Обременяющее наследие

В то утро Саймон Синистер не ждал гостей - а потому он, будучи разбуженным настойчивым стуком в дверь, набросил на себя домашний халат и, завязав пояс на двойной узел, спустился по лестнице на первый этаж. - Кого там еще принес… - открыв дверь и узрев пушистую (и весьма объемную) грудь, которая при этом находилась в опасной близости от его морды, не договорил кот. Хоть Саймон и имел рост выше среднего, на фоне лютоволчицы Ильзы Волвингтон он не выглядел таким уж высоким. А, если бы на пороге его дома оказался ее дядя Монд, кот и вовсе дышал бы тому в пупок. - Что привело вас в мое скромное жилище, леди Ильза? - собравшись с духом и посмотрев лютоволчице в глаза, сказал кот. - Не нужно формальностей, Саймон, - глядя на него сверху вниз, ухмыльнулась та, - и да, для работника таверны твой дом не такой уж и скромный. Мало того, что он имеет высоту в два этажа, так к нему еще и примыкает подвал. Ну так что, ты впустишь меня к себе или нет? - Конечно впущу. Чувствуй себя как дома. Оказавшись внутри, Ильза закрыла за собой дверь и, повернувшись к Саймону мордой, увидела, как тот забросил полено-другое в огонь, что горел в камине. При этом кот не заметил, как полы халата разошлись в стороны, обнажив его широкие бедра и большие круглые ягодицы. Лютоволчица невольно сравнила его пятую точку со своей - и, увы, сравнение это было не в ее пользу. «Интересно, такие формы характерны для всех Синистеров? Или это Саймон - ну, и его мама тоже - так выделяются на фоне своих родственников?», - задумалась Ильза. Впрочем, спрашивать кота об этом напрямую лютоволчица не собиралась. Уж очень она дорожила дружбой с ним. И дело было не в богатстве и власти. Ведь Волвингтоны, невзирая на утрату поместья Вольфстоун и отошедшего от ратных дел Монда, все еще превосходили Синистеров в этом плане. _ _ _ С Саймоном Ильза познакомилась за барной стойкой. Йохим куда-то отошел, доверив коту обслуживание клиентов, - и, так уж получилось, что в тот вечер в таверну зашла она. Лютоволчица из дома Волвингтонов. Прекрасная - и в то же время опасная. Как, собственно, и те представительницы ее вида, кто предпочел ведению хозяйства и заботе о потомстве ратное дело. Разумеется, появление Ильзы не прошло незамеченным. Завсегдатаи таверны не спускали с нее глаз, когда она, эффектно покачивая бедрами, направилась к подменившему Йохима коту. Они продолжали смотреть на лютоволчицу и тогда, когда она оперлась локтями на барную стойку, выпятив свой и без того выдающийся зад. Приняв заказ Ильзы, Саймон, стараясь не засматриваться на ее глубокое декольте, выполнил его, после чего вступил с ней в разговор. И, стоило ему упомянуть, что он приходится сыном аббатисе Офелии, как глаза лютоволчицы заблестели, а с ее губ сорвалось предложение о встрече. Кот принял это предложение, тем самым положив начало дружбе с, как он впоследствии узнает, рыцарем-командором и представительницей дома Волвингтонов в одном флаконе. Йохим, будучи большим знатоком зверянской души, не мог не заметить связь, возникшую между Саймоном и Ильзой. Он, в общем-то, был не против того, чтобы его работник встречался с лютоволчицей в нерабочее время. Более того, если обстановка в его заведении не требовала полной отдачи сил, снежный барс позволял коту покинуть барную стойку и подсесть к этой клиентке, одним своим видом поднимавшей завсегдатаям настроение (и не только настроение). На своего дядю Ильза походила не только цветом шерсти и родом деятельности, но и отменным аппетитом. Вид голодной лютоволчицы, которая в одну морду опустошала пивной бочонок, впивалась своими острыми зубами в жареную индейку, или с характерным хрустом отрывала этой же индейке ножки, являл собой пугающее - и в то же время завораживающее - зрелище. А громкая отрыжка, которую она выдавала по окончании трапезы, воспринималась Саймоном словно чарующая музыка. «Я мог бы сидеть так часами, глядя на то, как она предается обжорству, и вслушиваясь в звуки, издаваемые ее животом», - думал кот в такие моменты. По мере того, как его с Ильзой отношения крепли и развивались, лютоволчица любезно позволила коту сопровождать ее до комнаты на втором этаже таверны - а затем она и вовсе предоставила Саймону доступ к своему животу. - У тебя мягкие лапы. Лучшего варианта для массажа живота после плотного обеда мне просто не найти. - увидев немой вопрос в его глазах, сказала Ильза. Саймон мог бы возразить на этот счет, сославшись на то, что у Йохима лапы побольше будут - а, следовательно, снежный барс мог бы покрыть ими бо́льшую часть вздутого (и оттого очень шумного) лютоволчьего брюха. Но кот не сказал это вслух. Потому что он был очень воспитанным. Поначалу Саймон чувствовал себя очень неловко, оставаясь наедине с Ильзой и с ее сыто урчащим животом. Но со временем он расслабился и начал получать удовольствие от поглаживаний и похлопываний по этому «мячику». «Мы с Йо позаботимся о том, чтобы он не пустовал», - переводя взгляд с живота лютоволчицы на ее закатившиеся глаза и высунутый кончик языка, думал кот. _ _ _ Закинув одну ногу на другую - и взяв в лапу курительный мундштук - Саймон поймал себя на мысли, что он невольно воспроизвел ту позу, какую его мама принимала, когда возвращалась домой с церковной службы. Что до Ильзы, то экстравагантная поза, которую кот принял после того, как разжег огонь в камине и уселся в кресло, вызвала у нее легкую улыбку. - Итак, - затянувшись и выдохнув дым, обратился Саймон к Ильзе, - с какой целью ты нанесла мне столь ранний визит? - Мой визит к тебе связан с недавней поездкой в горы, где расположилось Аббатство Хайграунд. - ответила та. - Я слышал о нем. Именно туда Ее Преподобие сплавила аббата Теодора в наказание за ту историю, что приключилась с ним в таверне Йохима. Слух Ильзы резанула формулировка, к которой прибег Саймон. Как-либо комментировать ее лютоволчица, впрочем, не стала, так как полагала, что у кота есть веская причина ненавидеть духовного лидера Ордена. - Так с какой целью ты отправилась к старому товарищу моей мамы? - сделав еще одну затяжку и выдохнув дым, продолжил Саймон. - Он отправил мне сову с письмом, в котором сообщил, что располагает кое-какой информацией о судьбе Монда Волвингтона. А ты ведь знаешь, как мне дорог дядя Монд. Кот понимающе кивнул головой. С момента их знакомства Ильза неоднократно упоминала своего дядю - и, судя по тому, какими эпитетами она награждала его, он должен был являть собой образец рыцарской добродетели. «Я и в рыцари изначально пошла, вдохновившись его примером», - как-то призналась лютоволчица. - И какой информацией Оками-сама поделился с тобой? - слегка наклонил голову Саймон. - Монд Волвингтон не сгинул вместе со своим поместьем и слугами. - Да я, в общем-то, не сомневался в этом. Знаешь, что моя мама говорила про твоего дядю? - Не знаю. Что она говорила про него? - «Не мог Монд погибнуть вместе со своим поместьем. Только не с тем количеством передряг, из которых он выбрался до этого». - Что ж, уверена, она была бы рада узнать, что мой дядя жив. - улыбнулась Ильза. - Да, пожалуй, - почесал затылок Саймон, - что еще аббат Теодор сказал тебе? - Он пообещал мне организовать встречу с Мондом - и свое слово он сдержал. - Воссоединение семьи произошло на нейтральной территории? - Да. Хоть Оками-сама и возглавляет Аббатство Хайграунд, он все же не посмел нарушить церковные правила, впустив меня в мужской монастырь. - Как прошла твоя встреча с дядей? - Он был искренне рад меня видеть. И все же ему не удалось скрыть от меня свою печаль. - А причиной этой печали являются события, произошедшие в поместье Вольфстоун? - Да. Монд тогда не просто потерял свой дом и своих слуг. Он потерял себя - и, хоть аббат Теодор и предпринимает попытки расшевелить моего дядю, потрясение, которое тот испытал, слишком глубоко. А еще Монд сильно растолстел. - Насколько сильно? - сощурил глаза кот. - В его случае уместно говорить не о десятках, а о сотнях лишних килограммов, - вздохнула лютоволчица, - он выглядит так, будто его надули мощным насосом, какие используются на станциях для дирижаблей. И да, старина Йохим на его фоне показался бы в меру упитанным снежным барсом в полном расцвете сил. После этих слов Саймон прикрыл глаза и нарисовал в своем воображении образ Монда, опираясь на слова Ильзы. В его интерпретации монашеская ряса плотно облегала тучные телеса лютоволка - а налитые жиром щеки обрушивались на его морду, словно приливные волны… В реальность кота вернуло щелканье пальцев лютоволчицы. Добившись своего, она ухмыльнулась и продолжила свой рассказ: - Ты не подумай, что подобные перемены сделали Монда отталкивающим. Когда мы обнялись на прощание, я чувствовала себя так, будто утопаю в пушистых облаках. «Оно и неудивительно. Если объединить густой белый мех и весь этот подкожный жир, из-за которого Монд и выглядит таким раздутым, на выходе можно получить мягкую постель с подогревом» - улыбнулся Саймон своим мыслям. - Я могу попросить тебя об одном одолжении? Этот вопрос Ильзы стер улыбку с кошачьей морды. - Это связано с фигурой твоего дяди? - решил уточнить он. - Да. Видишь ли, Оками-сама попросил меня не говорить никому из наших - я имею в виду служителей Света - о том, что мой дядя жив и находится под его опекой. - И, так как я не захотел пойти по стопам моей мамы, ты решила поделиться этой информацией со мной? - слегка наклонил голову Саймон. - Да, - кивнула Ильза, - кроме того, ранее ты уже доказал, что тебе можно доверить тайну. _ _ _ Как-то раз, уединившись с котом в комнате на втором этаже таверны Йохима, лютоволчица призналась в том, что она получает своеобразное удовольствие от плотных трапез, после которых ее живот вздувается тугим шаром, распирая одежду и прижимая рыцаря-командора к постели. - Да и тебе наверняка доставляет удовольствие сидеть рядом со мной, чтобы воочию увидеть, какой ненасытной обжоркой я могу быть. - глядя на то, как Саймон оглаживает лапами ее пузо, улыбнулась Ильза. - Это правда, - улыбнулся Саймон в ответ, - аппетит у тебя отменный. И, как мне кажется, это дает тебе сто очков форы перед всеми теми светскими девицами, что либо сидят на диетах радии тонкой талии, либо прячут свои дряблые животы, округлые бока и складки на спине за тугими корсетами. После того разговора лютоволчица взяла с кота слово, что он, обслуживая других служителей Света, не проговорится о ее любви набивать свое брюхо до тех пор, пока оно не станет округлым, тяжелым и упругим. «Не сказал бы, что это прямо уж военная тайна. Я имею в виду, в таверну Йохима довольно часто заходят представители Ордена - и кто-нибудь из них наверняка видел, как Ильза предается чревоугодию», - говорил Саймон самому себе.