Плен сердца

На следующий день после отъезда Элианы расследование, начатое Викторией, всё ещё топталось на месте. Она сидела в кабинете, в который раз перечитывая оба письма — поддельное и оригинал записки Гилберта. Почерк был похож, но что‑то в формулировках настораживало. В дверь постучали. Вошёл отец Бернард — седовласый деревенский священник с проницательным взглядом. В руках он держал потрёпанную книгу молитв. — Милорд, — склонил голову отец Бернард, — я слышал о случившемся. И пришёл не как служитель церкви, а как человек, видевший много лжи и правды за свои годы. Виктория подняла глаза: — Вы что‑то знаете? — Не напрямую, — священник сел напротив. — Но я помню Элиану ещё девочкой — она росла в нашей деревне. Скромная, добрая, никогда не лгала даже в мелочах. И сейчас… я не верю, что она могла так поступить. А ещё я знаю, что леди Изабелла не раз высказывалась против неё. — Вы рискуете, заступаясь за неё, — заметила Виктория. — Я рискую, когда молчу, — спокойно ответил отец Бернард. — Ложь, если её не остановить, разъедает души, как ржавчина — железо. Позвольте мне поговорить со слугами. Они видят то, что ускользает от внимания господ. Виктория задумалась. Она помнила рассказы о мудрости отца Бернарда, о том, как тот умел находить подход к самым замкнутым людям. — Хорошо, — наконец произнесла она. — Действуйте. Но будьте осторожны. Изабелла хитра. *** Отец Бернард провёл в разговорах со слугами почти два дня. Он не допрашивал — он беседовал: спрашивал о семьях, вспоминал деревенские обычаи, ненавязчиво подводил к теме последних событий. И только на третий день, вечером, вернулся в кабинет Виктории. — Мне удалось найти свидетельницу, — тихо произнёс он. — Служанка по имени Лина. Она видела, как леди Изабелла пробиралась в покои Элианы вечером того дня. Но она боится говорить открыто. Виктория резко выпрямилась: — Почему же она сразу не сообщила? — Боится мести, — пояснил отец Бернард. — У Лины больная мать и маленькие братья. Потерять место в замке для неё — катастрофа. Но она готова дать показания, если вы гарантируете ей защиту. — Приведите её, — распорядилась Виктория. — Но сначала я проверю её слова. — Она вызвала Гарольда: — Найди всех слуг, кто был на дежурстве в восточном крыле в тот вечер. Пусть каждый расскажет, что видел. И проверь печать на письме — сравни с другими образцами, что есть у Изабеллы. Через час Гарольд вернулся с докладом: — Трое слуг заметили леди Изабеллу в коридоре у покоев леди Элианы. Один из них видел, как она что‑то положила на подушку. А печать… — он положил на стол восковой оттиск, — идентична той, что стоит на её личных письмах. Только после этого Виктория согласилась выслушать Лину. Вскоре в кабинет вошла невысокая девушка с заплаканными глазами. Она низко поклонилась лорду, не решаясь поднять взгляд. — Говори, — властно произнесла Виктория. — Милорд… — голос служанки дрожал. — Я не хотела вмешиваться, правда. Но три дня назад, когда я несла свечи в восточное крыло, я увидела… я увидела леди Изабеллу. Она кралась по коридору, а в руке у неё был свёрток. Я спряталась в нише, а она подошла к двери леди Элианы, приоткрыла её, положила что‑то на подушку и быстро ушла… Виктория переглянулась с отцом Бернардом. — Ты уверена, что это была именно леди Изабелла? — уточнила она. — Да, милорд, — твёрдо ответила Лина. — Луна светила в окно, и я хорошо разглядела её лицо. И плащ с вышитой лилией — она часто носит его по вечерам. Виктория помолчала, обдумывая сказанное. Всё сходилось: показания слуг, печать, время. Сомнений больше не оставалось. — Благодарю за честность, — сказала она. — Ты поступила правильно, рассказав правду. Я позабочусь, чтобы ты не пострадала из‑за этого. Гарольд, выдели Лине охрану на ближайшие дни и проследи, чтобы её семье была оказана помощь. Лина подняла глаза, в них стояли слёзы облегчения: — Спасибо, милорд. После того как Лина вышла, отец Бернард задержал Викторию: — Вы поступили справедливо, милорд. Правда восторжествовала, а невиновная не пострадала. Виктория кивнула: — Я должен был проверить. Доверие — вещь хрупкая, а ложь умеет прятаться за красивыми словами. *** Шаги Виктории эхом отдавались в пустом коридоре, когда она направлялась в покои Изабеллы. Она постучала, и дверь почти сразу открылась — Изабелла явно ждала этого визита. — Виктория, — её голос звучал притворно‑ласково, — ты пришла извиниться за свои подозрения? — Нет, — холодно ответила она. — Я пришла сообщить, что правда раскрыта. Служанка Лина видела, как вы лично подбрасывали письмо в покои Элианы. Трое других слуг подтвердили, что вы были в том коридоре в тот вечер, а печать на письме идентична вашей личной. Лицо Изабеллы исказилось от ярости, но она быстро взяла себя в руки. — Это ложь! Они оговорили меня! — У меня есть их показания, — отрезала Виктория. — И они описали детали, которые могла знать только очевидец: ваш плащ с лилией, время, место. Вы не оставили следов, но забыли, что в замке нет тайн, которые не становятся известны рано или поздно. — Она сделала шаг вперёд, глядя ей прямо в глаза: — Леди Изабелла, ваши интриги зашли слишком далеко. Вы не только попытались оклеветать невинную девушку, но и поставили под удар репутацию слуг, которые служат мне верой и правдой. Вы больше не желанная гостья в этом замке. Изабелла побледнела: — Виктория, ты не можешь так поступить! Я служила тебе годами… — Именно поэтому я даю вам шанс уйти с достоинством, — перебила она. — Соберите вещи. Сегодня вечером вы покинете замок. Вам будет выделено содержание, но вы не вернётесь сюда, пока я не решу иначе. И запомните: если я узнаю о новых попытках навредить Элиане или кому‑либо ещё в моём доме, последствия будут гораздо серьёзнее. Изабелла сжала кулаки, но поняла, что спорить бесполезно. — Как прикажете, милорд, — процедила она сквозь зубы. — Я уеду. Но знайте: вы совершаете ошибку. Элиана — не та, за кого себя выдаёт. — Достаточно, — Виктория развернулась к выходу. — Ваши слова больше не имеют веса. *** Новость о том, что леди Изабелла должна покинуть замок, быстро разнеслась среди слуг. В кухне, у котлов с кипящим супом, собрались горничные, лакеи и конюхи. — Слышали? — шёпотом говорила одна девушка, протирая тарелки. — Говорят, она пыталась оклеветать леди Элиану! — А я всегда знала, что она злая, — подхватила другая. — Помнишь, как она отчитала Марию за то, что та случайно пролила вино на её платье? — Зато леди Элиана совсем другая, — вступил в разговор один из конюхов. — Она как‑то увидела, что я хромаю, и сама принесла мазь, которую сделала лично. И даже не стала ждать благодарности. — Да, — кивнула старшая горничная. — И лорд Виктор изменился с тех пор, как она появилась. Стал… человечнее, что ли. Слуги переглянулись и улыбнулись. Впервые за долгое время в замке царило ощущение облегчения — словно с плеч свалился невидимый груз. *** Вернувшись в кабинет, Виктория села в кресло у камина и закрыла глаза. Пламя играло бликами на стенах, отбрасывая причудливые тени. "Как я могла не замечать этого раньше? — думала она. — Столько лет Изабелла была рядом, а я видела только её красоту и остроумие. Но за этим скрывалась лишь зависть и жажда власти". Она вспомнила, как Элиана, несмотря на все провокации, не стала мстить, не потребовала наказания для Изабеллы. "Она просто хотела, чтобы правда восторжествовала. И это… восхищает". В дверь постучали. Вошёл Гарольд. — Милорд, — отсалютовал он, — прибыл гонец от леди Элианы. Вот письмо. Виктория взяла свиток, сломала печать и быстро пробежала глазами строки: "Виктория, мама идёт на поправку. Травы Маргарет помогают, и она уже улыбается. Я вернусь через пять дней, как и обещала. Спасибо за заботу и доверие. Элиана". Уголок еë губ дрогнул в улыбке. Она сложила письмо и положила его на стол рядом с другими документами. — Передай гонцу, что я довольна новостями, — сказала она Гарольду. — И пусть Элиана знает: я жду её возвращения. Стражник кивнул и вышел. Виктория снова повернулась к окну. Во дворе слуги заканчивали грузить вещи Изабеллы в карету. Несколько горничных стояли в стороне и перешёптывались, бросая взгляды на покои бывшей фаворитки. Одна из них, та самая Лина, тоже была там — она стояла чуть поодаль, но её лицо светилось облегчением. Рядом с ней стоял старший конюх и что‑то тихо говорил, ободряюще похлопывая по плечу. Виктория усмехнулась про себя: "Значит, слуги уже приняли её под защиту. Хорошо. Так и должно быть". Она отошла от окна и села за стол. Перед ней лежали донесения о передвижениях войск Филиппа. Пора было вернуться к делам. Но прежде… — Гарольд! — громко позвала она. Дверь тут же открылась. — Да, милорд? — Найди отца Бернарда. Передай мою благодарность и попроси зайти ко мне завтра утром. У меня есть к нему пара вопросов о деревне Элианы — нужно понять, какие там есть ресурсы и как мы можем помочь её жителям. — Будет исполнено, милорд, — отсалютовал Гарольд и вышел. Виктория откинулась в кресле. В голове складывался новый план — не только против Филиппа, но и для укрепления своих земель. Элиана научила еë видеть дальше интриг и подозрений. Теперь она понимала: сила лорда не только в мечах и крепостных стенах, но и в людях, которые ей доверяют. Виктория открыла ящик стола и наткнулась на резную шкатулку — подарок Изабеллы на прошлый праздник урожая. Внутри лежал засушенный цветок и записка с витиеватыми комплиментами. Она закрыла ящик с тихим стуком. "Сколько раз она говорила красивые слова, за которыми не было ничего?" — подумала она. Теперь она понимала, что настоящая преданность выражается не в подарках и лести, а в поступках — как у Элианы, которая даже в беде думала не о себе, а о матери. *** Тем временем карета с Изабеллой медленно выезжала из ворот замка. Она смотрела в окно, как удаляются знакомые башни, и сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. "Она поверила им, — с горечью думала она. — Поверить какой‑то служанке против меня! И всё из‑за этой деревенской выскочки…" Рядом сидела её верная горничная Мари, молчавшая всё время пути. — Ну что молчишь? — резко бросила Изабелла. — Скажи уже, что думаешь! — Миледи, — осторожно начала Мари, — может, это и к лучшему? Вы сможете отдохнуть, набраться сил… — Отдохнуть?! — Изабелла резко повернулась к ней. — Нет, Мари. Я не для того столько лет была рядом с Виктором, чтобы теперь отступить. Он ослеплён этой Элианой, но это временно. Любовь и доверие — вещи хрупкие. Достаточно одной трещины… — Она замолчала, глядя вдаль. В глазах загорался холодный расчётливый блеск. — Останови карету, — приказала она кучеру. — Но, миледи, мы же едем в имение вашего дяди… — растерялся тот. — Разворачивайся, — твёрдо сказала Изабелла. — Мы едем в город. У меня там есть старые знакомые. И один из них задолжал мне услугу. Мари побледнела: — Миледи, вы же не собираетесь… — Именно собираюсь, — перебила Изабелла. — Виктор дал мне шанс уйти с достоинством. Но он не сказал, что я не могу вернуться с козырями в рукаве. На этот раз я буду действовать тоньше. И когда правда выйдет наружу — а она выйдет, — Виктор поймёт, кого он действительно потерял. Карета развернулась и покатила в сторону города. Изабелла откинулась на спинку сиденья, её губы тронула холодная улыбка. План уже начал складываться в голове — осторожный, продуманный, рассчитанный на месяцы вперёд. На этот раз она не допустит промаха. *** В тот же вечер Виктория собрала советников в малой гостиной. Помимо Гарольда, здесь присутствовали лорд Эдвард, недавно прибывший с юга, и старый казначей Альфред. — Господа, — начала Виктория, обводя взглядом собравшихся, — мы столкнулись с новой угрозой. Не открытой войной, а подковерными интригами. Изабелла изгнана, но я не верю, что она смирится. Лорд Эдвард кивнул: — Я слышал о её влиянии при дворе короля. Она может попытаться настроить против вас некоторых вельмож. — Именно, — подтвердила Виктория. — Поэтому мы должны действовать на опережение. Во‑первых, укрепить оборону замка. Гарольд, увеличь число дозоров и проверь все тайные ходы. Во‑вторых, — она повернулась к казначею, — подготовь смету на ремонт дорог и мостов в окрестностях деревни Элианы. Это не только поможет местным жителям, но и облегчит передвижение наших отрядов. Альфред склонил голову: — Будет сделано, милорд. — И ещё одно, — Виктория слегка улыбнулась. — Подготовьте указ о повышении жалования слугам. Особенно тем, кто проявил верность в последние дни. Пусть все знают: в этом замке ценят честность и преданность. Лорд Эдвард нахмурился: — Милорд, вы уверены, что она не обратится к королю? У неё есть связи при дворе, и она может представить всё так, будто вы несправедливо изгнали верную слугу. Виктория сжала подлокотники кресла: — Пусть пробует. Правда на моей стороне, а король ценит тех, кто умеет отличать ложь от истины. Но вы правы — нужно предупредить его величество письмом. Подготовьте черновик. Советники переглянулись с одобрением. Впервые за долгое время они видели своего лорда таким решительным и уверенным. Когда совет закончился, Виктория задержала Гарольда: — И ещё кое‑что. Направь отряд к деревне Элианы. Пусть будут рядом, но не вмешиваются. Просто… присмотрят. И передай им: если что‑то пойдёт не так, пусть сразу шлют гонца. — Понял, милорд, — кивнул Гарольд. — Сделаю всё в лучшем виде. Виктория проводила его взглядом и подошла к окну. Где‑то там, в деревне, Элиана ухаживала за матерью. Она мысленно пожелала ей удачи и улыбнулась. Впервые за долгие годы она чувствовала, что делает всё правильно — не только как лорд, но и как человек. *** В коридорах замка стало как‑то светлее. Не только потому, что слуги наконец почистили факелы и отмыли окна, но и потому, что исчезли напряжённые перешёптывания, осторожные взгляды через плечо. Горничные смеялись, передавая друг другу корзины с бельём, а в кухне пахло свежеиспечённым хлебом и корицей — повар, вдохновлённый переменами, решил побаловать всех своим фирменным пирогом. *** Холодный осенний ветер стучал в ставни, а тёплый солнечный свет пробивался сквозь занавески в небольшой комнате деревенского дома, где Элиана ухаживала за матерью. За окном уже не щебетали птицы так оживлённо, как летом — лишь изредка доносилось карканье ворон. В воздухе витал аромат сухих трав, опавших листьев и свежего хлеба из соседней пекарни, который казался особенно уютным в эту прохладную пору. Элиана плотнее укутала плечи в шерстяную шаль и села у кровати матери, держа её руку в своей. Женщина спала, её дыхание стало ровнее, а щёки чуть порозовели — травы Маргарет и забота дочери действительно помогали. Элиана с облегчением заметила, что мать дышит глубже и ровнее, чем пару дней назад. Элиана осторожно высвободила руку, взяла пергамент, перо и чернила. Она решила написать Маргарет — узнать, как обстоят дела в замке. "Дорогая Маргарет! Пишу вам с облегчением в сердце — мама идёт на поправку. Её щёки уже не такие бледные, а сегодня утром она улыбнулась, когда я принесла ей травяной чай. Я так благодарна вам за советы и травы — они творят чудеса. Расскажите, пожалуйста, что происходит в замке? Как лорд Виктор? Удалось ли выяснить, кто подбросил то письмо? Я всё ещё переживаю, что из‑за меня в замке возникли неприятности. Осень уже вступила в свои права — деревья почти сбросили листву, а по утрам земля покрывается инеем. Сначала я думала вернуться поскорее, но мама советует не торопиться: зима в наших краях бывает суровой, и лучше дождаться, пока дороги станут безопаснее. С нетерпением жду вашего ответа. Ваша Элиана". Она запечатала письмо и передала его деревенскому гонцу, который раз в три дня ездил в город и мог доставить послание в замок. Тот натянул капюшон на голову — с утра небо затянуло тучами, предвещая дождь — и пообещал, что доставит письмо как можно скорее. *** Прошло несколько дней. Элиана как раз меняла компрессы на лбу матери, когда в дверь постучали. На пороге стоял тот же гонец с пухлым конвертом в руках. Его плащ был мокрым от дождя, сапоги забрызганы осенней грязью. — Для вас, миледи, — поклонился он. Элиана поблагодарила его, дала несколько монет и поспешила в дом, чтобы прочесть письмо в тепле. Разломав печать, она быстро пробежала глазами строки: "Милая Элиана! Спешу сообщить вам радостную весть: леди Изабелла изгнана из замка по приказу лорда Виктора. Он узнал, что именно она подбросила то письмо, и не стал терпеть её интриг. Служанка Лина дала показания, а отец Бернард помог раскрыть правду. В замке теперь совсем другая атмосфера — словно камень с души упал. Лорд Виктор стал… мягче, что ли. Часто спрашивает о вас и читает ваше первое письмо снова и снова. Все слуги рады, что леди Изабеллы больше нет. Даже повар, который раньше боялся подавать ей блюда, теперь печёт пироги с улыбкой. Кстати, он специально для вас готовит яблочный пирог по вашему любимому рецепту — говорит, что дождётся вашего возвращения. Ваша мама поправляется — это лучшая новость! Ждём вас обратно, когда будете готовы. Только не торопитесь — пусть зима не застанет вас в дороге. Мы подготовим для вас всё самое лучшее. С теплом и заботой, Маргарет". Элиана перечитала письмо ещё раз, и на губах её расцвела улыбка. Она прижала пергамент к груди, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи все эти месяцы, наконец уходит. — Мама, — тихо сказала она, возвращаясь в дом, — всё хорошо. В замке всё хорошо. Больше никто не будет пытаться меня оклеветать. Мать приоткрыла глаза и слабо улыбнулась: — Ты счастлива, дочка? — Да, — Элиана села рядом и взяла её руку. — Я счастлива. И теперь я знаю — там меня ждут не враги, а те, кто мне верит. В дверь постучали. На пороге стояла соседка с корзиной свежих яиц и буханкой хлеба. В другой руке она держала вязаные носки. — Элиана, милая, — улыбнулась она, — я принесла кое‑что к ужину. И вот, — она протянула носки, — это для твоей мамы. Скоро холода, нужно быть готовыми. И ещё… — она понизила голос, — в деревне говорят, что леди Изабелла изгнана из замка. Это правда? — Да, — кивнула Элиана. — Лорд Виктор узнал правду. — Слава небесам! — она перекрестилась. — Мы все переживали за тебя. Помню, как она приезжала сюда несколько месяцев назад. Тогда она сказала старосте, что ты якобы украла брошь лорда Виктора. А мы‑то знали, что это не так! — Теперь всё позади, — мягко сказала Элиана. — Спасибо за заботу. — Если что нужно — обращайся, — соседка улыбнулась и направилась к двери. — Мы всегда на твоей стороне. *** Тем временем в замке лорд Виктор стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как слуги убирают последние следы присутствия Изабеллы. За окном кружили жёлтые листья, а двор был усыпан золотисто‑коричневой листвой. Небо затянули серые тучи, и время от времени начинал накрапывать мелкий осенний дождь. Он вспомнил, как Изабелла пыталась разрушить его доверие к Элиане, как ловко подстроила всю эту историю с письмом. И как Элиана, несмотря на опасность и подозрения, не стала требовать наказания для соперницы, а просто хотела, чтобы правда восторжествовала. "Она могла бы настаивать на том, чтобы я покарал Изабеллу, — думал Виктор. — Могла бы использовать мой гнев в своих интересах. Но она этого не сделала. Она выше мелочной мести". В дверь постучали. Вошёл отец Бернард: — Милорд, — произнёс священник, — я рад, что справедливость восторжествовала. Но помните: истинное величие не в наказании, а в милосердии и доверии. — Вы правы, отец, — Виктория кивнула. — И именно этому меня учит Элиана. В дверь снова постучали. Вошёл Гарольд: — Милорд, прибыл гонец из деревни. Письмо от леди Элианы для Маргарет, но он передал нам копию — видимо, по ошибке. Виктория протянула руку: — Дай сюда. Он развернул пергамент и быстро пробежал глазами строки — те самые, что Элиана написала Маргарет. В них не было ни слова упрёка, ни тени злобы к Изабелле. Только забота о матери и беспокойство о том, не создала ли она проблем в замке. Уголок его губ дрогнул в улыбке. — Гарольд, — тихо произнёс он, — подготовь ответ. Я напишу леди Элиане лично. — Будет исполнено, милорд. — И ещё… — Виктория помедлила, глядя на серое осеннее небо за окном. — Когда она вернётся, я хочу, чтобы её встретили как настоящую леди. Не как подопечную, не как инструмент в борьбе с Филиппом, а как равную. Подготовь другие покои рядом с моими — те, что выходят окнами в сад. И пусть садовник позаботится о цветах — хотя розы уже отцветают, нужно убрать опавшую листву и подготовить клумбы к зиме. Весной там расцветут белые розы — её любимые. Гарольд слегка нахмурился: — Милорд… не покажется ли это… слишком щедрым приёмом для той, кто не принадлежит к знати? — Гарольд, — твёрдо перебил его Виктор, — Элиана заслужила это уважением и честностью. И я хочу, чтобы весь замок это знал. — Как прикажете, милорд, — Гарольд склонил голову. Виктория снова подошла к окну. В душе разливалось непривычное ощущение — не просто облегчение, а что‑то большее. Впервые за долгое время она чувствовала, что делает всё правильно. *** Вечером того же дня Элиана сидела у камина, кутаясь в тёплую шаль. Воздух был пронизан осенней свежестью, а земля уже слегка подмёрзла. В руках у неё было второе письмо — уже от самого лорда Виктора: "Элиана! Я рад слышать, что ваша мать идёт на поправку. Знайте, что в замке вас ждут с нетерпением. Все неприятности позади — леди Изабеллы здесь больше нет, а её интриги остались в прошлом. Когда вы вернётесь, я хотел бы обсудить с вами наши дальнейшие действия против Филиппа. Но не только это. Я осознал, что слишком долго смотрел на вас лишь как на союзника в борьбе. Пришло время увидеть в вас того, кем вы являетесь на самом деле — достойного и честного человека, которому я могу доверять без оговорок. Берегите себя и свою мать. Зима уже на пороге — не спешите с возвращением, дождитесь, пока дороги станут безопаснее. Я буду ждать вашего возвращения, когда бы оно ни случилось. Виктор". Элиана сложила письмо и прижала его к груди. Где‑то в глубине души она почувствовала, что с этого момента всё действительно изменится. И, возможно, впервые за долгое время — к лучшему. — Мама, посмотри, что написал лорд Виктор, — она подошла к кровати и протянула письмо. Мать медленно пробежала глазами по строкам, затем подняла взгляд на дочь: — Он пишет искренне, — тихо произнесла она. — Я вижу это по словам. Он научился видеть главное. — Да, — улыбнулась Элиана. — И это… удивительно. — Ты заслужила это доверие, дочка, — мать погладила её по руке. — Ты всегда была честной, даже когда это было опасно. — Благодаря тебе я научилась этому, — Элиана сжала пальцы матери. — Ты всегда говорила: правда может ранить, но ложь убивает душу. — И ещё я говорила, что доброта не слабость, — мягко добавила мать. — Не бойся принять заботу Виктора. Это не милостыня — это уважение. *** На следующий день Элиана помогала соседям утеплять дома к зиме. Вместе с соседкой и её сыновьями они конопатили щели мхом, укрепляли ставни, складывали дрова в аккуратные поленницы. — Ты всегда первая на помощь, — заметила соседка, вытирая пот со лба. — Помнишь, как позапрошлой зимой отдала половину своих дров кузнецу? — Они тогда остались без крыши над головой, — улыбнулась Элиана, забивая последний гвоздь в доску. — Как можно было не помочь? — Вот и лорд Виктор это увидел, — подмигнула она. — Он знает, какая ты на самом деле. Не какая‑то там придворная интриганка, а настоящая, добрая душа. В этот момент к ним подошёл староста деревни: — Элиана, — поклонился он, — гонец из замка принёс для вас посылку. Она приняла увесистый свёрток и развернула его. Внутри оказался изящный серебряный браслет, покрытый тонким узором, напоминающим морозные разводы на стекле. Под ним лежала записка: "В знак уважения и благодарности за вашу честность. Пусть этот знак напоминает вам, что в замке вас ждут не как инструмент, а как равную. Виктор". — Какая красота! — ахнула соседка. — Да он в тебя влюблён, девочка! Элиана покраснела и осторожно надела браслет на своё запястье: — Просто он научился доверять, — тихо сказала она. *** Тем временем в замке Виктория обсуждала с Гарольдом зимние приготовления: — Отряд на дороге к деревне усилен? — уточнила лорд. — Так точно, милорд, — ответил Гарольд. — Десять человек патрулируют окрестности. Все в тёплых плащах, лошади подкованы для гололёда. — Хорошо. А что с припасами? — Как вы и приказали, отправили два воза с зерном, рыбой, углём и дровами. Ещё одеяла и тёплую одежду — ту, что осталась после отъезда Изабеллы. — Отлично. Подготовь ещё один обоз, — Виктория подошла к окну. За стеклом кружились первые крупные снежинки. — Добавь туда лекарств от отца Бернарда, свечей и мёда для матери Элианы. И пусть гонцы передадут письмо лично ей в руки. — Будет исполнено, милорд. Что написать в письме? — Просто сообщи, что мы заботимся о них и ждём еë возвращения, когда зима отступит. И добавь… — Виктория задумалась на мгновение, — …что я надеюсь, что к весне мы сможем вместе посадить сад у замка — тот самый, с белыми розами. Гарольд слегка улыбнулся: — Передам в точности, милорд. Когда стражник вышел, Виктория подошла к столу и развернула карту. В углу лежало донесение о передвижении войск Филиппа — враг собирал силы на востоке. Виктория нахмурилась: — Пора готовиться к худшему, — пробормотала она. — Но теперь я не одна. *** Через несколько дней Элиана сидела у камина, наблюдая, как мать вяжет шерстяные носки. В комнате было тепло и уютно, за окном кружился снег, укрывая деревню белым покрывалом. Рядом, на ковре у огня, младший брат Элианы — девятилетний Томас — увлечённо играл с деревянной лошадкой, раскрашенной в серебристо‑голубые тона. — Смотри, сестрёнка! — воскликнул Томас, подбрасывая игрушку в воздух. — Надежда летит! Ввысь, над облаками, к самой луне! Элиана улыбнулась. Эту лошадку, которую брат прозвал Надеждой, она вырезала вместе с ним ещё прошлым летом. Томас обожал её — воображал, будто она умеет летать, и разыгрывал целые приключения. — Осторожнее, Томас, — мягко предупредила мать, не отрываясь от вязания. — Не разбей свою любимицу. — Не волнуйся, мама! — Томас ловко поймал лошадку и усадил её на подлокотник кресла. — Надежда никогда не падает. Она же волшебная! — Волшебная, говоришь? — Элиана подошла и потрепала брата по волосам. — Тогда пусть она принесёт нам весну поскорее. — Принесёт! — уверенно кивнул Томас. — Я попрошу её об этом. — Посмотри, что ещё прислал Виктор, — Элиана достала из ящика стола небольшой ларчик и открыла его. Внутри лежали сухие травы, редкие специи и флакон с целебным бальзамом. — И записку: "Для скорейшего выздоровления вашей матери. Пусть зима пройдёт для вас незаметно". — Он заботится о нас, — улыбнулась мать. — Это хороший знак. — Да, — Элиана одела на руку браслет, который носила теперь каждый день. — Он учится доверять. И я верю, что скоро смогу вернуться в замок — не как изгнанница, а как та, кто действительно ему дорог. В дверь постучали. На пороге стоял гонец: — Миледи, — поклонился он, протягивая конверт, — ещё одно письмо от лорда Виктора. Элиана распечатала его и прочитала: "Элиана! Зима вступила в свои права, и я надеюсь, что вы с семьёй в тепле и безопасности. Наши патрули доложили, что дорога к деревне заметена снегом, поэтому прошу вас не рисковать и дождаться весны. К сожалению, появились тревожные вести с востока — Филипп собирает войска. Но не волнуйтесь: мы готовы к обороне. Когда вы вернётесь, я хочу обсудить с вами план действий — мне нужен ваш совет. Кстати, я вспомнил, что мой отец когда‑то учил меня разбираться в травах. Он говорил, что некоторые сборы помогают укрепить дух так же, как и тело. Надеюсь, присланные травы помогут вашей матери набраться сил. Пусть эти зимние месяцы пройдут для вас спокойно. Я буду ждать нашей встречи, когда природа проснётся от зимнего сна. С уважением и надеждой, Виктор". Элиана перечитала письмо и улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала не тревогу, а уверенность. — Видишь, Том? — она повернулась к брату. — Лорд Виктор помнит даже о том, чему учил его собственный папа. — Значит, он хороший человек, — серьёзно кивнул Томас, поглаживая гриву деревянной лошадки. — Хорошие люди помнят добрые уроки. — Верно, — мать отложила вязание и посмотрела на дочь. — Твой отец гордится тобой, Элиана. Он всегда говорит, что честность и доброта в конце концов побеждают. Элиана подошла к окну. За стеклом кружился снег, но где‑то за тучами уже готовилось взойти весеннее солнце. Она почувствовала, как в груди разливается тепло — не только от камина, но и от осознания, что рядом есть те, кто верит в неё, и тот, кто научился видеть в ней не инструмент, а равную. — Надежда принесёт весну, — тихо сказала она, глядя на брата, который снова подбрасывал лошадку в воздух. — Обязательно принесёт! — радостно подтвердил Томас. — Я же ей велел! Элиана рассмеялась и обняла брата. Зима была суровой, но в её сердце расцветала весна — весна надежды, доверия и чего‑то нового, что только начинало зарождаться между ней и лордом Виктором. *** Прошли недели. Зима окончательно вступила в свои права: деревня утонула в сугробах, а замковые стены покрылись ледяными узорами. Элиана с матерью проводили дни в тепле дома — вязали, читали старые книги, готовили запасы на весну. В углу комнаты у камина сидел Томас с копной русых волос и веснушками на носу. Он увлечённо мастерил из дерева маленькую модель замка, время от времени поглядывая на сестру и мать. — Элиана, — позвал он, — а когда мы поедем в настоящий замок? Ты говорила, там есть конюшня и пруд с карпами! — Скоро, Том, — улыбнулась Элиана, откладывая вязание. — Как только дорога станет проходимой. — А лорд Виктор правда такой строгий, как про него говорят? — не унимался мальчик. — Он справедливый, — серьёзно ответила Элиана. — И добрый к тем, кто этого заслуживает. — Я ему покажу свою модель! — воодушевился Томас. — Может, он разрешит мне посмотреть на настоящий замок поближе. Мать мягко улыбнулась: — Видишь, Элиана, твой брат уже строит планы. *** Однажды утром, выглянув в окно, Элиана увидела, что к дому подъехали сани. Из них вышел незнакомый слуга в ливрее замка и постучал в дверь. — Миледи Элиана, — поклонился он, протягивая большой свёрток и конверт. — От лорда Виктора. Внутри свёртка оказалось роскошное платье из тёмно‑синего бархата, отороченное мехом, и тёплая накидка с капюшоном. К ним прилагалась записка: "Элиана! Знаю, что вы не любите роскошь ради роскоши, но прошу принять эти вещи — пусть они согреют вас в холода и напомнят, что в замке вас ждут. Зима выдалась суровой, но я надеюсь, что вы с матерью в тепле и безопасности. Наши патрули продолжают следить за дорогой — как только снег начнёт таять, я пришлю за вами экипаж с охраной. Отец Бернард передал для вашей матери целебный сбор от зимних простуд. Пусть он поможет ей набраться сил к весне. Отдельно посылаю небольшой подарок для вашего брата Томаса — надеюсь, он оценит. С уважением и надеждой, Виктор". Элиана удивлённо подняла брови и заглянула глубже в свёрток. Под платьем лежал искусно сделанный деревянный меч с резной рукоятью и небольшая модель корабля с парусами. — Ого! — Томас подскочил к сестре, глаза его загорелись. — Это мне? Настоящий меч? — Похоже, лорд Виктор позаботился и о тебе, — рассмеялась Элиана. — Ух ты! — мальчик схватил меч и тут же принял боевую позу. — Я буду защищать замок! — И маму, — добавила Элиана, потрепав его по волосам. — И тебя, — серьёзно кивнул Томас. Элиана приложила платье к себе и улыбнулась. Оно было не просто красивым — оно было продуманным: тёплый материал, практичный крой, без лишних украшений. Точно так, как она любила. — Он и правда думает обо мне, — тихо сказала она матери. — И не просто думает, — улыбнулась та. — Он видит тебя. Видит настоящую. И заботится о всей семье. В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошёл отец Элианы — крепкий мужчина средних лет с сединой на висках и мозолистыми руками. Он стряхнул снег с плаща и улыбнулся: — Вижу, снова гостинец из замка? — он подошёл ближе и осмотрел подарки. — Лорд Виктор не перестаёт удивлять. — Папа! — Томас подбежал к нему с мечом. — Смотри, что мне подарили! Я буду рыцарем! — Достойный меч для достойного воина, — отец взъерошил волосы сына. — Вижу, лорд Виктор знает, как порадовать детей. — И взрослых тоже, — Элиана кивнула на платье. — Это больше, чем подарки, — задумчиво произнёс отец. — Это знак уважения. Он ценит тебя, дочка. И это дорогого стоит. — Да, — Элиана почувствовала, как в груди разливается тепло. — Думаю, скоро мы все отправимся в замок. И ты поедешь с нами? — Конечно, — отец обнял её за плечи. — Кто же ещё будет присматривать за вами в дороге? К тому же, — он подмигнул Томасу, — кто‑то же должен научить тебя правильно обращаться с этим мечом! — Ура! — закричал мальчик, размахивая новым оружием. Мать рассмеялась: — Вот теперь я точно спокойна. С такой защитой нам ничего не страшно. Элиана посмотрела на свою семью — смеющегося Томаса, серьёзного отца, улыбающуюся мать — и почувствовала, как сердце наполняется благодарностью. Зима ещё не закончилась, но в их доме уже царила весна. *** В замке Виктория стояла у окна своего кабинета и смотрела на заснеженный двор. За последние недели она многое переосмыслила. Раньше она видела в Элиане лишь инструмент в борьбе с Филиппом — умную, честную, но всё же пешку на доске. Теперь же она понимала: Элиана была тем, кто научил еë доверять. В дверь постучали. Вошёл Гарольд с донесением: — Милорд, — доложил он, — разведчики сообщают, что Филипп начал передвижение войск к границе. Похоже, весной он нанесёт удар. Виктория нахмурилась: — Значит, времени мало. Подготовь совет на завтра. Пригласи всех капитанов, отца Бернарда и… — она помедлила, — и подготовь письмо для Элианы. — Слушаюсь, милорд. Что передать в письме? — Напиши, что дела требуют её присутствия раньше, чем мы планировали. Пусть готовится к отъезду, как только дороги станут проходимыми. И добавь… — Виктория улыбнулась уголком рта, — …что я с нетерпением жду момента, когда смогу показать ей новые покои и сад, который мы посадим этой весной. — Будет исполнено, милорд, — Гарольд склонил голову. — Разрешите заметить: с её возвращением замок станет… светлее. — Да, — Виктория кивнула. — Именно так. *** Через несколько дней Элиана стояла у окна, наблюдая, как тает снег у крыльца. Первые ручьи побежали по дороге, а на деревьях набухали почки. Весна приближалась. — Мама, — она повернулась к кровати, — кажется, скоро пора собираться. Мать улыбнулась: — Ты готова? — Да, — Элиана подошла и взяла её за руку. — Я готова вернуться. Не просто как помощник в борьбе с Филиппом, а как та, кому доверяют. Как та, кто верит в Виктора так же, как он теперь верит в меня. — Это и есть настоящая сила, дочка, — мать погладила её по щеке. — Не власть и не оружие, а доверие и верность. Элиана кивнула и посмотрела в окно. Где‑то там, в замке, Виктор готовился к битве — но теперь она знала, что он не один. А Элиана знала, что возвращается не просто в замок, а туда, где её ждут. Туда, где начинается что‑то новое. В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошёл отец Элианы. — Слышу, вы говорите о сборах? — спросил он, присаживаясь на стул у камина. — Значит, весна и впрямь наступила. — Отец, — Элиана подошла к нему и нежно обняла. — Ты уверен, что сможешь отправиться в путь? Дорога долгая, да и здоровье твоё… — Переживу, — он улыбнулся и похлопал её по руке. — Я слишком долго сидел в стороне. Пора помочь тебе и лорду Виктору. К тому же, — он подмигнул, — кто, если не я, научит Томаса держать меч как следует? Из‑за его спины тут же высунулся Томас. — Я уже умею! — возмутился он. — Вчера я победил в поединке с сыном кузнеца! — В поединке по перетягиванию каната, — усмехнулся отец. — Это, конечно, важное умение, но против Филиппа оно не поможет. — Зато я научился читать карты! — не сдавался Томас. — И считать запасы зерна! Элиана, ты видела, как я помогал старосте? — Видела, — рассмеялась Элиана и взъерошила его волосы. — И горжусь тобой. Ты растёшь настоящим помощником. — А я поеду с вами в замок? — глаза Томаса загорелись. — Буду помогать лорду Виктору! — Если отец согласен, — мягко сказала мать. — Но помни: там не игры, а серьёзная работа. — Я готов! — Томас выпрямился во весь рост. — Буду учиться у лорда Виктора всему, что он знает! — Всему, что он знает, — поправил отец и подмигнул Элиане. — И, надеюсь, кое‑чему научу и его. Элиана почувствовала, как в груди разливается тепло. Впервые за долгое время вся семья будет вместе — не прячась, не скрываясь, а действуя открыто. Она подошла к окну и посмотрела вдаль. Но вдруг её охватило беспокойство. "А если Филипп нападёт раньше, чем мы доберёмся? — подумала она. — Что, если дорога окажется опасной? Я не могу подвергать их риску". Она повернулась к родным и глубоко вздохнула: — Простите, но я передумала. Я поеду одна. Все замерли в недоумении. — Дочка, что случилось? — встревоженно спросила мать. — Я не могу рисковать вами, — твёрдо сказала Элиана. — Дорога может быть опасной. Филипп собирает войска, и лорд Виктор ждёт меня для обсуждения плана обороны. Но я не хочу, чтобы вы подвергались опасности из‑за меня. — Но мы твоя семья! — возразил отец. — Мы должны быть рядом! — Именно потому я и должна защитить вас, — Элиана обняла отца. — Оставайтесь здесь, в безопасности. Я буду присылать весточки, а когда ситуация станет спокойнее, вы сможете приехать ко мне. — Я тоже могу помочь! — настаивал Томас. — Я уже не маленький! — Знаю, — Элиана присела перед ним на корточки и взяла его за руки. — И ты вырастешь настоящим воином. Но сейчас твоя задача — помогать родителям, учиться и беречь их. Договорились? Томас насупился, но, встретив её взгляд, кивнул: — Ладно… Но обещай, что будешь писать! — Обещаю, — она поцеловала его в лоб. — Каждый раз, как будет возможность. — Мы понимаем, дочка, — отец положил руку ей на плечо. — И гордимся тобой. Ты поступаешь как настоящая защитница семьи. — Спасибо, — Элиана обняла его, затем мать. — Я вернусь за вами, когда будет безопасно. А пока — берегите себя. За окном щебетали первые весенние птицы, а в доме царило ощущение единства — пусть и временного расставания. Зима отступала, унося с собой тревоги и сомнения. Впереди ждал путь — и новое начало, но теперь Элиана шла по нему одна, зная, что за её спиной остались те, кого она любит больше всего.