Горячий шоколад без сливок

Клиника встретила их запахом стерильности и дорогих духов. Стеклянные двери, мраморный пол, консультанты в идеальных костюмах. Варя шла рядом с Соней. Та двигалась медленно, останавливаясь перед каждым поворотом, как будто коридоры могли на неё напасть. -Я не хочу,- прошептала она. -Я рядом.- ответила Петрович. Она не чувствовала ног. Тело стало чужим - тяжёлым, неповоротливым, как будто на неё надели свинцовый скафандр. Каждый шаг отдавался в ключице, в лёгких, в висках. Соня смотрела на указатели: "Аллергология", "Кардиология", "Нефрология". Слово "нефрология" вспыхнуло красным. -Это про почки?- спросила она. -Да,- тихо ответила Варя. -Зачем нам туда? -Не знаю. Врач направил тебя туда. Кабинет нефролога оказался просторным - большой стол, компьютер, дипломы на стенах, окно во двор. Врач - женщина лет пятидесяти, с усталыми глазами и острым взглядом. Она попросила Варю подождать в коридоре. -Нет,- сказала шаманка.- Я остаюсь. -Это не положено. -Ей положено, чтобы я была рядом. Остальное не важно. Врач посмотрела на Соню. Та кивнула. Ей было всё равно на правила. Осмотр был долгим и унизительным. Анализы, которые Соня привезла из районной поликлиники, врач просматривала слишком долго. В тишине слышалось только дыхание Сони - хриплое, с присвистом. Петрович стояла у стены, сжимая в кармане шнурок. -Системная красная волчанка,- сказала женщина наконец.- Вы знаете. -Знаю. -Прогрессирует. Быстрее, чем мы ожидали. Она развернула снимки. Световая панель загорелась, и на ней проступили серые пятна. -Вот лёгкие. Видите эти затемнения? Плеврит. Воспаление. Это объясняет одышку.- Врач перелистнула снимок.- А вот почки. Начальная стадия нефрита. Если не начать лечение, через несколько месяцев может потребоваться гемодиализ. Соня побледнела так, что красные пятна на лице стали почти чёрными. -Диализ?- переспросила она голосом, который не узнала. -Не сразу. Но если не лечить - да. -Лечит чем? -Дорогими препаратами. Иммуносупрессорами. Они подавляют активность иммуной системы. У них тяжёлые побочные эффекты, но без них вы умрёте. -Умру?- Соня посмотрела на свои руки. Правую - ещё живую, сжимающую край стула. Левую - чужую, неподвижную. -В течение двух-трёх лет. При таком течении. Соня смотрела на пол немигающим взглядом. Но врач ещё не закончила. -Давайте посмотрим вашу левую руку.- сказала она, подходя ближе.- Вы всё время её держите неподвижно. Это из-за болей? Соня кивнула. Женщина осторожно взяла её за запястье, попыталась согнуть пальцы. Соня закусила губу, но не застонала. -Сгибание почти отсутствует. Отёк? Старая травма? -Перелом ключицы. Два года назад. Срослась неправильно. -Покажите. Соня отвела ворот свитера. Врач осмотрела ключицу, пощупала неровный бугорок, провела пальцем по шраму от осколка. -При волчанке суставы болят и деформируются, но такая потеря функции - не совсем типична. Здесь что-то другое. Скорее всего совокупность обострений. Возможно, посттравматическая артропатия, или повреждение нервного сплетения. Нужно сделать МРТ шейного отдела и плечевого сплетения. И невролог. -Ещё один врач?- голос Сони дрогнул. -Это важно. Если мы не разберёмся с рукой, она может остаться неподвижной навсегда. Даже если волчанку удастся затормозить. Соня закрыла глаза. Слово "навсегда" повисло в воздухе, как приговор. -Пока что у меня нет столько денег на лечение.- сказала она. -У вас есть полис ОМС?- спросила врач. -Есть. -Тогда направление в стационар по ОМС. В областной ревматологии. Бесплатно. Но там очередь - два-три месяца, может полгода. И лекарства базовые, не самые современные. Для иммуносурессоров нужны квоты, это долго. -А платно?- спросила Петрович. -Быстро. Дорого. И препараты - по полной стоимости. Доктор выписала два рецепта: один для льготных лекарств, второй - для платных, современных. -В стационар по ОМС ложитесь как можно скорее. Я дам направление. Без лечения волчанка будет прогрессировать. Они вышли из кабинета. В лифте Соня прислонилась к стене и закрыла глаза. -Я не могу,- прошептала она.- Ждать несколько месяцев. Я сейчас еле дышу. -Мы купим лекарства платно,- сказала Варя.- На первое время. -У меня нет столько денег. -Найдём. -Варя... -Я не дам тебе умереть в очереди. Девушки вышли на улицу. Ветер был холодным, но Соня даже не заметила. Она смотрела на направление в руке - бумажку, которая могла спасти жизнь, но не давала никаких гарантий. Дома Соня легла на диван, потому что ни на что другое попросту не осталось сил. Варя укрыла её пледом. Соня лежала, уставившись в потолок, и молчала. На тумбочке лежали рецепты - листки бумаги, которые стоили дороже всего, что у неё было. Шаманка сидела рядом и тоже молчала. -Кехно,- мысленно позвала она.- Что мне делать? -Быть рядом.- ответил голос.- Ты уже делаешь. -Этого мало. -Это всё, что ты можешь. Остальное - её выбор. -А если она выберет умереть? -Она не выберет. Она выбрала тебя. Варя посмотрела на Соню. Та смотрела в потолок, но Варя видела: она не спит, она думает. Думает о том, что сказал врач. -Соня,- позвала Петрович. -Не сейчас. -Когда. -Не знаю. Петрович замолчала. Она просто сидела рядом, показывая своё присутствие и поддержу. Соня не прогоняла. За окном темнело.

***

Два дня Соня почти не выходила из квартиры. Она лежала, смотрела в телефон, иногда отвечала на сообщения. Заказы делала медленно - не было сил даже держать карандаш. Шаманка приезжала каждый вечер. Привозила продукты, проверяла таблетки, варила чай. Говорила о съёмках, об Анзоре, о Кехно. Соня слушала, кивала, но не улыбалась. На третий день Варя уехала на съёмки с самого утра. Уезжая, она сказала: -Сегодня последний день. Завтра выходной. Я приеду к тебе вечером. Соня кивнула. Но не осталась дома. Она встала, когда за окном уже серело. Голова закружилась - пришлось схватиться за стену здоровой рукой. Левая висела плетью, бесполезная, чужая. "Ты сможешь,- сказала она себе.- Ты всегда могла. Просто сделай один шаг". Шаг. Второй. Третий. Она одевалась долго - пуговицы не слушались, пришлось застёгивать куртку на одну, единственную, что поддалась. Волосы собрала в пучок правой рукой, кое-как. В зеркале прихожей на неё смотрела чужая девушка: бледная, худая, с красными пятнами на щеках и синевой под глазами. -Красавица,- сказала она себе.- Мисс Вселенная. На улице было холодно. Ветер гнал по асфальту сухие листья. Соня сжалась в ветровке, прижав левую руку к груди, и пошла к остановке. Автобус трясся на каждой кочке. Она сидела у окна, сжимая в кармане шнурок - тот самый, чёрный, который Варя подарила в первую неделю. Шнурок был тёплым. Как всегда. Девушка решила встретить Петрович. В особняке. Это стало их небольшой традицией. У ворот она села на скамейку - ту самую, под старыми липами. Холод пробирал до костей, несмотря на то, что на улице было достаточно тепло. Считала ворон, потом ветки, потом просто закрывала глаза. Левая рука затекла, дышать было трудно, но она терпела. Не показывать слабость. Не показывать страх. Она больна, но не сломлена. Дверь особняка распахнулась. Сначала вышли операторы, ассистенты, кто-то из технички. Потом участники. Анзор появился первым. В чёрном плаще, с чётками в руках. Он шёл быстро, опустив голову к телефону, но у ворот остановился - заметил Соню. За ним, на некотором расстоянии, вышли другие. Анжела - девушка с длинными тёмными волосами в длинном пальто. Артём в дорогом костюме. Дженнифер - которая держалась немного поодаль, что-то рассматривая в телефоне. Они не подходили близко, но остановились у крыльца. Анзор не видел их. Или делал вид. -Вы снова здесь,- сказал он Соне. Не вопрос. Констатация. Соня не встала. Она посмотрела на него снизу вверх, чувствуя, как болит левая рука, как трудно дышать, как кружится голова. Но голос её был твёрдым. -А вы снова злитесь на Варю. -Я не злюсь. Я констатирую факты. Она теряет форму. Отвлекается. -Или вы теряете берега? Одишария усмехнулся. Сделал шаг ближе. -У вас острый язык. Жаль, что тело его не держит. Как здоровье? Я вижу - хуже некуда. Аура рваная, как старая тряпка. -Моё тело держит меня больше, чем ваше самомнение. Анзор нахмурился. Чётки в его руках замерли. -Вы больны. Вы тянете Варю вниз. Она заботится о вас, а не о своём даре. Рано или поздно она устанет. И вы останетесь одна. -Может быть.- спокойно ответила Соня.- Но вы останетесь никем. Одишария замер. За его спиной Анжела перестала затягиваться - замерла с сигаретой у губ. Бесов поднял бровь, прислушиваясь. -Что?- переспросил Анзор. -Вы слышали. Вы - никто. Не потому, что вы плохой экстрасенс. А потому, что вы используете свой дар, чтобы причинять боль. Вы не лечите, не помогаете - вы топчете тех, кто слабее. Варя вас не боится. Она вас просто не замечает. И это хуже, чем ненависть. Экстрасенс побледнел. Пальцы его сжали чётки так, что те захрустели. -Вы думаете, что защищаете её? -Я защищаю себя. А она умеет постоять за себя. Но если вы ещё раз её тронете - словом, взглядом, или этой вашей магией,- я расскажу обо всём продюсерам. И журналистам. У меня есть знакомые в одной газете. -Вы не посмеете. -Попробуйте. Они смотрели друг на друга. Соня чувствовала, как дрожат пальцы, но не отвела взгляда. Холод обжигал лицо. Боль в левой руке стала почти невыносимой. Но она улыбнулась - краешком губ, едко. -Вы самоуверенная девчонка.- сказал Анзор. -Это лучше, чем быть озлобленным стариком. Одишария развернулся и ушёл. Быстро, не оглядываясь. Его пальто хлестнуло по ветру, и он скрылся за воротами. Тишина. Анжела потушила сигарету и подошла к скамейке. -Ты Соня?- спросила она.- Та самая, о которой Варя рассказывала? -Да. -Я видела эту сцену.- Гома кивнула в сторону, где исчез Анзор.- Ты дерзкая. -Я больная. Это не одно и то же. Анжела усмехнулась. -Мне нравится. Анзор давно заслужил пощёчину. Жаль, что это сделала не Варя. Но ты - неплохая замена. Она села на скамейку, достала новую сигарету, но не зажгла. -Слушай.- сказала женщина.- Варя хорошая. Добрая. Слишком добрая для этого цирка. Её тут не все любят, потому что она молодая и талантливая. А Анзор взрослый и завистливый. Ты не дала ему сломать её. Это дорогого стоит. -Я не дам.- Соня посмотрела на свои руки.- Пока могу. -Ты можешь.- Гома встала.- Держись. И Варю береги. Она тебя любит. Это видно. Гома ушла. Бесов прошёл мимо, не глядя. Дженнифер бросила короткий взгляд - сочувственный. Соня осталась одна. Пальцы дрожали - от холода, от напряжения, от страха. Но она выдержала.

***

Варя вышла через десять минут. Увидела Соню - остановилось. -Ты? На холоде?- спросила она, подходя. -Я решила тебя встретить. -Соня, ты... -Анзор подходил. И Анжела тоже. Петрович напряглась. -Что он сказал? -Сказал, что я самоуверенная девчонка. -А ты? -А я назвала его озлобленным стариком. И сказала, что если он ещё раз тебя тронет - я пойду к продюсерам. И журналистам. -Ты это сделала? -Пришлось. -Соня, он опасен. -А я больна. И мне терять нечего. Пусть попробует. Шаманка хотела сказать что-то ещё, но не стала. Она села рядом на скамейку и взяла Соню за руку - правую, живую, холодную. -Ты сумасшедшая.- сказала она. -Знаю. -Я тебя люблю, сумасшедшая. -Я тоже. Они сидели на холодной скамье, под ветками лип, и смотрели, как горят фонари. Соня прислонилась к Вариному плечу - осторожно, чтобы не задеть больную руку. -Кехно что говорит?- спросила она. -Он молчит. -Удивительно. -Он улыбается. И говорит, что ты молодец. -Передай ему спасибо. -Он слышит. Соня закрыла глаза. Боль никуда не ушла. Страх остался. Но внутри было что-то ещё - тёплое, живое, несмотря ни на что. -Пойдём домой,- сказала Петрович.- Я сделаю чай. -Хорошо. Только делать буду я. Варя помогла ей встать, поддерживая за плечи. Соня шла медленно, опираясь на неё, чувствуя, как боль отступает - не уходит, но становится терпимее. Девушки шли по тёмной улице, держась за руки. Где-то вдалеке лаяла собака. Ветер стих. Соня знала: болезнь никуда не ушла. Лекарства - не панацея. Денег нет. Будущее туманно. Но сегодня она победила. Не волчанку - нелепое, мелкое, но важно. Она защитила того, кто был ей дорог. И этого было достаточно.