Горячий шоколад без сливок

Ночь пахла полынью и асфальтом. Варя стояла на светофоре, сунув руки в карман куртки. Её пальцы машинально теребили шершавый край старого шнурка - никакой магии, просто привычка. Бабушка говорила: пока что-то перебираешь в руках, голова не лезет в плохое. Мелочь, а держит. За спиной остался особняк, в котором проходили съёмки. Сегодня снимали 3 выпуск 25 сезона "Битвы Экстрасенсов". Петрович попросили "проявить эмоции", потому что в прошлом эпизоде она была слишком спокойной. "Ты как рыба, Варь. Зритель не чувствует",- сказал режиссёр. Она кивнула и ничего не ответила. Её бабушка говорила: "Человек, который много говорит, врёт чаще, чем молчит". Шаманка предпочитала врать поменьше. Зелёный загорелся. Она перешла дорогу и свернула в спальный район. Здесь не было киношного блеска, ни духов, ни продюсеров, которые пахли дорогим табаком и паникой. Здесь были девятиэтажки, припаркованные во дворах иномарки с наклейками "ребёнок в машине" и круглосуточная кофейня на первом этаже углового дома. Варя заходила туда почти каждый день за последние две недели. Не потому, что любила кофе. Она его ненавидела. Горький вкус ассоциировался у неё с ритуальным пеплом и бессонными ночами, когда духи не давали сомкнуть глаз. Она заказывала одно и то же: горячий шоколад без взбитых сливок: -Слишком сладко, меня тошнит.- объясняла она бариста, если та удивлялась. Сегодняшняя бариста ничему не удивлялась. Она вообще, кажется, не умела удивляться.

***

Кофейня называлась "Кофе и точка" - без иронии, просто сеть. Соня работала здесь четвёртый месяц, исключительно ночные смены. Днём она спала, если получалось, или лежала в темноте, прижимая грелку к ноющей левой ключице. Старый перелом аукнулся на погоду - за окном моросило, и плечо выло так, что хотелось отрезать. Но она не отрезала. Она пришла на смену, затянула волосы в жёсткий пучок, натянула униформу с длинными рукавами и встала за стойку. До полуночи было тихо. Пьяный мужик купил эспрессо и облил стойку. Студентка с красными глазами заказала карамельный латте и не пила - просто смотрела в стену. Соня обслуживала всех с одним и тем же ледяным выражением лица. Не грубила - грубость требует энергии, которой у неё не было. Она просто была пустой. Как стакан, из которого выпили всё до дна, а потом забыли помыть. В два часа ночи дверь звякнула. Соня подняла глаза и увидела её. Та самая. Из телевизора. Девушка была невысокой, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, и лицом, которое не вписывалось в девятнадцать лет. Соня знала, что той тоже девятнадцать - разболтали коллеги днём, показывая анонсы "Битвы". "Глянь, такая молоденькая, а уже ведьма. У нас в школе такие в туалете курили". Соня тогда промолчала. Сейчас шаманка стояла перед стойкой. Под глазами - синева, как у самой Сони. Только у Сони она была от бессонницы и болезни, а у этой - от чего? От духов? От того, что она видит мёртвых? -Горячий шоколад без сливок,- сказала шаманка. Голос тихий, горловой, как будто она привыкла говорить шёпотом, но знала, что её всё равно услышат. -Вы в кофейню пришли шоколад пить,- сказала Соня. Не вопрос. Констатация. -Не люблю кофе. -Я тоже. Но я здесь работаю. А вы? Шаманка моргнула. Не ожидала, что бариста будет задавать вопросы. -Я здесь... отдыхаю,- сказала она тихо. Потом добавила:- От людей. И духов. Соня почти усмехнулась. Почти - потому что настоящая усмешка требовала мышц, которые она давно не тренировала. -Духи тут дорогой кофе не пьют.- сказала она, включая кофемашину.- Только люди со странностями. -Я со странностями,- спокойно согласилась шаманка.- Но шоколад всё равно хочу. Без сливок. Соня промолчала. Сделала шоколад. Поставила на стойку. -Триста рублей. Петрович протянула купюры. Их пальцы не соприкоснулись - Соня отодвинула руку быстрее, чем подумала. Профессиональная привычка: не касаться. Никого. Никогда. Но шаманка, кажется, заметила. Не обиделась. Просто взяла кружку и отошла к столику у окна. Там она села, отпила глоток и... закрыла глаза. Соня смотрела на неё несколько секунд. Забывшись. Потом отвела взгляд и принялась протирать уже чистую стойку.

***

До четырёх было два посетителя. Оба взяли американо и ушли. Шаманка осталась. Она допила шоколад, но не уходила. Сидела, глядя в окно на жёлтый фонарь. Соня делала вид, что занята учётом сиропов. Но краем глаза следила. Ей было неуютно. Не от того, что шаманка смотрела на неё - та вообще смотрела в окно. А от того, что она сидела и молчала. Обычно ночные клиенты либо говорили по телефону, либо пялились в телефоны, либо клевали носом. Это просто была. Присутствовала. И её присутствие давило. -Эй,- сказала Соня наконец.- Мы закрываемся через час. Или ты здесь ночевать собралась? Варя подняла голову. Взгляд спокойный, серый, как северное небо. -У вас здесь тепло. Соня закатила глаза. Громко, демонстративно. -Слушай, телеведьма. Я не знаю, какие у тебя там фокусы, но здесь кофейня. Общественное место. Ты купила один шоколад и заняла столик на три часа. Если ты не сделаешь ещё заказ, я попрошу тебя выйти. Петрович не обиделась. Вообще. Только чуть склонила голову на бок, как птица. -У тебя руки трясутся.- сказала она. Соня замерла. -Что? -Руки. Когда ты протирала стойку в третий раз. Они тряслись. Ты прячешь их за чашкой, но я вижу. Я всё вижу. -Ты... -Я шаманка. Это моя работа. Соня хотела ответить что-то резкое. Про шарлатанов. Про то, что руки трясутся от недосыпа и кофеина. Но слова застряли в горле. Потому что шаманка смотрела не на её руки. Она смотрела в глаза. И в них не было ни жалости, ни любопытства. Только ровное, спокойное знание. Как будто она уже знала всё. И про ключицу. И про шрамы. И про бывшего, который когда-то сказал: "Ты без меня никто". -Закажи ещё что-нибудь,- сказала Соня глухо.- Или уходи. Петрович поднялась. Подошла к стойке. Достала из кармана куртки маленький свёрток - чёрная ткань, перевязанная обычным узлом. -Это чай,- сказала она.- Мятный, с чабрецом. Можно я заварю его в вашей кружке? Я заплачу как за чай. Только пусть будет без пакетиков. Соня посмотрела на свёрток. Потом на шаманку. -Ты серьёзно? -Да. Я ненавижу кофе. А твой шоколад слишком сладкий. Но я хочу здесь сидеть. Потому что у тебя здесь не воняет смертью. -Чем пахнет? -Полынью и одиночеством. Как у меня дома. Соня не нашлась, что ответит. Она взяла свёрток, развернула, заварила странные травы в чистой кружке и поставила перед шаманкой. -Двести рублей. -Спасибо. -Не за что. Просто работа. Она вернулась за стойку и принялась пересчитывать сдачу в кассе. Пальцы всё ещё дрожали. Но теперь она не прятала их. Потому что Петрович всё равно видела.

***

Чай оказался горьковатым, с мятным послевкусием. Варя пила его маленькими глотками и смотрела на бариста. Та не смотрела в ответ. Делала вид, что очень занята отчётами. Но Варя видела: девушка напряжена. Плечи подняты, левая рука чуть прижата к телу - болит. На шее, там, где воротник не скрывает, красные пятна. Сыпь. Не заразная. Своя, внутренняя, аутоиммунная - Варя видела такие во время практики в колледже. Она хотела спросить: "Как тебя зовут?". Но не стала. Имя - это нить. А с чужими именами нужно обращаться осторожно, особенно если ты шаманка и можешь услышать больше, чем тебе позволено. Вместо этого она молча допила чай, встала и сказала: -Я завтра приду. Можно? Бариста подняла голову. Серые глаза, обведённые тёмными кругами. В них - усталость и какая-то злая, колючая защита. -Делать тебе нечего,- сказала она.- Шоколад пойдёшь пить? -Нет. Чай твой? На твоей воде? Вкусно. Я приду за ним. -Приходи. Но не сиди по сто часов, у нас не гостиница. -А что у вас? Бариста помолчала. Потом сказала: -Кофе и точка. Название на вывеске. Варя почти улыбнулась. Не широко, но уголки губ дрогнули. -Увидимся, Кофе и точка. Она вышла на улицу. Ночь ещё не кончилась - звёзды были закрыты облаками, фонари горели жёлтым светом. Варя сунула руки в карманы. Нащупала там шершавый шнурок и начала машинально перебирать его. Один узелок, второй, третий. "Она боится,- подумала Петрович.- Боится не меня. Боится, что я останусь". Четвёртый. "И боится, что я уйду". Пятый. "Как бабушка". Шнурок кончился. Варя убрала руки в карманы и пошла домой - в съёмную квартиру на третьем этаже, где её никто не ждал, кроме сухих трав на подоконнике.

***

Соня выключила кофемашину и села на табурет за стойкой. Кофейня опустела. На столике у окна осталась кружка. Грязная. С мятным запахом. Соня подошла, взяла её и вдруг заметила: на донышке кружки лежит маленький клубок. Обычный шнурок, завязанный странным узлом - вроде бы простым, но если присмотреться, узлов внутри несколько, они вложены друг в друга. -Забыла,- пробормотала Соня. Потом подумала:- Или специально. Она взяла шнурок в руки. Шершавый, пах травами и чем-то дымным. Соня хотела выбросить его в мусорку. Вместо этого сунула в карман фартука. "Чтобы вернуть завтра,- сказала она себе.- Когда придёт за своим чаем". Она знала, что шаманка придёт. И почему-то это не пугало. Впервые за долгое время.