»? — Он… он сказал, что Валик «бракованный», — прохрипел Дантэ, сжимая в руках половник так, что костяшки пальцев побелели. — Что любовь к кулинарии, к прекрасному, и ко мне — это пятно на репутации их рода. Он не просто убил его, Кир. Он отдал его Дайвелу, как «неликвид». Сказал, что раз Валик не хочет быть военным, пусть становится расходным материалом в коллекции самого стремного демора из всех, что видел Ад. Кай сделал шаг вперед. В его глазах полыхнуло черное пламя — то самое, которое он обычно держал под замком, чтобы не спалить реальность вокруг. — Значит, мы имеем дело не просто с бюрократической ошибкой, а с личной обидой, — Кай обернулся ко мне, и в его взгляде была сталь. — Дайвел принял дар от его отца. Это значит, что Валик теперь — личное имущество Дайвела. — Плевать на законы! — Макс, до этого тихо перебиравший струны, резко дернул их, извлекая звук, похожий на крик. — Если этот папаша решил, что может распоряжаться жизнью своего сына, как дешевым кухонным гарнитуром, то у меня есть пара слов в стиле «адское сокрушение всех святынь». — Дан, — я подошел к повару и положил руку ему на плечо. — Ты же знаешь, я не силен в воинских искусствах. Но я отлично умею устраивать скандалы. Когда мы придем к Дайвелу, мы не будем просить. Мы устроим ему такой «аудит», что он сам отдаст нам Валика, лишь бы мы убрались из его проклятого замка. Юлий, услышав про «аудит», заржал так, что с ближайшего дерева осыпались все листья. — Аудит! О, да! Я уже представляю: Дайвел, в своем кресле из костей, и тут заваливаемся мы: ты с метафизической пыльцой, я с копытами, Макс с гитарой, а впереди идет Курица-Консультант с требованием вернуть «незаконно удержанный актив»! — Кир прав, — Кай посмотрел на меня, и я увидел в его глазах поддержку, от которой стало легче дышать. — Мы не будем воевать по их правилам. Мы пойдем туда как… проверяющая комиссия из высших сфер. Пусть Дайвел попробует доказать, что Валик — его собственность, иначе мы перевернем весь его замок вверх дном, доказывая, что он нарушает все нормы санитарной безопасности, морали и вообще… эстетики. Я почувствовал, как азарт, смешанный с холодной решимостью, захлестнул меня. — Макс, плейлист меняем? — спросил я, глядя на музыканта. — Уже! — Макс сменил ритм, теперь гитара звучала как тяжелые шаги карающего правосудия, в которые вплетались нотки издевательского цирка. — Входим под «Марш обезумевших бюрократов», заканчиваем «Реквиемом по папашам-тиранам». Кир, ты готов? Если этот отец там, в замке Дайвела, а это вполне возможно, учитывая род его деятельности и дружбу с Дайвелом нам нужно будет сделать вид, что мы — главные идиоты в Аду, которые настолько тупы, что не боятся ничего. — Я и есть главный идиот, — усмехнулся я, поправляя накидку. — Пошли. У нас есть шесть часов до того, как Валик окончательно станет частью коллекции. Кто-нибудь захватил мешок с огурцами? Для переговоров. Дантэ, все еще бледный, но уже с каким-то диким огоньком в глазах, кивнул и подхватил курицу. — Она готова к работе, — буркнул он. — Если Дайвел тронет Валика, я засуну этот половник ему туда, где даже у демонов не светит солнце. — Это уже не кулинария, Дан, это — искусство мести, — улыбнулся я, делая шаг в портал. — Кай, веди. Покажем Дайвелу, что происходит, когда в дело вмешивается «логичное безумие». Мы шагнули в портал, и вокруг нас завертелась тьма, пахнущая серой и разочарованием. Впереди нас ждал Дайвел, его коллекция душ и самый важный бой в нашей жизни — бой за того, кого пытались сломать, но не смогли. Замок Дайвела выглядел так, будто кто-то решил построить готическое кладбище и случайно промахнулся мимо магазина "Ритуал", попав в склад ржавых решеток и колючей проволоки. У входа стояли два стражника, на чьих лицах было написано полное отсутствие интеллекта, зато злобы хватило бы на троих. — Макс, давай! — скомандовал я, поправляя «стратегическую чешую», которая сегодня звенела особенно угрожающе. Гитара Макса взорвалась звуками, напоминающими марш, который пытаются сыграть на сломанной карусели. Это было настолько нелепо, громко и странно, что стражники даже перестали точить свои секиры и уставились на нас, открыв рты. — Мы — выездная комиссия по проверке адекватности хранения душ! — провозгласил я, выступая вперед. Юлий за моей спиной важно гарцевал, пытаясь выглядеть как элитный конь-регистратор. — Где ваш управляющий? У нас жалоба на превышение уровня пафоса и нарушение техники безопасности при приеме «бракованных» поваров! Стражники переглянулись. Один из них медленно поднял руку, указывая на главные двери. — Нас… предупреждали, — прохрипел он. — Но не говорили, что вы будете такие… блестящие. — Это метафизическая защита от некомпетентности! — буркнул Дантэ, гордо выпятив грудь с курицей под мышкой. — Ведите к Дайвелу, пока наш инспектор по логистике не выписал вам штраф в виде депортации в измерение вечного насморка! Мы вошли внутрь. Зал Дайвела был огромен, темён и обставлен с таким показным ужасом, что хотелось не трепетать, а предложить ему нормальные шторы и хотя бы пару горшков с фикусами. Дайвел сидел на троне, лениво перебирая какие-то свитки. Рядом, в углу, на холодном полу, сгорбившись, сидел Валик. Он выглядел бледным, но живым — это было главное. — А, — протянул Дайвел, его голос звучал как скрип пенопласта по стеклу. — Кай. И твой… «блестящий спецэффект». Слышал, вы славитесь своим дурным вкусом. — У нас не дурной вкус, у нас — концептуальное отрицание вашего уныния, — я сделал шаг вперед, чувствуя, как от накидки снова летят блестки, оседая прямо на начищенные сапоги Дайвела. — Слушайте сюда, уважаемый собиратель душ. У нас к вам претензия. Ваш новый «экспонат» — это наш ведущий повар. И он не проходит по ГОСТу. Дайвел нахмурился. — По какому ГОСТу? — По ГОСТу «отсутствия маринованных огурцов в меню», — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Если вы оставите Валика у себя, он не будет работать. Он начнет готовить здесь такую еду, от которой ваши стены сами отвалятся от стыда. Вы хотите, чтобы ваш замок превратился в филиал столовой для лесорубов? Макс в этот момент выдал такой резкий аккорд, что эхо заметалось по залу, как пойманная птица. Юлий, войдя в раж, начал бить копытом в пол, выбивая ритм: — Требуем! Возврат! Актива! С! Компенсацией! В! Виде! Мешка! Перца! Дайвел ошарашенно смотрел на нас. Его свита, состоящая из угрюмых теней, начала тихонько хихикать, прикрывая рты ладонями. — Вы что, с ума сошли? — спросил Дайвел, в его голосе прозвучало не злорадство, а искреннее недоумение. — Вы заявились сюда, чтобы устроить мне истерику из-за курицы и повара? — Это не просто курица, — я подмигнул Дану, который тут же выставил курицу вперед. Она деловито клюнула Дайвела в колено. — Это сертифицированный эксперт по надзору за нарушителями спокойствия. А теперь, Дайвел, у вас есть выбор: либо вы отдаете нам Валика и мы уходим, делая вид, что этого визита не было... либо мы начинаем экскурсию по вашим личным архивам с комментариями о том, как плохо вы подбираете обои. Валик поднял голову. В его глазах отразилось удивление, а потом — медленная, робкая улыбка. Он узнал нас. Дайвел посмотрел на Валика, потом на курицу, которая с независимым видом уселась на его трон, и вдруг… просто махнул рукой. — Забирайте, — буркнул он, пряча лицо в ладонях. — Я не могу. Это не Ад, это какой-то балаган. Уходите, пока я не вызвал Ардека, чтобы он посмотрел на этот цирк. — Ардеку понравится, мы уже согласовали с ним метафизическую пыльцу, — радостно отозвался я, подхватывая Валика под руку. — Дан, уходим! И захвати наш «инвентарь»! Когда мы вышли за ворота замка и портал захлопнулся за нашими спинами, мы стояли посреди площади Ада, тяжело дыша. Валик прижимался к Дантэ, курица гордо кудахтала, а Кай просто смотрел на меня с таким выражением, будто я только что в одиночку захватил галактику. — Ты спас его, — тихо сказал Кай. — Нет, — я улыбнулся, глядя на то, как Макс начинает играть что-то светлое и торжественное. — Мы просто устроили аудит, который они не смогли переварить. Кто бы мог подумать, что безумие — это лучшее оружие против скучных злодеев? Юлий довольно заржал, рассыпая остатки чешуи, а я понял: да, это была самая странная, самая нелепая и самая правильная победа в моей жизни. А впереди нас ждала свадьба. И, кажется, список гостей пора было расширять.Мы не успели даже толком отдышаться, как небо над площадью надломилось. Оно треснуло, словно старая фарфоровая тарелка, и из этой трещины посыпались не блестки, а холодный, колючий пепел. На площадь шагнул Ардек. Его лицо было таким непроницаемым, что рядом с ним даже лед в коктейлях Дантэ казался бы раскаленным углем. За ним невидимой тенью следовала Леночка, и ее взгляд, обычно такой проницательный, сейчас выражал искреннее сочувствие — в основном, по отношению к нашим будущим похоронам. — Балаган, — произнес Ардек. Голос его звучал как скрежет камней в жерновах. — Вы просили у меня разрешения, когда врывались в юрисдикцию Дайвела? Вы согласовывали свои… «аудиторские проверки» с администрацией Той Стороны? Юлий нервно дернул хвостом и постарался спрятаться за спину Кая, но из-за размеров коня это вышло из рук вон плохо. Дантэ, всё еще обнимающий Валика, присел так, будто собирался превратиться в элемент ландшафта. — Ардек, — Кай шагнул вперед, закрывая меня собой, но я всё равно выглянул из-за его плеча. — У нас было шесть часов. Протокол бюрократии занял бы неделю. Валик бы не выдержал. — Протокол — это то, что отличает Ад от свалки, — Ардек сделал шаг вперед, и под его сапогами почва пошла трещинами. — Вы влезли в политический баланс. Дайвел — мой соперник, да, но он — часть системы. Если каждый фаворит будет устраивать налеты с курицами и метафизическими спецэффектами, от Ада останется только декорация для оперы абсурда! Я почувствовал, как во рту пересохло. Это был не тот смех, с которым он принимал блестки. Это была настоящая, ледяная ярость Пророка, который привык, что миры вращаются по его указу. — Господин Пророк, — я сделал шаг вперед, несмотря на то, что накидка предательски зазвенела. — Мы не нарушали баланс. Мы просто… оптимизировали расходы. Содержание «бракованного» повара в неволе — это прямые убытки для репутации любого демона. Мы просто… — я сглотнул, — …провели экстренную реструктуризацию кадров. Ардек медленно перевел взгляд на меня. В его глазах отражались тени всех тех, кого он «поглотил» за века службы. — Оптимизация? — тихо переспросил он. — Ты, блестящая ошибка в матрице, будешь рассказывать мне об оптимизации? Кай, ты позволяешь своему… питомцу… говорить со мной в таком тоне? — Это не питомец, — отрезал Кай, и в его голосе прозвучало рычание, от которого курица в яме в ужасе пискнула. — Это мой жених. И он только что спас жизнь человеку, которого ты списал в утиль, потому что его отец решил, что тот недостаточно хорош для вашей элиты. Кто из нас нарушает баланс, Ардек? Тот, кто спасает, или тот, кто позволяет уничтожать своих же подданных ради «сохранения порядка»? На площади повисла тишина, такая густая, что казалось, её можно резать ножом. Даже Макс перестал терзать струны, прижав гитару к груди. — Порядок, — произнес Ардек, и в его голосе вдруг прозвучала странная нотка усталости. — Ты прав в одном, Кай: порядок часто бывает безжалостен. Но упрямство имеет свою цену. Если вы так хотите распоряжаться судьбами, вы должны нести ответственность. — Какую? — спросил я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Свадьбу, — Ардек внезапно усмехнулся, и это была самая пугающая улыбка, которую я видел. — Вы так увлечены «абсурдом», что готовы воевать с Дайвелом из-за повара. Отлично. Пусть ваша свадьба станет испытанием. Я пришлю список гостей — тех, кого вы больше всего ненавидите. Если вы сможете удержать их всех в одном зале и не превратить торжество в кровавую баню или очередной «аудит» — я признаю ваш город автономной единицей. Если нет… Он сделал паузу, глядя на мою накидку, которая продолжала осыпать всё вокруг блестками. — …если нет, я лично превращу этот город в библиотеку. Тихую, скучную библиотеку, где никогда не будет звучать гитара Макса, а курицы будут только жареными. — Идет, — выпалил я, прежде чем Кай успел открыть рот. Кай посмотрел на меня с удивлением, затем медленно повернулся к Ардеку. — Ты слышал. Мы принимаем вызов. Ардек кивнул, развернулся и начал растворяться в пепле. Леночка на секунду задержалась, посмотрела на меня, подмигнула и прошептала: — Кир, надень на свадьбу что-нибудь менее взрывоопасное. У Ардека аллергия на конфетти, это единственное, что удержало его от того, чтобы превратить вас всех в статуи прямо сейчас. Когда они исчезли, я обессиленно осел на ступеньки. — Ну, поздравляю, — Юлий подошел и ткнул меня в плечо мордой. — Мы только что поспорили с Пророком на существование нашего города. И, кажется, в списке гостей будет вся знать, которая считает, что мы — психи. — Зато, — Валик, который до этого дрожал, вдруг выпрямился и с какой-то фанатичной решимостью посмотрел на Дантэ, — на свадьбе будет лучший торт, который когда-либо пробовали в Аду. Если уж умирать от руки Ардека, то хотя бы с куском шоколадного мусса с трюфелями на губах! Кай опустился рядом со мной, взял мою руку и переплел свои пальцы с моими. Его ладонь была горячей. — Мы справимся, — сказал он. — В конце концов, у нас есть курица-консультант и метафизическая пыльца. Мы — худшая головная боль, которая когда-либо случалась с Пророком. И мне это чертовски нравится. Тишина, наступившая после ухода Ардека, продержалась ровно три секунды. И нарушил её не голос, а сдавленный, почти человеческий всхлип, вырвавшийся из груди Юлия. Конь, который до этого с достоинством элитного регистратора выбивал копытом ритм карающего правосудия, вдруг затрясся всем телом. Он судорожно выдохнул, и из его ноздрей вырвался пар, пахнущий жженой резиной. — Юлий? — Макс первым обернулся, его гитара жалобно звякнула. — Ты чего? Шок запоздалый? Юлий медленно повернул голову к воротам замка Дайвела, которые, казалось, все еще хранили отпечатки наших ботинок. Его глаза — умные, бездонные, полные такой тоски, что даже воздух вокруг него похолодел — смотрели в пустоту. — Там, — прохрипел конь, и его голос звучал как скрип несмазанной телеги. — В подвалах... Дайвел не просто хранит коллекции, он коллекционирует «пары». Валик — это лишь начало. Он... он держит моего брата. Игната. Я замер. — Игнат? — переспросил я, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый огонь «логичного безумия». — Юлий, ты никогда не говорил, что у тебя есть брат. — Его отобрали у меня еще жеребенком, когда я только начинал свою карьеру адского скакуна, — Юлий ударил копытом так, что мостовая пошла трещинами. — Отец Валика — это цветочки, Кир! Мой отец поступил также, отдал лишний рот Дайвелу и теперь мой брат в рабстве. Дайвел использует его, чтобы возить свои чертовы свитки проклятий по всему Аду. Игнат не просто актив, он — раб, прикованный к системе! Юлий вздыбился, его грива вспыхнула призрачным синим пламенем. Он больше не был элитным регистратором. Он был воплощенным гневом, уставшим от правил. — Я не пойду на свадьбу, пока Игнат там! — взревел Юлий. — Плевать на Ардека! Плевать на автономию! Я разнесу этот замок по кирпичику, по косточке, по самому последнему атомарному уровню! Дайвел думал, что победил, когда мы ушли? Он даже не представлял, что такое настоящий конский бунт! — Юлий, стой! — Кай попытался схватить его за узду, но Юлий отпрянул. — Нет, Кай! Ты хочешь «логичное безумие»? Я покажу вам безумие в чистом виде! Юлий сорвался с места. Он несся не просто галопом — он буквально прошивал пространство, оставляя за собой борозды выжженной земли. Его копыта выбивали искры, которые превращались в миниатюрные порталы. Он не открывал проход к воротам — он пробивал брешь в самой реальности, направляясь прямиком в центральное хранилище Дайвела. — Макс, гитару на максимум! — крикнул я, срываясь с места следом. — Дан, держи курицу наготове, она сегодня идет в рукопашную! — Это уже не аудит, Кир, — Дантэ, забыв об осторожности, рванул за мной, размахивая половником, как мечом. — Это — восстание масс! Мы влетели в замок вслед за разъяренным жеребцом. Внутри было тихо, но эта тишина звенела от напряжения. Дайвел, всё еще не успевший даже сменить позу на своем троне, вскочил, когда перед ним, сметая стражу, пролетел Юлий. Конь остановился в десяти метрах от трона, весь покрытый потом, дымящийся от ярости. Позади него, в глубокой тени, дрожало маленькое, несуразное существо — жеребенок, чьи ноги были закованы в цепи из черного льда. — Дайвел! — голос Юлия сотряс своды замка так, что люстры из человеческих ребер начали раскачиваться. — Отпускай брата. Я вырос и могу воспитывать его сам! Либо ты сейчас же отдашь его мне, либо сейчас мы узнаем, как выглядит замок, превращенный в пепелище изнутри! Дайвел медленно опустил руку на рукоять меча, его глаза сузились. — Ты бунтуешь против меня, лошадь? Ты знаешь, что за это полагается? — Знаю, — Юлий сделал шаг вперед, и под его копытами заискрилась сама суть Ада. — Мне полагается быть свободным, а тебе понять, что нельзя красть у того, кто перестал бояться твоей бюрократии. Я встал рядом с Юлием, чувствуя, как накидка вокруг меня начинает светиться нестерпимым, ослепительным светом, перекрывающим даже тьму замка. — Дайвел, — сказал я, улыбаясь той самой улыбкой, от которой обычно бегут все адекватные демоны. — Ты же слышал Ардека. Мы — головная боль Ардека, а сейчас и у тебя случится мигрень. Либо ты отдаешь Игната добровольно, и мы уходим, либо мы устраиваем здесь такой перформанс, что даже Ардек придет просить нас остановиться, чтобы не портить имидж Ада окончательно. Дайвел посмотрел на нас, потом на Юлия, который уже приготовился к рывку, и его лицо вдруг исказилось. Это был не страх. Это было осознание того, что перед ним не просто враги, а стихия, которую невозможно загнать в рамки никаких законов. — Забирайте, — почти прошипел он, махнув рукой. — Забирайте эту клячу, забирайте жеребенка, забирайте повара! Убирайтесь из моего замка! Вы... вы абсолютно невыносимы! Цепи на ногах Игната рассыпались в пыль под тяжелым взглядом Юлия. Жеребенок, шатаясь, сделал первый шаг к брату. — Мы победили, — тихо сказал Кай, подходя к нам. — Но, Кир... мы только что официально объявили войну всей административной системе Дайвела. Ардек будет в бешенстве. — Пусть, — я обернулся к ним, чувствуя, как внутри разливается странное, почти пугающее спокойствие. — Главное, что мы не одни. И свадьба... кажется, теперь она будет еще более громкой. Юлий прижался мордой к брату, и я понял: наш «балаган» только начинается. Когда мы вернулись в наш город, он встретил нас не тишиной, а предвкушением катастрофы. Игнат, всё ещё прижимаясь к боку Юлия, с любопытством разглядывал наши улицы, где вместо привычного адского уныния царил творческий беспорядок: Макс уже развешивал гирлянды из «нот раздора», а Дантэ прикидывал, сколько тонн огурцов понадобится, чтобы прокормить демоническую аристократию. Мы победили, но воздух в Аду стал тяжелым, как свинец. — Ну что, — сказал я, оглядывая наш штаб— просторный зал, который за неделю должен превратиться в банкетный зал для торжества, способного либо узаконить нашу автономию, либо превратить нас в пыль. — Юлий, как Игнат? Конь, который только что перестал нервно перебирать копытами, посмотрел на меня с такой благодарностью, что мне стало неловко. — Он в порядке, Кир. Приходит в себя. И… — Юлий дернул ухом, — он хочет помочь. Сказал, что знает все тайные тропы, по которым доставляли свитки. Если нам нужно будет что-то… выкрасть или оптимизировать для свадьбы, он наш человек, то есть, наш конь. — Прекрасно, — я потер виски. — Значит так. У нас семь дней. План такой: 1. Список гостей. Ардек пришлет самых невыносимых. Значит, нам нужен план рассадки, где враги окажутся за одним столом с любителями острых дискуссий. Макс, подготовь плейлист «Реквием по здравому смыслу», будем глушить их споры музыкой. 2. Меню. Валик, ты теперь главный технолог. Нам нужно что-то, что заставит даже Ардека просить добавки. Огурцы — это база, но нужно что-то более… метафизическое. 3. Безопасность. Кай, ты следишь за периметром. Дайвел не простит нам этого унижения, и он точно попытается испортить праздник. Нам нужны ловушки, которые срабатывают только на скучных и пафосных. — А что на счет нарядов? — спросил Кай, подходя сзади и обнимая меня. — Ардек сказал, что на свадьбе должно быть менее взрывоопасно. — Ардек просто боится блесток, — хмыкнул я. — Мы сделаем что-то в стиле «элегантного безумия». Может, костюмы, которые меняют цвет в зависимости от уровня пафоса собеседника? Игнат, который до этого молчал, вдруг издал тихий, мелодичный звук и толкнул меня носом в плечо. — Он говорит, — перевел Юлий, довольно прищурившись, — что знает, где в Аду спрятаны запасы ткани, сотканной из лунного света и тени. Если мы её добудем, это будет лучший свадебный костюм в истории. — Значит, план принят, — я обвел взглядом своих друзей. — Мы идем на риск. Мы будем готовить, планировать и подготавливать ловушки. И через семь дней мы устроим такой праздник, что даже стены Ада будут дрожать от зависти. Вечер прошел в суете. Мы не отдыхали. Мы создавали план, который должен был спасти наш город и нашу жизнь. Мы смеялись, строили невероятные теории о том, как заставить архидемонов есть огурцы, и просто наслаждались тем, что мы вместе. Когда я, наконец, добрался до своей постели, я почувствовал странную уверенность. Ардек ждал от нас поражения, Дайвел хотел мести. А мы? Мы просто устроим свадьбу, которую они никогда не забудут. И я знал: к следующей неделе этот город станет не просто местом для жизни. Он станет легендой. А пока пора было планировать кражу ткани из лунного света.