Вернуться домой

      Клинт просыпается, рывком садясь на кровати.       За окном ещё темно, он смотрит на часы, зевает и идёт в душ. Кейт наверняка ещё спит — значит, он может тихо уйти сейчас. Она, конечно, будет в ярости, но зато в безопасности.       После душа, собравшись, он выходит в коридор и сразу же понимает, что его блестящий план побега блестяще провалился: Кейт, похожая на сонного барсука, сидит в кухне, сгорбившись над столом, и пьёт кофе. Клинту кажется, что если бы у неё была возможность, она залезла бы в эту кружку целиком.       — Уже проснулась? Как твои ссадины? Болят?       Кейт уныло дёргает плечами.       — Нужно выезжать, ты со мной?       На этот раз Кейт головой качает и одним большим глотком залпом допивает кофе. Клинт думает, что её пульс наверняка разом подскочил до небес.       — Никуда мы не поедем, Клинт.       — В смысле? – хмурится он.       — А ты в окно смотрел?       Не понимая, что за таинственность развела Кейт на пустом месте, Клинт открывает жалюзи и застывает на месте: за окном не видно ни земли, ни неба, ни очертания соседних домов — только коричнево-серая пыль, куда ни посмотри.       — Угу, — вздыхает Кейт. — Песчаная буря, ночью началась. А казалось бы — первое декабря. Поэтому и темно, хоть и девять часов уже.       — Как — девять? — едва ли не подпрыгивает Клинт.       Когда он проснулся и посмотрел на часы полчаса назад, было пять тридцать… Видимо, спросонья мозг перепутал пять и восемь. Неужели он так крепко спал, что даже не почувствовал вибрирующий будильник?! Или он только собирался его завести, но не завёл? Это никуда не годится...       — Это надолго?       Кейт пожимает плечами.       — Да по-разному. Иногда полчаса, иногда два часа. Иногда два дня.       Клинт зажмуривается и потирает глаза. Ещё не хватало застрять здесь на два дня! Он мечется по кухне, понимая, что снова загнан в угол, и чем — погодой!       — Клинт, успокойся, — Кейт наливает ему кофе и всучивает чашку в руку. — Ты ничего не можешь с этим поделать! Там нулевая видимость, ты попадешь в аварию или забьёшь лёгкие песком быстрее, чем успеешь сказать «Джейн Беннер»! Нам придется просто сидеть и ждать, когда буря стихнет, у нас нет вариантов, Клинт.       Он падает на жалобно скрипнувший стул, с одной стороны, понимая разумность её доводов, с другой — сходя с ума от очередного простоя, каждый час которого равен часу в плену для Ванды. Что они делают с ней? Зачем она им? Лишь бы она всё ещё была жива…       — Даю сотню за возможность знать твои мысли сейчас, — вдруг говорит Кейт. — Видел бы ты своё лицо!       — Обойдёшься, — отрезает Клинт и встаёт. — Мои мысли так дёшево не продаются.       — А, то есть вопрос только в цене, — бормочет она себе под нос, а Клинт делает вид, что не слышит.       Ладно, если они заперты в четырёх стенах на неизвестное время, нужно хотя бы потратить его с пользой.       — Кейт, — окликает он, поднимая спортивную сумку. — Какую комнату тебе жальче меньше всего?       Выбор падает всё на ту же просторную кухню: когда под рукой большой стол, кофе и холодильник — это удобно. Хотя белые глянцевые фасады гарнитура могут пострадать, Клинт клятвенно обещает быть очень аккуратным (в противном случае расплатиться за дорогущий, судя по виду, гарнитур он сможет, только если продаст почку на чёрном рынке).       Кейт застилает стол пищевой плёнкой и несколькими слоями фольги, а Клинт думает, что на мраморных, натёртых до блеска полах поскользнуться и набить шишку на лбу куда проще, чем на старом добром дереве.       — Жаль, что у Хайди не было лука, — говорит он, раскладывая на столе содержимое сумки.       — Это что, паяльник?! — округляет глаза Кейт, заметив очередную коробку, а потом хлопает себя по лбу: — Блин! Я идиотка!       Клинт, не ожидавший от неё такой самокритики, вскидывает бровь.       — У меня есть второй лук! Старый, правда, но… И колчан тоже! Я сейчас!       Ожидая, пока ураган по имени Кейт Бишоп сгоняет на второй этаж и вернётся обратно, Клинт проверяет телефон. М-да-а… Связь отваливается через каждые тридцать секунд, сообщение о проблемах из-за плохой погоды, которое он скинул Лоре минут десять назад, всё ещё не доставлено.       — Вот!       Кейт кладёт на стол карбоновый лук — крепкий и добротный — и кожаный колчан, слегка потёртый в уголках.       — Отлично, — кивает Клинт и первым делом разбирает лук на части.       — Ты-ы-ы его-о-о слома-а-ал! — шепчет Кейт, и на её глаза наворачиваются крупные слёзы.       — Нет, конечно, — вздыхает Клинт и вооружается тонким сверлом и шуруповёртом.       Меньше чем через час он демонстрирует Кейт короткую, но весьма крепкую дубинку.       — Ну да. Был лук — тончайший инструмент! — окончательно расстраивается та. — А стало первобытное орудие — дубинка!       Клинт молча и одним движением встряхивает «дубинку», её плечи раскрываются мгновенно и бесшумно, встают на место, фиксируются и восстанавливаются в лук — примерно такой же, какой был у него самого в бытность Мстителем.       — Вот блин! — кричит Кейт. — А мне можно такой же?!       — Можно, — кивает Клинт и надтягивает тетиву под свою руку. — Но потом. Когда подрастешь.       — Может, туда ещё лазерный прицел прикрутить? — тут же придумывает Кейт.        Кажется, она пересмотрела слишком много фильмов: у него был такой когда-то, и днём с лазеркой ещё ничего, а вот ночью с тем же успехом можно прикрутить себе на лоб неоновую вывеску «Стрелять сюда».       — Дай попробовать, а? — с горящими глазами просит она и тянет лапки к луку.       Клинт отдает и, пока Кейт развлекается, в одно движение складывая и раскладывая лук, берётся за стрелы. Он вскрывает наконечники и копается в коробках с деталями Хайди.       — Кейт, — зовёт он. — Успеешь наиграться, помоги.       — Помочь? — замирает та. — Ты дашь мне сделать оружие самой?!       — Ну-ну, полегче, малая, – Клинт зажимает несколько маленьких винтиков губами, чтобы не потерять на столе. – В сумке должны быть электронные весы, найди их, пожалуйста. Надеюсь, Хайд не затупил...       Кейт послушно ныряет в спортивную сумку и через пару минут распаковывает коробку и ставит небольшие весы на стол.       — Супер, – кивает Клинт. – Включи и выстави в настройках граны.       – Граммы? – не поняв, хмурится и уточняет Кейт.       – Граны, – повторяет Клинт, упирая на последний слог. – Единица измерения такая, для пороха, в этих весах обязательно есть.       Кейт колупается в настройках, а Клинт тонкой отвёрткой по одному закручивает крошечные винтики внутри наконечника.       – Готово, – наконец говорит Кейт.       – Угу. В той жестяной банке порох, отмеряй на этих весах, сколько я скажу, с точностью до сотых.       Кейт, покрутив банку и едва не обломав ногти о край крышки, лезет в ящик за ножом и чайной ложкой.       – И ради Бога, только не чихай! — добавляет Клинт, когда Кейт ножом поддевает жестяную банку с порохом и промазывает от неожиданности.       — Что ж ты под руку-то! — ругается она.       Клинт возвращается к работе — сосредоточенной, бесконечно привычной и некогда будничной для него. Казалось бы, он уже должен был забыть, как превращать обычные стрелы в оружие массового уничтожения — это было так давно! — но, ты только погляди, руки будто сами всё помнят и делают точные, почти хирургические операции раньше, чем в работу включается мозг.