Любовь под звёздами

Понедельник встретил Женю привычным шумом Академии художеств. После тишины больничных коридоров этот мир казался оглушительным: повсюду пахло разбавителем, свежим грунтом и кофе, студенты со смехом тащили огромные подрамники, а в большой мастерской вовсю шло обсуждение эскизов к летней практике. Женя сидела у окна в пустом классе композиции, безразлично листая методичку. Все её мысли были заняты субботним открытием. Осознание того, что загадочный Aquarius — это Влад, сидело внутри неё тяжёлым, но странно тёплым грузом. Ей казалось, что она случайно подсмотрела в чужой дневник, и теперь каждый раз, вспоминая его строчки, чувствовала себя заправским шпионом. — Женечка, ты почему здесь одна в темноте? — мягкий, бархатистый голос Марка заставил её вздрогнуть. Старшекурсник вошёл в класс, небрежно накинув на плечи свой неизменный вельветовый пиджак. В руках он держал два бумажных стакана с эмблемой дорогой кофейни у входа в Академию. — Привет, Марк, — Женя попыталась улыбнуться, закрывая методичку. — Да так, просто думаю над темой для итоговой работы. — Держи, это поможет думать продуктивнее, — Марк галантно протянул ей стаканчик, от которого шёл густой аромат карамельного рафа. — Я заметил, что ты в последнее время сама не своя. Всё из-за того парня из больницы? Твоего... Влада? Женя едва не поперхнулась первым глотком кофе. — Он не мой. И с чего ты взял, что я думаю о нём? Марк неторопливо присел на край соседнего стола, скрестив ноги в строгих туфлях. На его пальцах, как всегда, поблёскивали серебряные печатки. Он посмотрел на неё со снисходительным пониманием умудрённого опытом художника. ​— Женя, я умею читать лица. Художник обязан это уметь. Тот парень в больнице... в нём слишком много тёмной, разрушительной энергии. Он сломан, и сейчас пытается утянуть за собой всех, кто к нему приближается. Не обижайся, но такие люди не умеют ценить чужую заботу. Они привыкли брать, ничего не отдавая взамен. Внутри Жени мгновенно поднялась глухая волна протеста. Ещё неделю назад она, возможно, согласилась бы с Марком. Но не теперь. Не после того, как узнала изнанку этого «сломанного» человека в его ночных письмах. — Ты не знаешь его, Марк, — тихо, но твёрдо ответила Женя, ставя стакан на стол. — Он не такой. Ему просто очень тяжело. — Возможно, — Марк примирительно поднял ладони, заметив, как опасно блеснули её глаза. — Я не хочу спорить. Просто... будь осторожнее. Скоро начнётся отбор на престижную городскую выставку, и мне бы очень хотелось, чтобы ты выставила там свой лучший натюрморт, а не тратила талант на чужую реабилитацию. Когда Марк ушёл, Женя долго смотрела на остывающий кофе. Его слова оставили неприятный осадок. Марк был правильным, красивым и успешным, но в его мире всё было слишком разложено по полочкам. А в мире Влада... в мире Влада сейчас правила бал полная неопределённость. В этот же самый вечер Влад Соколов впервые за последние две недели ночевал в своей комнате. Дома пахло мамиными пирогами, чистотой и уютом, но это возвращение принесло не облегчение, а глухую тоску. Его комната, где каждый угол напоминал о спорте — полка с золотыми кубками, связки медалей на стене, плакаты с олимпийскими чемпионами — теперь казалась музеем его собственной упущенной жизни. Влад сидел на подоконнике, глядя во двор. Телефон, купленный мамой взамен разбитого, лежал рядом. Ему было дико и непривычно без бесконечных звонков от тренера, без расписания тренировок и режима. Он протянул руку, взял смартфон и открыл анонимную платформу. Ответ от Astra уже висел в личных сообщениях. *«Твой человек с карандашом абсолютно прав — ты не тонешь. Береги этого человека...»* Влад перечитал эти строчки, и перед его глазами мгновенно возникло лицо Жени Мироновой в полумраке больничной крыши. То, как растрёпанные ветром тёмные волосы падали ей на лицо, и то, как мягко она улыбалась, называя его дураком. Пальцы Влада быстро заскользили по экрану: > **Aquarius:** *«Astra, вы удивительно точно всё понимаете. Мой человек с карандашом... она сегодня не приходила ко мне. Меня выписали домой, и в этой тишине я вдруг понял, что ждал её шагов в коридоре весь день. Это глупо. Мы не общались нормально несколько лет, я вёл себя как последний подонок, а она всё равно пришла. И сейчас, в своей комнате, среди своих старых наград, я чувствую себя абсолютно чужим. Будто тот Влад, который брал медали, умер, а новый ещё не научился дышать. И единственное, что держит меня на плаву — это воспоминание о её шуршащем карандаше. Как мне доказать ей, что я изменился, если я сам в это ещё не до конца верю?»* > Влад нажал кнопку отправки и уткнулся лбом в холодное оконное стекло. Ему было жизненно необходимо выговориться этой далёкой, невидимой Astra, которая заменяла ему сейчас весь мир. В своей квартире Женя услышала короткий писк телефона. Прочитав новое сообщение от Aquarius, она почувствовала, как по щеке покатилась горячая слеза. *«Я ждал её шагов в коридоре весь день...»* Он ждал её. Не Astra из интернета, а её — колючую Миронову с её вечным скетчбуком. Женя присела на кровать, поджав колени к груди. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен в пустой комнате. Ей было безумно страшно сделать этот шаг вслепую, но оставаться прежней она больше не могла. Она открыла клавиатуру и медленно, взвешивая каждое слово, написала ответ: > **Astra:** *«Ей не нужно ничего доказывать, Aquarius. Те, кто приходят в тишине, не ждут от тебя новых кубков или громких побед. Они приходят, потому что ты дорог им сам по себе — даже со всеми твоими шрамами и страхами. Если ты действительно хочешь, чтобы она поверила — просто перестань от неё закрываться. Завтра будет новый день. Сделай шаг навстречу своему человеку в реальном мире. Позволь ей увидеть, что под твоей бронёй скрывается тот, кто готов учиться жить заново. И поверь, она поймёт».* > Женя отправила сообщение и закрыла глаза. Завтра им обоим предстояло встретиться в реальном мире, где анонимные маски больше не смогут их защитить.