Беременный

На экране всплыло входящее сообщение. Короткое «привет» с неизвестного номера. Жан ткнул в аватарку и, не сдержавшись, произнес вслух: — Не может быть. На фото был Эрен. Красавчик Эрен. Он же говнюк Эрен. Этакий монстр в человеческом обличье. Ужасно притягательном обличье. Удивительное сочетание в одном человеке, к которому Жана с первых же секунд потянуло, как диабетика к сладкому. Эрен был в темных очках, черной безразмерной футболке, с забранными на затылке волосами. С наглым взглядом поверх приспущенных стекол. Позер, усмехнулся про себя Жан, разглядывая аватарку. Да за кого он вообще себя принимал? За айдола? Но все это было неважно. Потому что на экране светилось незамысловатое «привет». «Привет», от которого у Жана по коже будто пустили крошечные разряды тока. В животе сладко и тревожно заныло. Черт, он даже успел слегка возбудиться, пока смотрел на эти черные буквы на белом фоне, которые словно обещали ему что-то. Они познакомились с Эреном на матче по бейсболу. Точнее, их познакомил Армин, с которым Жан не так давно начал работу над новым проектом. Сказал, что на вечер пропадает билет на грандиозный матч («матч века», с его слов). Их подруга не смогла прийти, а выкинуть билет на такое событие — настоящее преступление. Какие-то «Дьяволы» против каких-то «Воинов». Жан не знал названия ни одной бейсбольной команды и понятия не имел, откуда вокруг такой ажиотаж, но все равно согласился. Лучше, чем провести вечер за монитором, внося очередные правки в проект. «Это мой друг детства», — представил Эрена Армин. Вокруг стоял гомон. Толпа находилась в непрестанном движении, люди рассаживались, протискивались к своим пластиковым сиденьям. Несли стаканы с пивом и пахнущие сосисками хот-доги. На стадионе Жан чувствовал себя не в своей тарелке — слишком много тел, слишком много лиц и голосов, гудящих на разные лады. Эрен окинул его прохладным насмешливым взглядом и, кажется, сразу вынес свой вердикт. Жан вынул руку из кармана бомбера — только тогда заметив, что стоит в скованной позе, — и протянул ему. Ответное рукопожатие оказалось на удивление крепким, не поверхностным. Эрен стиснул его ладонь и ненадолго удержал в своей. — За кого болеешь? Правильный ответ на этот вопрос существовал. Жан посмотрел на трибуны, потом на бейсболку Эрена с логотипом, и ответил: — За «Дьяволов»? — Ты понятия не имеешь, кто это, да? — Не увлекаюсь бейсболом. Эрен обернулся к Армину и спросил: — Где ты его откопал? — Эрен, пожалуйста, будь повежливее, — попросил Армин и с улыбкой добавил уже в сторону Жана. — Вообще он нормальный парень. Когда дело не касается бейсбола. — Пойдем возьмем пива, — предложил Эрен. По пути к киоску Жана чуть не обдали газировкой оголтелые фанаты. Потом пришлось отстоять очередь за дешевым пойлом. Эрен заказал три пива и чипсы. Всучил один стакан Жану и с улыбкой сообщил: — Ты угощаешь. Жан проводил взглядом его затылок и достал из кармана несколько свернутых купюр. На трибунах Эрен потеснил Армина и сел рядом с Жаном. Тогда-то Жан узнал, что «Воины» — «хуйло» и «рукожопые мудаки, у которых слишком много спонсоров и бабла». Эрен сыпал незнакомыми словечками, будто говорил на иностранном языке. «Фастбол», «поп флай», «гранд слэм». Когда по лицу Жана становилось слишком заметно, что он ни в зуб ногой, и он принимался просто молча кивать, Эрен смотрел на него с улыбкой. Не с раздражением. И спрашивал: — Ты ничего не понял, да? — Понял только, что мяч летел низко. — Может, ты и не совсем безнадежен. Когда трибуны взрывались хлопками и одобрительными криками, Эрен наклонялся к уху Жана, чтобы его было лучше слышно, и его дыхание едва ощутимо щекотало кожу. На самом деле, Эрен был неплохим рассказчиком. Его приятно было слушать. И смотреть на него было приятно. Если он не кривил губы в усмешке. Во время матча на его лице сменялись эмоции — от детской наивной радости, когда он принимался хлопать в унисон с тысячами болельщиков, до такой же чистой, неразбавленной злости или разочарования. Козырек бейсболки бросал тень на его нахмуренные лоб и брови. И Жан, наблюдая, как Эрен отхлебывает пиво или ругается сквозь зубы, думал, давно ли он видел человека, которому настолько плевать, как он выглядит в глазах окружающих. Он не пытался держать лицо. Делать то, что от него ожидают. В общем, поступал так, как Жан никогда бы не смог себе позволить. «Дьяволы» выиграли с перевесом в одно очко. Толпа оглушающе гудела, а потом двинулась на выход. В этот момент Жан наконец-то понял, зачем смотреть спортивные матчи вживую. Он был на взводе. Эрен был на взводе. Жан чувствовал, как адреналин течет внутри их тел. Знал, что Эрен переживает то же самое: у него был лихорадочный и счастливый взгляд. А потом наступила сладкая эйфория.  Они попали в толчею. Смешались с тысячами людей. Жан давно не ощущал себя так странно. Странно и хорошо. — Как тебе игра? — спросил Эрен. — Было классно, — признался Жан. — Правда классно. Я бы сказал, охуенно. Такое чувство, будто это я выиграл. Эрен рассмеялся. Невысокая фигура Армина мелькала позади, он лавировал между людей, но никак не успевал за ними. Возле турникета их зажали. Эрен невольно прислонился к Жану боком. И приобнял за плечи. Видимо, чтобы удержаться на ногах.  — По традиции после матча мы идем выпить, — сказал Эрен. — Ты ведь с нами? — Конечно, традиции нарушать нельзя, — ответил Жан. Бары были переполнены. Они втроем кое-как урвали себе места за стойкой. Эрен заказал разливное, и Жан приготовился распрощаться с очередной, пусть и небольшой, суммой со своего счета. Дешевое пиво, от которого утром будет болеть голова, снэки, спортивные новости по телику, раскрасневшиеся пьяные лица за столиками — Жан как будто входил в раж, получая от происходящего удовольствие. Единственное, о чем он по-настоящему жалел, что Армин занял стул по центру, отделив их с Эреном друг от друга. Они вывалились наружу из душного зала. В голове у Жана была такая свистопляска, что небо и земля грозили поменяться местами. Дома с фонарями раскачивались. Асфальт под ногами плыл волнами. Эрен сунул сигарету между зубов и крутанул колесико зажигалки, которое заело и поддалось не с первого раза. С этого момента Жан видел только его лицо и губы, сжимающие фильтр, будто зрение стало тоннельным. — Куришь? — спросил Эрен. — Бросил, — помотал головой Жан, ощущая, как нечто, что раньше звалось его языком, теперь вяло ворочалось во рту. — Курил, пока в универе учился. Уже три года как чист. — Хочешь умереть здоровым? — Не хочу, чтобы мои легкие превратились в гниющий кусок дерьма. Эрен хмыкнул и затянулся. — В следующее воскресенье домашний матч. Будет трансляция по телику. Посмотри. — Может быть, — улыбнулся Жан. — Мне бы не помешала компания кого-то, кто хорошо разбирается в правилах… Эрен, пустив струю дыма в ночное небо, уцепился за него взглядом. Слишком внимательным и пристальным для того, кто влил в себя пару литров пива. Жан едва сдержался, чтобы не выкинуть к хренам его вонючую сигарету и не заменить ее своим языком. Эрен хотел что-то ответить, но появившийся внезапно Армин, про которого Жан успел забыть, взял его под руку и буквально втолкнул в остановившуюся у тротуара машину. — Такси подъехало, нам пора. До встречи, Жан. Спасибо, что пришел. — Пока, Жан, — обернувшись, пьяно улыбнулся Эрен. — Рад, что мамочка отпустила тебя сегодня погулять. Чтобы проветриться, Жан пошел до дома пешком. Улица наконец перестала качаться, как палуба корабля. Воздух пах ночью и сыростью. И почему-то сигаретами Эрена. Или это одежда пропиталась дымом. Добравшись до своей квартиры уже далеко за полночь, Жан принял душ и забрался в кровать. Проверил будильник, настроенный на семь утра. И прежде чем закрыть глаза, попытался представить, что делает сейчас Эрен. Лежит в одиночестве в своей кровати? Или не в одиночестве? Трахается? Спит? Листает соц сети? Под действием алкоголя мир все еще казался хрупким и нереалистичным. Жан вспомнил, как они смотрели друг другу в глаза перед самым прощанием. Ему ведь не померещилось? Как бы ему хотелось, чтобы Эрен оказался сейчас рядом. Желательно голышом. Верхом на его бедрах. Жан закрыл глаза, позволив водовороту воспоминаний — где смешались гудки, крики болельщиков, музыка из колонок, потерявшее всякий вкус пиво, саднящий ноздри запах дыма и пристальный взгляд из-под козырька бейсболки, — утянуть себя в темноту. На следующий день Жан встретился с Армином на объекте. В будущем ресторане полным ходом шел ремонт. Пол и окна были укутаны в пленку. В воздухе висела строительная пыль, так что находиться здесь без респираторов было невозможно. Армин отвечал за дизайн, Жан — за инженерные решения. В конце смены они вышли на воздух выпить сотый по счету кофе, поболтать и прогуляться. Жан ждал этой передышки. И возможности задать единственный вопрос, который с самого утра вытеснил из его головы все мысли про сметы, проводку и криворуких подрядчиков. — Можешь дать мне номер Эрена? — Прости, не дам, — холодно ответил Армин. Жан не поверил своим ушам. Армин — тактичный, улыбчивый, приятный во всех отношениях молодой человек — окатил его отказом, как ледяной водой из гидранта. — Не дашь? — Нет. — Слушай, я просто хотел сходить вместе выпить… Почему нет? Недостаточно хорош для твоего друга? В смысле, я не на свидание его собираюсь звать. — Даже если так. Это не лучшая идея, поверь. Правда, прости. Ты мне нравишься как человек и как коллега. Но так будет лучше. Жан не стал ничего выспрашивать у Армина дальше. Это было бы неуместно, да и скорее всего, безрезультатно. К тому же, Армину он соврал. Он хотел позвать Эрена на свидание, но теперь тоже засомневался, хорошая ли это идея. Возможно, Эрен был натуралом. Самым что ни на есть натуральным. Строчащим по ночам на форумах сообщения в духе «смерть гомикам». И если б узнал, что Жан работает на оба фронта, и рядом бы с ним на стадионе не сел. Возможно, у Эрена была девушка. Та самая, что не пришла на матч. Прояснить ситуацию помогла бы страничка Эрена в соц сетях. Ее-то Жан и собирался отыскать после поездки в офис. Опенспейс встретил его пустыми креслами и черными рядами погасших мониторов. Коллеги разошлись по домам, чего и стоило ожидать в восемь вечера. Жан еще раз перепроверил свои расчеты, прикинул, успеют ли закончить работы в срок. Энни Леонхарт, главный инженер, называла его «карьеристом». Но почему-то говорила это без осуждения. Жан карьеристом себя не считал. Трудоголиком? Возможно. Личную жизнь он давно задвинул на второй план. От нее остались только мимолетные свидания, длившиеся от захода солнца до рассвета, переписки в приложении для знакомств и встречи в баре. После окончания университета у него и отношений толком не было. Потому что отношения и работа по двенадцать часов в сутки несовместимы. Потому что успешное будущее — квартира в элитном квартале, а не в спальном районе с обветшалыми домами, хорошая машина, которую не надо возить каждый месяц в сервис, — не появляются чудесным образом. Потому что для личной жизни у него еще будет время. Будут и семья, и дети, и, возможно, собаку он когда-нибудь заведет… И много других «потому что». Пиликнувший телефон и появившееся на экране «привет» отвлекли Жана от монитора. Хорошо, что офис пустовал и его дебильную улыбку никто не видел. Эрен написал ему. Жан набрал ответное «привет». Пару секунд поколебался, ставить ли смайлик, и отправил сообщение как есть. Эрен: занят? Жан: сижу на работе Эрен: ммм Эрен: хочешь пойти выпить? Жан: когда? Эрен: в смысле когда? прямо сейчас конечно Жан: ок Жан: я как раз закончил Жан свернул окно программы, вырубил монитор и катнул кресло, чтобы выскочить из-за стола. Ни хрена он не закончил. Неважно. Вечер понедельника — отличное время, чтобы выпить. Жан схватил бомбер с вешалки, погасил свет и, пока лифт поднимался к его этажу, набрал: «где встретимся?». Старенький авто нехотя завелся. Жан мысленно поблагодарил его и поехал сначала домой, чтобы привести себя в порядок. Дома торопливо скинул одежду, бросив ее посреди комнаты, и забрался в душ. Тщательно помылся, взял в руки бритву и осмотрел себя между ног, раздумывая, стоит ли уменьшить количество растительности. Потом все же вернул бритву на полочку: пока он тут сомневался, достаточно ли его пах хорош для первого свидания, Эрен наверняка уже был на полпути к бару, где они договорились встретиться. Жан пшикнул подмышки дезодорантом, размазал лосьон по щекам, уложил волосы феном и достал из шкафа с одеждой джинсы и свежую футболку. Оглядел себя в зеркало и, решив, что результат вполне неплох, наконец вышел из квартиры.  В аптеке неподалеку купил тюбик смазки и презервативы. Сразу две пачки. О том, зачем ему две пачки, Жан спросил себя уже в такси. Ему никто не обещал продолжение вечера. Да и потратить их за ночь он вряд ли смог бы. Эрен ждал его за столиком, подперев щеку ладонью и со скучающим видом листая телефон. — Привет, — Жан подсел напротив. — Не ожидал, что ты мне напишешь. Эрен оторвался от экрана и улыбнулся. На нем были все те же бейсболка с матча и черная толстовка с капюшоном. — Ты сказал, что хочешь узнать побольше о бейсболе. — Не то чтобы я теперь фанат… — Шучу… Я не собираюсь тебя грузить. Хочу просто расслабиться сегодня. Закажешь что-нибудь на свой вкус? А то на стадионе у тебя был такой вид, как будто тебя заставили пить мочу. Эрен придвинул ему барную карту. — Слушай, я нормальный. Не мажор и не какой-нибудь пафосный придурок. — Как скажешь. Я буду то же, что и ты. — Угощаю опять я? — Само собой. Жан смотрел на его ухмылку и пытался разобраться в своих чувствах. Почему каждое слово Эрена будто лезло под кожу? Взгляд, реплика, за ней другая — и вот он уже весь как болезненный нарыв. Готовый взорваться и расплескать наружу закипающее изнутри раздражение. Непрошибаемая уверенность и наивность — худшее сочетание в одном человеке. Эрен мог бы сыграть настоящую симфоническую мелодию на нервах Жана. И все же, что-то было в нем такое, почему с ним хотелось находиться рядом. Слушать его голос. Смотреть в его лицо. Эрен рассказывал про свою работу врачом-ассистентом в городской клинике. Он проходил ординатуру и хотел стать хирургом, как его отец. Жизнь у него явно была не сахар. Мизерная зарплата, учеба, экзамены, регулярные ночные смены. Хотя казалось, его это вообще не парило. Пока они тянули пиво из горлышек, — уже второе, а потом и третье по счету, — он ни разу не пожаловался. Жан в глазах Эрена наверняка заслужил звание «офисного планктона». Сиди себе рисуй чертежи, считай циферки и выезжай время от времени на объекты посмотреть, как другие работают. Радовало то, что рассказ про подрядчиков, у которых руки росли из жопы, Эрена хотя бы развеселил. Когда он смеялся, то выглядел еще красивее. Если это вообще было возможно. С каждым глотком его лицо теряло напряженность, а взгляд все больше становился рассеянным и мутным, как растекшееся пятно акварельной краски на холсте. — Пойдем подышим? — предложил Эрен. Бар находился на одной из центральных улиц Троста. У него не было красивых панорамных окон и миленьких гирлянд — пробираться к нему Жану пришлось через темную арку куда-то вглубь дворов по битому, хрустевшему под ногами стеклу. Чтобы спастись от вони, пришлось зажать пальцами нос. «Подышать» на языке Эрена означало пойти покурить. Они стояли в окружении обшарпанных стен, расписанных тегами, и мятых пивных банок. Эрен прикончил одну сигарету и тут же достал другую. — Ты же врач, нахрена тебе это дерьмо? — Вот только давай без лекций про здоровый образ жизни. Где ты вообще видел некурящих врачей? Жан только скривился в ответ и скрестил руки на груди, выражая молчаливое осуждение. Эрен выдохнул в сторону и щелчком отправил окурок в полет в темноту. Подошел ближе. Его рука скользнула по спине Жана, между лопаток. Дружеский жест? Вполне. Если бы дальше она не коснулась кончиков волос в районе шеи, а пальцы не закрутили бы одну из прядок колечком. — Я пойду отлить, — негромко сказал Эрен. Рука исчезла. Жан почувствовал, что дрожит. И виной тому не прохладный вечерний воздух. Он так не переживал с тех пор, как готовился потерять девственность. Это было на первом курсе университета. Он жил в общаге и у него была девушка. Жан потянул тяжелую металлическую дверь. Спустился по лестнице вниз. Эрен стоял в пустом туалете, глядя на свое пьяное отражение в зеркале. — Я ведь правильно тебя понял? — спросил Жан. — Если нет, то мне будет дико неловко… Эрен улыбнулся, взял его за руку и потянул за собой в кабинку. И, едва за ними закрылась дверца, прижал к себе и поцеловал. Жан жадно смял его губы в ответ. Стянул бейсболку, кинул ее на бачок. Обхватил Эрена за затылок, приглаживая волосы. Снаружи наверняка были слышны их неприличные голодные вздохи и влажные звуки, с которыми соединялись и размыкались их рты. Язык Эрена ловко юркнул внутрь, и Жан, с наслаждением поймал его и втянул, посасывая. Когда они оторвались друг от друга, губы Эрена пылали, а их кайма казалась смазанной и неровной. Жан никогда прежде так запойно не целовался. У него самого губы горели, а голова закружилась — то ли от нехватки кислорода, то ли потому что вся кровь устремилась вниз. Он забрался Эрену под толстовку, с наслаждением исследуя свою находку. Оверсайз шмотки скрывали шикарное тело: подтянутое, гладкое, с аппетитным рельефом мышц. Отогнув резинку, Жан просунул руку Эрену в штаны. Взялся за выпирающий бугром и натягивающий ткань трусов член. Смял и его, и яйца, ощутив, какие они тяжелые и плотные. Нащупал смотрящую в потолок головку, нежно потер ее подушечкой большого пальца, вскоре обнаружив, что ткань стала липнуть к коже и на ней появилось маленькое влажное пятно. Жан поцеловал Эрена в шею. Очертил ее красивый изгиб, проведя кончиком носа вдоль полос связок и мышц. И втянул кожу губами, оставив смачный краснеющий засос. Эрен вздрогнул, а его пальцы еще крепче вцепились Жану в плечи. — Ты мокрый, — прошептал Жан, продолжая наглаживать его через белье. — Я сдаюсь… Сейчас кончу. Эрен казался обессиленным. Он так легко поддавался ласкам, отзывался на них тихими стонами и вздохами. Выглядел еще более сексуальным и порочным. Если это вообще было возможно. Жан же чувствовал себя натянутой струной. Дрожащей, готовой лопнуть. Он почти всегда ощущал себя так рядом с Эреном. А в момент близости это чувство усилилось стократно. — Хочешь подрочу тебе? — Только не в этом стремном сортире. Поехали отсюда. — К тебе или ко мне? — Ко мне. Эрен забрал бейсболку и собирался открыть кабинку, но Жан остановил его. — Хотел предупредить. Я предпочитаю сверху. Это ведь не проблема? — Ты всегда такой замороченный? — Просто не хочу ничего испортить. Все остальное пожалуйста. Могу тебе отсосать. Пальцы можешь в меня засунуть… Если тебе такое нравится, конечно… Эрен почему-то рассмеялся, хотя Жан вообще-то был серьезен. Такие вещи стоило обсуждать перед тем, как прыгнуть к парню в койку. — Можешь мне сразу выдать список, что ты делаешь и не делаешь в постели? А лучше скинь на электронную почту. Эрен прижался к его губам коротким мокрым поцелуем и толкнул дверцу. — Эрен… «Ты мне нравишься», — чуть было не сорвалось с языка. — Ты не ответил. — Так и быть, не буду срывать твой нежный бутон. Доволен? Квартира Эрена находилась в таком же безликом многоэтажном доме спального района, в каком жил сам Жан. Подъезд в граффити. Потертые исцарапанные перила. Бутылка с окурками. Внутри квартиры было тесновато, но чисто. Эрен показал Жану спальню, предложив располагаться, а сам ушел в ванную и долго шумел там льющейся из душа водой. Жан кинул презервативы и смазку на кровать, занимавшую большую часть и без того крохотной комнаты, и огляделся. Полки были заполнены учебниками по медицине. На столе стояли кружка, фото в рамке — видимо, родителей — и лежала начатая пачка сигарет. Казалось, дома Эрен бывал нечасто. Никаких лишних вещей или цветов в горшках. Окончив свою недолгую экскурсию, Жан полностью разделся, сложил вещи на стул и лег на постель в ожидании. Эрен вышел из ванной голышом. На его ключицах еще поблескивали капли воды. Длинные волосы — которые ему невероятно шли — свисали влажными прядями. Соски сжались от прохлады и заострились. Пах, в отличие от Жана, он подбрил. В общем, выглядел как настоящий бог секса, и от него невозможно было оторвать глаз. Эрен разглядывал Жана, будто знакомился заново, несколько долгих секунд и в конце концов остановил взгляд на его члене, который торчал вверх, как шпиль. — Вау, — сказал Эрен. — Нравится? — подразнил его Жан и передернул рукой по стволу. — Хочу попробовать его в деле. Эрен прополз на четвереньках по кровати, забрался на Жана и, увидев лежащие на одеяле резинки, со смехом спросил: — Ты маньяк? Решил затрахать меня до смерти? Или куда ты их вообще собрался надевать? — Хватит ржать. Просто перестраховался. — Блять, Жан… Чтобы он заткнулся, пришлось повалить его на спину и закрыть его рот своим. Жан нащупал тюбик, отщелкнул крышку и выдавил гель на пальцы. Просунул их в ложбинку ягодиц и ткнулся в тугой вход. Эрен перестал смеяться и теперь постанывал и подмахивал навстречу, когда фаланги входили в него под самое основание. Жан медленно вкручивал их внутрь и также плавно вынимал. Потом раздвинул два пальца в стороны и, ощутив, как мягко и легко поддается кольцо мышц, наконец заменил их своим членом. Закинул ногу Эрена себе на плечо, погладил его бедро — сильное, упругое, которое так и хотелось сжать или шлепнуть. Поцеловал лодыжку, круглую косточку у стопы и накрыл тело Эрена своим. Эрен громко вздыхал, выгибался на кровати, как кошка, и запрокидывал голову. Царапал Жану плечи и спину, пока они оба двигались друг другу навстречу — то отдалялись, то снова превращались в единое целое, — и покачивались в неторопливом темпе, словно на волнах. В конце, когда Жану казалось, что все его тело горело, член и яйца сладко ныли в преддверии оргазма, он быстро долбился между обнимавших его ног. Эрен стонал, стонал и стонал. Потом обхватил свой член и, кончая, забрызгал свой живот, а заодно Жана. Сморщенный наполненный презерватив полетел на пол. Жан любовался Эреном, лежащим перед ним голышом и неспешно затягивающимся сигаретой, и снова хотел его. Как будто не трахал его несколько минут назад. Дым растекся по комнате. Кожа стала липкой от пота. Постель пахла сладковатой спермой. Одну пачку гондонов они все же потратили. Эрен открыл окно, чтобы впустить свежий воздух, и лег обратно в кровать. —  У меня смена с утра. Поэтому, прости, завтрака не будет. — Переживу. Жан убрал волосы с его щеки и поцеловал сначала в губы, потом в шею. Получил в ответ какой-то бубнеж. По всей видимости, пожелание спокойной ночи. Эрен спал на животе, лицом в подушку. Жан прикрыл его голую задницу и спину одеялом и, слушая безмятежное сопение, подумал: «Только не влюбляйся, Жан. Пожалуйста, не влюбляйся». Потому что для этого было не лучшее время. Потому что у Эрена был тяжелый характер. Он нравился Жану, но умудрялся раздражать каждой брошенной фразой. Потому что отношения с таким, как Эрен, вряд ли сулили что-то хорошее. И миллион других «потому что». С утра Жана разбудила незнакомая мелодия будильника, раздавшаяся с телефона Эрена. Была какая-то несусветная рань. Казалось, он только уснул. В комнату пробивался свет — не холодный электрический, а теплый солнечный. Эрен внезапно подскочил на кровати. Жан сквозь сон подумал, что тот все же умудрился проспать и опаздывает. Эрен рванул в ванную, и сквозь тонкие гипсокартонные стены, которые не скрывали почти никаких звуков, Жан услышал, как его рвет.