Горячий шоколад без сливок

Соня не ждала. Она вообще никого не ждала последние два года. Ждать - значит верить, что кто-то придёт. А верить она разучилась. Разучилась ещё в семнадцать, когда поняла, что мать не заберёт её из шелтера, потому что "у неё новая жизнь". Разучилась, когда бывший после очередного избиения сказал: "Ты без меня никто, ты даже дверь открыть не сможешь". Разучилась, когда врач в больнице равнодушно сообщил: "У вас аутоиммунное заболевание, стресс запустил механизм, ничего личного". Поэтому она не ждала. Не смотрела на часы. Не прислушивалась к звонку двери. Но когда дверь кофейни звякнула в два часа семнадцать минут ночи, её сердце всё равно сделало лишний удар. Глупое, предательское сердце, которое не понимало, что надежда - это ловушка. Соня подняла голову от отчётов, которые переписывала уже третий раз - цифры плыли перед глазами, обострение давало о себе знать ломотой в суставах и противной мутью в голове. Варя зашла не одна. Соня поняла это не сразу. Сначала увидела только саму ведьму - в той же чёрной куртке, с теми же синяками под глазами, с рыжими волосами, выбившимися из пучка. Варя выглядела ещё более уставшей, чем вчера: под глазами залегла глубокая тень, губы потрескались, пальцы рук, которыми она расстегнула молнию, слегка подрагивали. Но когда Варя подошла к стойке, Соня заметила, как та повела плечом. Резко, как будто кто-то дёрнул её изнутри. И шепнула одними губами: "Не сейчас". Соня замерла с тряпкой в руке. -Ты с кем разговариваешь?- спросила она. Петрович подняла глаза. На секунду в них мелькнуло что-то - усталость? раздражение? С Кехно,- сказала шаманка.- Он сегодня разговорчивый. -С кем? -С духом. Моим помощником.- Варя постучала пальцем по виску.- Живёт здесь. Иногда комментирует. Соня медленно опустила тряпку на стойку. -У тебя... галлюцинации? -Нет.- Варя покачала головой.- Галлюцинации -это когда ты думаешь, что видишь то, чего нет. А Кехно есть. Просто он не в комнате. Он во мне. Шаманка произнесла это так буднично, как будто говорила о погоде или о том, что на завтрак ела гречку. Соня смотрела на неё и не могла понять: это безумие или что-то другое? -И что он говорит?- спросила она осторожно. -Сейчас?- Варя прикрыла глаза на секунду.- "Скажи ей, чтобы не боялась. Я не кусаюсь". -Я не боюсь. -Врёшь,- спокойно сказала Варя.- Но это нормально. Он пугает. Он сам знает. Соня сжала губы. Ей не нравился этот разговор. Не нравилось, как Варя иногда замирала на полуслове, будто прислушиваясь к чему-то внутри. Не нравилось, что в её взгляде иногда проскальзывала чужая, не её усмешка. -Ты пришла одна?- спросила Соня. Провокация. -Я всегда не одна,- ответила Варя.- Просто обычно он спит. -Духи спят? -Кехно спит. Он устаёт. Особенно после съёмок. Там его много просят. Петрович сняла рюкзак, поставила на соседний стул и сама села напротив стойки. Соня заметила, как Варя опять повела плечом - короткое, резкое движение. Как будто отгоняла муху. -Он опять что-то сказал?- спросила она. -Сказал, что у тебя красивые глаза.- шаманка поморщилась,- Извини, он иногда несёт чушь. Ему сто лет, а он как подросток. Соня не знала, краснеть ей или злиться. Выбрала третье - сделала вид, что не расслышала. -Что будешь? -Чай. Мятный, с чабрецом. Я принесла. Варя достала из кармана свёрток, перевязанный резинкой для волос. Протянула Соне. Та взяла, развернула. Внутри были сухие травы, пахнущие лесом и чем-то дымным. -Ты всегда ходишь с собственным чаем? -Всегда. В кофейнях нет нормальной травы. Один пакетированный Липтон. -Снобизм? -Привычка.- Варя пожала плечами.- Моя бабушка собирала травы. Я продолжаю. Соня заварила чай, поставила кружку на стойку. Варя взяла, отпила глоток, поморщилась - горячо. Отошла к своему столику у окна. Соня смотрела, как она садится, как опускает плечи, как проводит рукой по лицу - усталым, слишком взрослым для девятнадцати лет. -Ты увядаешь из-за твоей болезни.- сказала Варя неожиданно. Не глядя на Соню, в окно. -Откуда ты... -Я шаманка. И училась на медсестру. Знаю, как выглядят люди с аутоиммунными. Красные пятна, дрожь в пальцах, усталость, которая не проходит после сна.- она повернула голову.- У тебя волчанка, да? Соня замерла. -Не твоё дело. -Не моё. Просто я знаю, что это такое - когда твоё тело тебя не слушается. Когда не знаешь, проснёшься завтра или будешь лежать пластом. Голос Петрович был ровным, без жалости. Констатация факта. И почему-то именно это - отсутствие жалости - заставило Соню выдохнуть. -СКВ,- сказала она тихо.- Системная красная волчанка. Диагноз поставили в восемнадцать. Сказали, что стресс запустил. -Была причина? Соня кивнула. Не хотела говорить подробности. Не могла. Варя не стала спрашивать дальше. Просто кивнула, как будто поняла всё без слов. Или Кехно подсказал. Или она сама увидела что-то, что Соня не хотела показывать. -Днём я делаю пирсинг.- сказала шаманка после паузы.- Маленькая студия в салоне на Советской. Пока живу в Москве, в своём городе студия побольше. Приходят девушки - боятся иголок. Я их успокаиваю. Говорю, что боль можно перетерпеть. -И что, помогает? -Почти всегда. Потому что люди боятся неизвестности больше, чем самой боли.- Варя помолчала, потом добавила:- Кехно говорит, что ты сильная. Слишком сильная для своих лет. -Передай ему, чтобы не лез в мою жизнь. -Он не лезет. Он просто смотрит. Он не может не смотреть. Это его работа. -А твоя работа? -Моя - пирсинг. И шаманство.- Варя усмехнулась уголком рта.- Но сегодня я не работаю. Сегодня я просто пью чай. Они замолчали. Соня встала за стойку, скрестив руки на груди. Левая ключица ныла - погода портилась, старый перелом напоминал о себе глухой, ноющей болью. Она машинально потёрла место под ключицей, где под кожей чувствовался неровный рубец. -Кехно видит.- сказала Варя тихо. -Что? -Твой шрам. Он говорит - от осколка. Бутылки. И что тогда была зима. И ты плакала не от болит. От того, что никто не придёт. Соня побледнела. -Откуда... -Я же сказала. Он внутри. Он видит то, что я не вижу. Слышит то, что я не слышу.- Петрович отвела взгляд.- Иногда я хотела бы, чтобы его не было. -Почему? -Потому что он знает всё. Даже то, что я не хочу знать. Даже то, что люди не хотят показывать. Она сжала губы. Соня увидела, как дёрнулось её левое плеча - опять этот тик, будто кто-то внутри толкает. -Он сейчас что-то говорит? -Молчит. Обиделся, что я про него сказала.- Варя вздохнула.- Он обидчивый. Соня не знала, что на это ответить. Она стояла за стойкой, вцепившись в край металлической столешницы, и пыталась переварить. Дух внутри человека. Не галлюцинация, не шизофрения, а что-то живое, что видит, слышит, говорит. И этот дух знает про бутылку. Этого не могло быть. Это противоречило всему, во что Соня верила - в предсказуемость мира, в причинно-следственные связи, в то, что сумасшедшие лежат в психиатрических больницах, а не варят чай в её кофейне в три часа ночи. Но Петрович не выглядела сумасшедшей. Она выглядела уставшей. Очень уставшей. Как человек, который несёт внутри кого-то ещё, и это тяжело. -Ты поэтому не спишь?- спросила Соня.- Из-за него? -Из-за него и из-за других.- Варя поставила кружку.- Духи не молчат по расписанию. Они приходят, когда хотят. А Кехно иногда комментирует. Знаешь, как бывает, когда в голове два голоса? Твой и чужой? И они спорят? -Нет. Не знаю. -И слава богу.- шаманка улыбнулась. Грустно, по-старчески.- Не дай бог узнать. Соня молчала. Она смотрела на девушку напротив - такую же молодую, как она сама, такую же сломанную, но по-другому. У Сони было сломано тело. У Вари - граница между собой и не собой. -Ты поэтому ко мне приходишь?- спросила Соня тихо.- Потому что я не знаю? Потому что я не вижу? -Я прихожу, потому что мне здесь спокойно.- Петрович подняла глаза.- Потому что ты не смотришь на меня как на сумасшедшую. Ты смотришь как на человека. Даже когда называешь телеведьмой. -Ты и есть телеведьма. -Я есть Варя. Просто Варя. Соня встала. Подошла к стойке. Достала из кармана маленький шнурок - чёрный, завязанный узлом. Положила перед шаманкой. -Твоё. Забыла вчера на столике. -Оставь себе.- сказала Варя. -Зачем он мне? -Чтобы помнить: есть вещи, которые не лечатся таблетками.- Петрович усмехнулась.- И это нормально. -Ты издеваешься? -Нет.- Варя посерьёзнела.- Кехно говорит, что ты не веришь в счастье. Он говорит: "Скажи ей, что счастье - это когда просыпаешься и не боишься". Я не знаю, правда ли это. Но я дарю тебе шнурок. Не магический. Дурацкий. Просто чтобы ты помнила: кто-то думает о тебе. Соня взяла шнурок. Он был тёплым - от Вариных пальцев. -Ты странная,- сказала она. -Знаю. -Это не комплимент. -Я и не надеялась. Шаманка надела рюкзак, застегнула куртку. У двери остановилась. -Кехно говорит: "Девочка сильная. Жалко, что такая молодая". Это про тебя. -Передай ему, чтобы не лез. -Передам.- Петрович почти улыбнулась.- но он всё равно полезет. Он любопытный. Она вышла. Дверь звякнула. Соня осталась одна. Она посмотрела на шнурок в руке. Потом надела на запястье. Затянула узел так, чтобы не слетел. "Кто-то думает о тебе". Она не знала, верить ли. Но шнурок был тёплым. И почему-то стало чуть легче дышать. Воздух в кофейне пах хвоей и старыми травами - хотя окна были закрыты, а кондиционер работал на обогрев. Соня провела пальцем по чёрному узлу и не сняла.