Беременный

Едва доехав до офиса, поставив стакан с кофе на стол и включив монитор, Жан не удержался и написал Эрену первый. Наплевав на обещание самому себе держать дистанцию. Жан: как дела? Эрен: успел заебаться с утра пораньше Эрен: надеюсь у тебя лучше Жан: как самочувствие? Эрен: XD Эрен: ты хотел спросить как поживает моя задница Эрен: передает тебе пламенный привет Эрен: не то чтобы я жаловался XD Жан улыбнулся экрану телефона. Мысли о заднице Эрена сбили весь рабочий настрой. Вообще он хотел спросить, не перебрал ли Эрен с пивом. Жан: голова не болит? Эрен пропал и долго не появлялся онлайн. Ответ пришел в районе обеда. Эрен: сорян был занят За это время Жан столько раз проверил телефон — включал и гасил экран, — как будто у него начались компульсии. На плечо легла ладонь. Маленькая и не по-женски твердая ладонь. Над головой послышался голос Энни: — Привет. Так и будешь пялиться весь день в телефон? Энни была права: он за сегодня не особо продвинулся в работе над проектом. Жан потер виски и принялся гипнотизировать чертеж, который будто видел впервые в жизни.  Энни же решила, видимо, его морально уничтожить. — У тебя ошибка в расчетах. — Шутишь? Она наклонилась над столом, уложив на столешницу локти. Заправила выбившуюся из заколки прядку за ухо. Жан посмотрел на ее профиль: молочно-белую кожу, контрастирующие с ней ярко-алые губы и неидеальный нос с симпатичной горбинкой. Никогда не допускающая ошибок Энни. Энни — без пяти минут новый руководитель отдела и его будущий начальник. — Помочь или сам найдешь? — Сам найду. Жан начинал закипать. Дерьмо. Он не стажер, чтобы за ним перепроверяли расчеты. Он что, совсем отупел? Или пробухал последние мозги, чтобы совершать ошибки в работе, которую последние годы делал на автомате. Энни хмыкнула. — Я думала, что на тебя можно положиться. Не разочаровывай меня, Кирштайн. Ведь ты не такой. Ошибку он нашел. Просидел лишний час на работе, сверяя каждую цифру. Спустившись из офиса, остановился у дверей стеклянной высотки и достал телефон. Спустя несколько гудков в трубке появился голос и самое обычное, но в то же время самое жаркое «привет», которое Жан когда-либо слышал. Эффект был как от тепловой пушки.  Эрен, по всей видимости, находился на улице, говорил на ходу, его дыхание сбивалось. Он сделал долгий глубокий выдох и на несколько секунд замолчал, видимо, затягиваясь. Жан попытался представить, как тот идет по вечернему городу и курит между делом. — Хочешь, составлю компанию? — Пойду отсыпаться. Я устал. День был поганый. — Динамишь меня, засранец? — улыбнулся Жан. В груди неприятно засвербило. Ведь в каждой шутке была только доля шутки. И Эрен, как назло, замолчал. В динамике слышались внешние звуки: порывы ветра, гул проезжающих машин, голоса и шуршание. — Заходи в воскресенье. Вместе посмотрим матч. — Хорошо. Приду. Жан вздохнул, нажав отбой, посмотрел на потухший экран и, чтобы совсем не скиснуть, тоже решил прогуляться пешком. Город превратился в калейдоскоп огней: слепящий свет фар, гирлянды уличных кафе, желтые витрины. Ноги сами привели его к темной арке и спрятанной во дворе металлический двери. Он заказал безалкогольное и сел за «их» столик. Он не мог стать ближе к Эрену прямо здесь и сейчас, как бы ему этого ни хотелось. Но и перестать думать о нем не мог. Во рту горчило от пива. Голова была ясной, только живот раздуло. В ушах гремела музыка — хиты 80-х, которые проигрывал с CD-дисков джукбокс. Жан побрел домой, так и оставив машину на офисной парковке. Дермо, подумал он, забираясь в постель. Режим скомкал. Что уж говорить про душевное равновесие, от которого камня на камне не осталось. В темноте вспыхнул голубовато-белый экран. Жан потянулся к телефону прочитать сообщение. Это был не Марко. И не мама. И даже не сраные спамеры. Эрен: спокойной ночи Эрен: наверно ты спишь Эрен: и прочитаешь это сообщение утром Эрен: значит доброе утро Все-таки день оказался не таким уж дерьмовым, улыбнулся Жан, набирая ответ. Наступило воскресенье. На часах было шесть вечера. Эрен написал, что в холодильнике стынет пиво. Жан тем временем намыливался в душе. Он всю неделю был на нервах. И с самого утра ждал сообщения, что встреча отменяется, которое так и не пришло, за что Жан воздал хвалу всем известным ему богам. Он выскочил из ванной, благоухая и сверкая гладко выбритыми щеками. Перерыл шкаф с одеждой в поисках подходящего прикида — расслабленного, но не слишком дешевого. Надел спортивные штаны, олимпийку на молнии и футболку — нормальную, а не как шмотки у Эрена, которые выглядели так, будто на два размера ему велики. На выходе из квартиры открыл чат. Жан: что тебе взять на ужин? Эрен: что хочешь  Жан: восточная кухня подойдет? Эрен: норм Эрен открыл дверь и пропустил его в прихожую. На нем были майка — секси майка в обтяжку, в которой отлично смотрелись его сухие рельефные плечи, — и сползшие с талии треники. Он почесал босой ступней щиколотку. Жану на секунду показалось, что он смутился. Скорее всего, только показалось. Потому что вскоре Эрен уже улыбался — или, вернее сказать, скалился — в своей привычной манере. Жан передал ему коробочки с лапшой, не зная, что предпринять дальше. Поцеловать? Пожать руку? Какой у них теперь вообще статус? Они парочка, любовники или приятели, которые переспали по пьяни? Эрен избавил его от мучений, кивнув в сторону дивана, стоящего в кухне-гостиной. — Проходи. По телику шла игра. Эрен взял пульт, сделал погромче. Плюхнулся рядом на подушки. Первый иннинг только начался. Бэттер соперников пытался пробиться ко второй базе. Мяч то подлетал над площадкой после глухого удара об биту, то оказывался в рукавице кэтчера. На стадионе была совсем другая атмосфера, но в домашних посиделках были неоспоримые преимущества. Плечо Эрена касалось его плеча. Колено Эрена, — сидевшего подобрав ноги и притянув к себе босые ступни, — то и дело ложилось поверх его ноги. Бок Жана приятно грело тепло его кожи. На лице Эрена сменялись эмоции. Он хмурился, злился, комментировал «пиздец, рукожопство, нет, ну ты видел?» или радовался, сообщая питчеру через экран «да, детка, я люблю тебя». Жан подцепил длинную, пытающуюся ускользнуть от его палочек лапшу. Он частенько покупал такую в вагончике со стрит-фудом недалеко от дома. Его коробочка была почти пуста, а Эрен, вяло пожевав несколько лапшинок, отставил свою в сторону. Его открытая бутылка с пивом капала конденсатом на ламинат. Он едва ли сделал пару глотков. — Не нравится? — спросил Жан, указывая на лапшу. — Сказал бы сразу, я бы взял пиццу… — Нравится, — рассеянно ответил Эрен. — Просто не голоден. Матч был в разгаре. Эрен замолчал, перестав отпускать комментарии, а потом Жан почувствовал, как тепло, исходящее от его тела, стало совсем близко. Рука Эрена легла на бедро и медленно заскользила к промежности. Смяла его штаны. Жан выдохнул и раздвинул ноги шире. Значит, любовники. Эрен делал вид, что смотрит в экран, а сам в это время сунул руку в штаны и под резинку боксеров, взявшись за член Жана, как за рычаг. Ткань натягивалась и опускалась вслед за движениями его кулака вверх и вниз. — Ну все, ты доигрался, — Жан обернулся и встретился со взглядом смеющихся глаз. Он повалил Эрена на диван. Их лица оказались друг напротив друга. Наконец можно было зацеловать Эрена до потери сознания. Жан жадно обхватил его губы, услышал задушенный стон и ощутил, как в ответ в него впился такой же, словно оголодавший, рот. Эрен кусался, оттягивая Жану зубами нижнюю губу. Отстранялся, снова приникал, сталкивая их языки. Вздыхал в промежутках, будто ему не хватало воздуха. Вплетал пальцы Жану в волосы, гладил его спину и плечи. Забирался горячими ладонями под футболку или, опустив их вниз, трогал Жана за задницу. Эрен поерзал. Приподнял таз и приспустил треники вместе с бельем. Жан сплюнул на ладонь и растер слюну по его члену, пожалев, что под рукой нет смазки. Тогда бы смог отдрочить ему как следует. На диване было тесно, подушки под ними проминались, а Эрен так приятно жался к нему всем телом. Жан последовал его примеру и стянул штаны до колен. Прислонил свой член к его. Легонько пошлепал, потер друг об друга и обхватил оба рукой. Где-то на фоне слышался гомон трибун, голос комментатора матча, объявляли подачу, в то время как Жан ласкал их обоих. Размазывая проступившие капельки влаги, соприкасаясь нежной кожей о кожу, напряженным стволом о ствол, массируя чувствительный кончик. Эрен часто-часто задышал, явно приближаясь к своему финалу. — Пошли в спальню, — предложил Жан. — Диван запачкаем. — А игра? — спросил Эрен. Ни о какой игре он не думал. Взгляд — дразнящий и слегка осоловевший — выдавал его с головой. Не говоря уже о члене в руке Жана — твердом, как палка. — Посмотришь счет в интернете. Эрен трахал его в позе наездника и так приятно постанывал, что у Жана сносило крышу. Он смотрел на его запрокинутый подбородок и острый выпирающий кадык, раздвинутые колени и подпрыгивавший с ним в темпе член. Эрен, наклонившись и продолжая двигать бедрами, но уже медленнее, дернул его зубами за мочку и прошептал на ухо «хочу тебя, безумно хочу». А потом вцепился Жану в шею, то водя по ней мокрым языком, то втягивая в себя кожу, будто пытался откусить кусок.  Жан стиснул его бедра, надевая на себя глубже. Почувствовал просунутую между их животами руку и рваные торопливые движения. Эрен застонал громче, раскрыв рот. А самым потрясающим было то, что они кончили одновременно. Утром раздалась мелодия будильника. Эрен пошевелился на постели. Жан хотел притянуть к себе его теплое тело, пахнущее дезодорантом и кисловатым потом после их ночных приключений. Поцеловать затылок. И шею, и лопатки. Но не успел. Дремота и романтический настрой улетучились, когда с соседней подушки послышалось злобное «сука». Эрен подскочил и побежал в ванную. Жан лежал с открытыми глазами и слушал, как его полоскает. Раз за разом. С такой силой, что, казалось, его желудок булькнется следом в унитаз. Слушал, как он откашливается, как сплевывает и как шумит слив. Эрен сидел на кухне. В одних трениках. За пустым столом. А на лице у него было такое паршивое выражение, которое нельзя было списать ни на ранний подъем, ни на несварение желудка. — Доброе утро, — сказал Жан. Эрен поднял на него хмурый взгляд. — Доброе. Если хочешь кофе, завари себе сам. — Гостеприимство не твой конек, да? — улыбнулся Жан и поискал взглядом кофеварку. Кофеварки не оказалось. Зато в шкафу нашлись пакетики с растворимым кофе. В другом шкафу — кружки. На плите — чайник. Жить можно было. — Ты будешь? Эрен, сидевший притянув к себе ногу и обняв колено, мрачно помотал головой. Ненависть, источаемая им, наполняла кухню. Жан сел напротив с дымящейся кружкой. Эрена заметно передернуло и он уткнулся носом в сгиб локтя. — Эрен, — осторожно начал Жан. — У тебя все в порядке? Тут, если что, стены почти прозрачные… Я слышал, как тебя тошнит. Уже второй раз. Перебрал пива? Ты вроде вчера не осилил и полбутылки… Эрен уперся в него тяжелым взглядом и ответил: — У меня токсикоз. Жан отставил кружку в сторону и потер лицо. Может, ему все это снится? А на самом деле он до сих пор лежит в постели под боком у Эрена, и весь этот странный разговор и странное до нельзя утро — лишь картинки, порождение бессвязных нейронных импульсов в мозгу. Что за чушь? — В смысле? — уточнил Жан. — В коромысле… Эрен сунул руку в карман, достал какую-то продолговатую бумажку или кусок пластика и кинул на стол. — Я залетел. Жан посмотрел на бумажку с двумя малиновыми полосочками, которые поначалу показались ему странным, но не предвещавшим ничего хорошего шифром. Он перевел взгляд на Эрена, так до конца и не понимая, какое тот имеет отношение к этим двум полоскам. — Нет, — вырвалось у него вслух. Беременность среди элдийских мужчин была редким явлением. Хотя потенциально забеременеть мог любой — это называлось эффектом «спящей матки». «Разбудить» ее можно было во время полового акта. Мужчины с мужчиной, разумеется. Если оплодотворение происходило, организм, многие годы существовавший как мужской, вдруг начинал вырабатывать новые гормоны. Ровно в том количестве, какое необходимо, чтобы выносить плод. Предки элдийцев то ли сделали потомкам самый большой подарок, то ли обрекли их на страдания. Кто-то тысячи лет назад повелел элдийцам плодиться и размножаться. Какая ирония для жителей крошечного острова. Хотя последние десятилетия это стало даже модным. Мужчины рожали все чаще, даже если жили в самом обычном гетеросексуальном браке. Кто-то из селебов пересаживал себе «спящую матку». И все это — чтобы пережить уникальный опыт. Жан невольно вспомнил всех своих мало мальски знакомых парней, кого видел с огромным, будто спрятанным под одеждой барабаном, животом. Где-то внутри него самого была прикреплена такая же «спящая матка» — рудиментарный орган, как аппендикс. Вот только он никогда не планировал ее «будить». У Эрена стал какой-то обреченный вид. Наверно, Жан слишком долго молчал, обдумывая происходящее. Переводя взгляд с лица Эрена на полоску на столе. Чтобы «залететь», надо было иметь генетическую предрасположенность. После этого потрахаться с парнем. И не иметь ни капли мозгов, чтобы забыть надеть резинку. Эрен собрал бинго. — Он ведь не от меня? — наконец спросил Жан. Эрен помотал головой и глухо произнес: — Не от тебя. Можешь расслабиться. — Расслабиться? — усмехнулся Жан, чувствуя, как к горлу подступает ком желчи или, лучше сказать, тихой ярости, и ему все сложнее держать себя в руках. — Может, расскажешь тогда, от кого? Эрен не смотрел на него и молчал с каким-то раздражающим детским упрямством. — Ясно, — произнес Жан. — Скажи хотя бы, что ты знаешь, от кого. За окном просыпался город, разбуженный весенним солнцем. Кофе явно остыл. Тишина начинала действовать на нервы. — Невероятно, — со злостью произнес Жан. — Просто пиздец… Он потер виски, чувствуя, как они пульсируют и вот-вот начнется приступ мигрени. Эрен был прав, ему стоило расслабиться. Надо было одеться, поблагодарить Эрена за отлично проведенное время и, выйдя за дверь, вернуться в свою обычную жизнь. Только его будто приклеили к месту: к этому ебучему стулу, к этой кухне и сидящему напротив человеку, которого он знал буквально неделю. В висках застучало сильнее. У Эрена была личная жизнь, ничего удивительного. Возможно, слишком бурная. Точнее, беспорядочная. С кем он трахался? Сколько их было, таких связей на пару ночей? Неважно. Почему же он, Жан, сейчас чувствовал себя так, будто его ткнули лицом в воду и не дают вынырнуть на поверхность? Он барахтался, барахтался и не мог вздохнуть. Умирал от ревности. Которая наполняла его, как вода наполняет легкие. Ненавидел Эрена. И мечтал разбить ему лицо. — И давно ты в курсе? — спросил Жан. Эрен наконец соизволил открыть рот. — Примерно неделю. Я сделал тест, потом сделал еще один… Они ведь могут быть ложноположительными… Хотя бы на жалкую долю процента. А потом я сдал анализ крови… — И что ты собираешься с этим делать? На этих словах Эрен, выглядевший мгновение назад как побитая псина, вдруг вскинулся и со злостью проговорил: — Может, хватит с меня этого допроса? Какого хуя ты вообще ко мне доебался? Я не обязан отвечать! — Не обязан, ты прав. Вот только я одного не пойму. Что я здесь делаю? Зачем ты мне писал? Зачем позвал? — Мне не терпелось потрахаться, ясно? Устраивает тебя такой ответ? Теперь, может, отвалишь? — Ты использовал меня! Эрен чуть ли не рассмеялся ему в лицо. — Что-то я не заметил, что ты был сильно против. «Жан две пачки гондонов». Эрен запустил руку в карман, вынул зажигалку и сигареты. На кончике вспыхнул огонек, когда он, как ни в чем не бывало, прикурил и сделал глубокий вдох, затянувшись. Жан подскочил с места и хлестнул ему по руке. Руку отбросило в сторону, а сигарета спикировала на пол. — Да ты совсем охуел! — заорал Жан. Эрен от неожиданности округлил глаза, потом подпрыгнул со стула и толкнул Жана в грудь с такой силой, что тот ударился спиной и затылком о стоящий позади холодильник. Холодильник затрясся и заглох. У Жана что-то неприятно хрустнуло в районе шеи, затылок загудел. Эрен прижал его к поверхности, уперевшись предплечьем в район ключицы, и Жан наконец-то в свете утреннего солнца смог разглядеть, какого цвета у него глаза. Зеленые. Кажется, он раньше никогда таких не встречал. Зеленые и полные бешенства. Они могли бы сцепиться, как две дворовые собаки, устроить полный разгром на кухне и набить друг другу морды. Вот только у Жана рука не поднималась бить говнюка в положении, пусть тот и нарывался. — На этом все, — сказал Эрен, буравя его взглядом. — Спасибо за трах. Теперь вали домой. Тебя мамочка заждалась. — С удовольствием, — усмехнулся Жан. — Последний совет на прощанье. Если уж в тебя сует каждый встречный-поперечный, хотя бы пользуйся резинкой. Последнее, что успел увидеть Жан, перед тем как у него на пару секунд померк свет перед глазами, — как Эрен замахивается. Щеку обожгло. Она вспыхнула адской болью, заныла. Во рту стало солоно. Жан сглотнул, прижал было ладонь к лицу и тут же отдернул. — Блять, дерьмо… Он привалился к холодильнику, чтобы не упасть на пол. Сгорбившись, уперся руками в колени и пытался отдышаться и прийти в себя. Потрогал языком зубы — каким-то чудом все оказались на месте. Эрен потряс кулаком и подул на сбитые костяшки. — Мудак, — тихо произнес Жан, и, распрямившись, пошел в спальню за футболкой. В прихожей он не стал смотреть на себя в зеркало. Знал, что выглядит хреново. Щека распухла и болезненно пульсировала. Глаз наверняка заплыл.  На Эрена, продолжавшего стоять посреди кухни, он даже не обернулся. — Не за что, — бросил Жан в сторону, перед тем как от всей души хлопнуть дверью. Из такси он позвонил на работу. Сказал, что подхватил простуду и останется работать из дома, чтобы не заражать коллег. Дома встал под струи горячего душа и долго стоял так, чувствуя себя несчастным. Разбитым физически и морально. Кожу покалывало в месте удара. Вытеревшись полотенцем, он мазнул ладонью по запотевшему зеркалу и наконец взглянул на свое отражение. На шее красовались два иссиня-бурых засоса. Щеку раздуло, и отек дошел до нижнего века. Эрен умудрился врезать ему так, что оставил ссадину на скуле. Отличный видок. Заебись провел время. Жан спустился на улицу, наплевав на то, что распугает своей физиономией прохожих, и дошел до ближайшего магазинчика. Купил сигареты, которые, разумеется, не могли принести облегчения. Не помогли бы ни забыться, ни расслабиться. Так, дурная привычка, чтобы почувствовать себя еще хуже, которую он бросил три года назад. Он остановился в ближайшем переулке, где под ногами валялись пакеты и битые бутылки. Посмотрел на знакомую красно-белую пачку — столько лет он не держал ее в руках — и смял прозрачную обертку. Первый вдох обжег горло, и Жан закашлялся. Когда он учился в университете, то думал, что снимает стресс. А потом втянулся, хотя никакого кайфа не получал. Как и сейчас. Он вдыхал и выдыхал дым, пульс зашкаливал, а в груди словно что-то скребло. На голодный желудок его начало тошнить. Голову повело. Вероятно, этого состояния он и хотел добиться. Жан продолжил курить дома, лежа на диване и подложив под щеку пакет с замороженными овощами. Было насрать и на обивку, и на запах, который едва ли потом выветрится. Обычно он даже Конни с Сашей запрещал парить кальяном в его квартире, выгоняя их на балкон. Пару раз он открывал ноутбук и закрывал обратно, не сделав за день ровным счетом ничегошеньки. Под вечер вышел из дома, чтобы бесцельно шататься по улицам. Безжизненный свет фонарей лился на асфальт. На дорогах мелькали желтые бока такси. Город становился похожим на бесконечно кружащуюся карусель — с музыкой и огнями. Жан оказался перед металлической дверью. Ноги сами привели. Бар был ничем не примечательный, таких сотни в городе. Жан сел за стойку. Бармен кивнул, указывая на его щеку. — День не задался? — Хочу напиться, — честно признался Жан. Джукбокс проигрывал Глорию Гейнор. Жан оценил ироничность ситуации и горько усмехнулся. Перед ним выстроился «бронепоезд», и он принялся опрокидывать в себя шот за шотом. Расправившись с последним «вагоном», явственно ощутил, как поплыл. — Виски, — попросил Жан. Алкоголь работал против него. И вместо того, чтобы поглотить все воспоминания, как губка, подкидывал все новые и новые картинки. Чужая квартира, в которой он провел ночь. Лицо Эрена, его глаза — какие же красивые, завораживающие, еще и зеленые вдобавок, — улыбка, кончик большого пальца во рту, который тот принимался покусывать, когда нервничал. «Бэттер прошел первую базу». Жан потер лоб и взъерошил волосы. Стакан опустел. Следом за ним еще один. Какое количество алкоголя в крови было нужно, чтобы язык не повернулся выговорить имя Эрена? Чтобы удалить его образ из головы, как файл с жесткого диска. Стереть из памяти все хорошее и все плохое, что их связывало. В какой-то момент Жан понял: если сейчас встанет со стула, то, скорее всего, тут же рухнет. Стойка, бармен, ряды бутылок на полках, столики с посетителями — все превратилось в мутное пятно. Сколько он выпил? Видимо, недостаточно. Потому что Эрена он все еще помнил. То ненавидел его, то невыносимо скучал. На дне стакана болтались кусочки льда. Которые Жан принялся доставать и бестолково жевать, чувствуя, как ускоряет свое падение в бездну этим действием. Экран телефона вспыхнул входящим. Знакомое имя Жан все-таки различил, хотя глаза собирались в кучу. Телефон долго вибрировал — звонящий не сдавался. В конце концов Жан взял трубку.