Любовь под звёздами

Субботнее утро в больнице всегда ощущается иначе. Врачей на обходе меньше, коридоры затихают, а время словно замедляет свой бег, давая передышку между бесконечными процедурами. После ночного разговора на крыше атмосфера в палате № 304 изменилась. Колючий провод, который Влад натягивал между собой и всем миром, наконец-то ослаб. Когда Женя вошла в палату, она впервые за всё время застала его не за мрачным созерцанием серой стены и не в ожесточённой схватке с ноутбуком. Влад сидел на кровати, обложившись теми самыми лекциями по спортивной медицине. Увидев Женю, он не скривился и не потребовал, чтобы она убиралась. Он лишь молча проследил взглядом за тем, как она привычно устроилась на металлическом стуле в углу и достала свой скетчбук. — Миронова, — негромко позвал Влад, когда шуршание её карандаша заполнило комнату. — М-м? — Женя не подняла головы, вырисовывая тень от больничной занавески. — Доктор Власов сказал, что со следующей недели меня переводят на дневной стационар. Ночевать буду дома, а сюда приезжать только на капельницы и реабилитацию. Женя на секунду замерла. Грифель карандаша оставил на бумаге жирную, неровную черту. Внутри шевельнулось странное, двоякое чувство: с одной стороны, это была отличная новость — значит, ему действительно становилось лучше. С другой... в больнице у них был свой маленький, изолированный мир, где старые дворовые обиды и социальные статусы не имели значения. На улице, в реальности, всё могло стать гораздо сложнее. — Это здорово, Соколов. Твоя мама, наверное, уже вовсю готовит праздничный обед, — Женя заставила себя улыбнуться и вернулась к рисунку. — Наверное, — Влад откинулся на подушки, закинув руки за голову. — Только возвращаться в универ всё равно паршиво. Все будут смотреть на меня как на инвалида. Начнутся эти дурацкие вопросы: «Ну как ты, Сокол?», «Правда, что со спортом всё?» Терпеть не могу жалость. — А ты не давай повода для жалости, — отрезала Женя, поднимая на него глаза. — Веди себя как обычно. Огрызайся, будь высокомерным эгоистом, у тебя это отлично получается. Обещаю, в этом случае тебя никто не посмеет пожалеть. Влад удивлённо приоткрыл рот, а затем тихо, искренне рассмеялся. Этот смех больше не был горьким или издевательским. В этот момент дверь палаты без стука распахнулась, и на пороге появилась Лера. Она была, как всегда, безупречно собрана — строгий тёмно-синий жакет, идеальный пучок, папка с юридическими распечатками под мышкой. Но её обычно невозмутимое лицо сейчас выражало крайнюю степень недоумения. ​— Миронова, скажи своему Соколову, чтобы он забрал у своего лучшего друга ключи от мопеда или от его собственного мозга, — с порога заявила Лера, проходя в палату. — Карпов сошёл с ума. Официально. — Что Карпов опять натворил? — улыбнулась Женя, уже предчувствуя очередную комедию. — Он ждёт меня внизу, у центрального входа. Знаешь на чём? На старом ржавом мопеде мятного цвета, который он где-то откопал. И на нём наклеена... — Лера замялась, поджимая губы от возмущения, — наклеена плюшевая лапа акулы. Он заявляет, что раз сегодня суббота, а я обещала подумать над его «доказательной базой», он обязан отвезти меня на пикник. В парк. На этом трикотажном недоразумении! Влад, услышав это, победно хмыкнул. — О, это легендарная «Мята» Карпова. Он её у деда в гараже три года восстанавливал. Гордость его коллекции. Считай, Лерка, это высшая степень доверия. Он на этот мопед даже свою маму кататься не сажал. — Мне абсолютно всё равно, чья это гордость, — Лера строго поправила очки, хотя её щёки едва заметно порозовели. — Я буду выглядеть смешно. В жакете, с кодексами и на мятном мопеде. К тому же, у меня нет шлема. — Шлем у него точно есть, второй, ярко-розовый, он его специально для «особых случаев» держал, — подлил масла в огонь Влад, явно наслаждаясь тем, как Карпов ломает систему защиты суровой юристки. Лера тяжело вздохнула, посмотрела на Женю, ища поддержки, но Женя лишь закивала головой: — Иди, Лер. Суббота же. Хватит учить законы, попробуй нарушить хотя бы правила дорожного движения с Карповым. Это безопасно, он водит как пенсионер, несмотря на весь свой гиперактивный вид. Лера ещё несколько секунд постояла, нерешительно сжимая папку, а затем коротко бросила: — Если я разобью свои лоферы, Карпов будет выплачивать мне моральный ущерб до конца магистратуры. Когда она вышла, в палате снова воцарилась тишина, но теперь она была тёплой и лёгкой. Позже вечером, когда Женя уже вернулась домой и сидела за столом в окружении баночек с акрилом, её телефон привычно завибрировал. Сердце сделала уже знакомый кульбит. Уведомление от *Aquarius*. > **Aquarius:** *«Привет, Astra. Сегодня был странный день. Меня скоро выпускают из моей крепости — точнее, переводят на домашний режим. Стены всё ещё разрушены, но вокруг больше нет этого душного больничного запаха. И знаешь... сегодня я впервые за долгое время не злился. Ко мне пришёл человек, который умеет лечить одним своим молчанием и дурацкими карандашными штрихами. Этот человек сказал, что я не тону, а просто перевожу дыхание. И мне впервые захотелось поверить, что впереди действительно может быть что-то, кроме моей чёрной линии на дне бассейна».* > Женя перечитала сообщение, и у неё перехватило дыхание. *Линия на дне бассейна.* ​Слова Aquarius эхом повторили то, что Влад говорил ей вчера на крыше. Телефон едва не выскользнул из её пальцев. Все кусочки пазла мгновенно встали на свои места с оглушительным щелчком. *Aquarius — это Влад.* Тот самый парень, с которым она делилась своими самыми сокровенными мыслями в сети, которого поддерживала и просила не сдаваться, был Владом Соколовым. Человеком, которого она считала своим главным врагом и самой большой болью из прошлого. Пальцы Жени задрожали над клавиатурой. Ей хотелось закричать, написать ему: «Это я, Женя!», но она вовремя остановила себя. Если он узнает сейчас, его броня захлопнется навсегда. Он не простит себе того, что открылся Мироновой. Она сделала глубокий вздох, успокаивая бешено бьющееся сердце, и медленно набрала ответ: > **Astra:** *«Я очень рада за тебя, Aquarius. Твой человек с карандашом абсолютно прав — ты не тонешь. Береги этого человека. Иногда те, кто кажутся нам самыми колючими в реальной жизни, просто пытаются защитить нас от новой боли. Шагай вперёд, Водолей. Твои звёзды светят только для тебя».* > Женя нажала «Ответить» и прижала телефон к груди. Их анонимная игра превратилась в нечто гораздо большее, и теперь ей предстояло научиться жить с этой тайной, пока Влад не будет готов узнать правду.