Часть 7. Внебрачное дитя Рокфеллера
18 июня 2026 г., 12:12
Всю дорогу Кейт молчит и прижимается виском к окну. В какой-то момент Клинт замечает слёзы, двумя дорожками катящиеся по её щекам.
— В чём дело? — спрашивает он, думая, что девчонка переживает, что он накричал на неё, или что полученные ссадины болят после антисептика.
Ничего, потом спасибо скажет. Должна же она наконец понять, что в битве ты либо выполняешь приказ старшего по званию — или хотя бы более опытного товарища, — либо ты труп.
Кейт быстро стирает слёзы тыльной стороной ладони.
— Я просто… Впервые стреляла… в человека. И... по своей же вине.
— Вот как, — говорит Клинт и пытается подобрать нужные слова. — Да, такое бывает. Даже супергероям иногда приходится стрелять в людей — таких же, как они сами. Первый раз всегда очень сложно, но это всегда твой выбор, Кейт: либо ты, либо тебя.
Кейт вздрагивает.
— Это жуткий выбор.
— Согласен. Но всегда можно передумать бороться с мировым злом и пойти учиться на архитектора или дантиста.
— Терпеть не могу стоматологов, — ворчит Кейт.
Клинт останавливается на заправке и, пока Кейт бегает к кассам за сэндвичами, оплачивает бензин и набирает Лору.
— Ну что, есть что-нибудь? — сразу спрашивает она.
— Почти ничего. Минивэн есть, но пустой. Надеюсь, сегодня успею проверить ещё два склада. Скажи, ты можешь посмотреть те склады, где не появлялся минивэн? Может, туда приезжали и другие машины?
— Смотрела уже. И приезжали, и уезжали, и седаны, и грузовики, и даже фуры.
— Всё отследить просто нереально, — Клинт нервно взъерошивает волосы. — Значит, если идея со складами не даст результата, мы окажемся в тупике.
— Сначала доработай склады, а потом уже будет видно, — говорит Лора. — Решай проблемы по мере поступления, Хоукай. Я пока ещё раз проверю записи, может, мы что-то упустили.
Клинт благодарен ей за это «мы».
— Что за проклятый город, — ворчит он позже, когда они в очередной раз застревают на узкой развязке. — Как вы тут вообще живёте?! Вся жизнь в пробках!
— Да так же, как и везде, — откликается Кейт, шурша обёрткой сэндвича и осторожно вскрывая шипящую банку колы, и, морщась, касается пластыря на щеке. — В Нью-Йорке тоже сплошные пробки, но ты же там жил.
— Я что, по-твоему, камнем битый, жить в Нью-Йорке? Я там бывал по работе, а жил в Миссури, на ферме, где тихо и спокойно.
— А в Вайоминге как оказался? Ты же сказал, что ты из Вайоминга, — некстати вспоминает Кейт.
— Долгая история, — мрачнеет Клинт и вскидывает руки, когда стоящая впереди машина трогается с места — наконец-то!
На третий склад добираются часа через два — на улице уже начинает темнеть. Клинт идёт на разведку, а Кейт, в этот раз, видимо, решив проявить чудеса благоразумия, действительно остаётся в машине.
Клинт возвращается уже минут через пять — хмурый и злой, как собака.
— Что там? — нетерпеливо подпрыгивает на сиденье Кейт. — Нашёл что-нибудь?
— Нет! Пусто! Коробка одна в углу валялась, и всё.
Он показывает Кейт фотографию, и та сразу же лезет в интернет.
— Ого! — изумлённо округляет глаза она. — Ты видел?
— Нет ещё. Что там?
— По описанию очень похоже на запрещёнку. «Активное вещество псилоцибин, — читает она. — Побочные эффекты: беспричинное беспокойство, панические атаки, галлюцинации, нарушение сознания, может вызвать длительное расстройство восприятия, включающее макропсию или микропсию…» Это наркотики? – спрашивает она и тут же, дочитав, уточняет: – А, галлюциноген, и местами вполне легальный. Назначают при лечении депрессии. Слушай, – оторвавшись от телефона, она поворачивает голову к Клинту, — раз все эти склады связаны между собой и как-то связаны с похищением Джейн Беннер, может, и этот препарат тоже как-то с ней связан?
Клинт молча пожимает плечами, а сам внутренне вздрагивает. Не дай Бог, Кейт. Не дай Бог.
***
Четвёртый склад оказывается так близко к дому Ванды, что Клинт невольно сжимает руку в кулак и снова заглядывает в нагрудный карман, проверяя пуговицу. Кейт деликатно отводит взгляд. — Мне опять сидеть и ждать? — тихо спрашивает она. — А ты вот прям будешь сидеть и ждать? — вскидывает бровь Клинт. Та дёргает носом и мотает головой. Ну хотя бы честно. — Тогда выметайся, — говорит Клинт, и Кейт, радостно и предвкушённо улыбаясь, отщёлкивает ремень безопасности. Склад, конечно, тоже пустой, даже не запертый и будто бы радушно встречающий их распахнутыми воротами. Клинт включает фонарик на телефоне — на улице совсем стемнело — и идёт осматривать помещение. Кейт следует его примеру. Клинт, взявший себе правую половину, осматривает пол и стены — докуда хватает света от фонарика. Сказать, что склад пустой — не сказать ничего. Он не просто пуст, он будто выдраен с шампунем толпой помешавшихся на чистоте уборщиц! Ни следов, ни пыли, ни скомканной бумажки, ни ворсинки — ничего! — Ааа! — вдруг взвизгивает Кейт. — КЛИНТ! КЛИИИИНТ!!! Клинт бросается к ней, и она, в панике не разбирая, куда бежит, спотыкается на ровном месте, летит вперёд и врезается в него. Клинт успевает поймать. — Там… там! — задыхаясь, она машет куда-то за спину и почти теряет сознание. — Ааа! Клинт держит её и легонько бьёт по щекам, приводя в чувство. — Эй, эй, ты как? — Я-я… Там, там, на полу! О, Господи! Нет, не могу! Клинт опускает её прямо на пол, потому что ноги Кейт подкашиваются и совсем её не держат, и торопливо идёт проверять, что же так её напугало. Может, большой паук? Он светит себе под ноги и вздрагивает от неожиданности, когда луч фонарика выхватывает из темноты… руку. Он приседает и сначала облегчённо выдыхает, быстро поняв, что рука пластиковая и, скорее всего, от манекена, а после меняется в лице. Да, рука пластиковая, но рукав, в который её засунули, Клинт узнаёт сразу же: на нём даже нитки от оторванной пуговицы ещё торчат. — Твою мать, — сквозь зубы сипит он и тяжело втягивает носом воздух. Это уже перебор. Он найдёт этого урода во что бы то ни стало, и вырвет ему все конечности по очереди, и засунет их ему в… — Клинт! — дрожащим голосом зовёт Кейт. — Что это? Он нацепляет на лицо самое беззаботное выражение, на какое только оказывается способен, и вытаскивает руку, оставляя рукав на полу. — Это пластик, Кейт, — говорит он, подходя ближе. — Смотри. — Ой, нет, убери! Убери! — кричит она и отползает. Клинт отбрасывает пластиковую руку в сторону — та со звонким грохотом ударяется о бетонный пол — и садится рядом с Кейт. Он обнимает её, успокаивающе проводит ладонью по затылку и чувствует, как её всё ещё бьёт крупная дрожь. Съёжившись, Кейт глухо ревёт, прижавшись к его груди. — Это просто запчасть от манекена, — повторяет он снова и снова, баюкая её. — Ничего страшного, всё в порядке. Она не настоящая. — Да, — наконец соглашается Кейт. — Просто неожиданно. Я решила, что настоящая. Это ж жуть какая! Клинт поднимается и помогает ей встать. Да, жуть. И эту жуть оставили здесь специально для тех, кто будет искать Джейн Беннер. Такой тонкий намёк для избранных. Кейт фонариком находит руку, осторожно приседает и пару раз тыкает пальцем, убеждаясь, что перед ней действительно пластик. — Она мне теперь в кошмарах снится будет, — признается она, когда они идут к машине, а Клинт думает, что надо бы погуглить, существует ли боязнь манекенов и как она называется. Манекенофобия?***
— Клинт! Клинт! Очухавшись, он встряхивает головой и выруливает на свою полосу. — Что за… — Тебя выключило на пару секунд! — в ужасе шепчет Кейт, побелевшими пальцами цепляясь за дверь и сиденье. Клинт снова встряхивается. Две бессонные ночи и беготня по городу дают о себе знать. Раньше он мог обходиться без отдыха гораздо дольше, но ключевое в этом — раньше. — Так, всё, стоп, — говорит он сам себе и съезжает на обочину. — Надо поспать. Посмотри, тут есть какой-нибудь отель поблизости? Потому что спать в машине — такое себе удовольствие. Возвращаться же в квартиру, где всё будет напоминать о Ванде, совсем не хочется. — Зачем отель? — удивляется Кейт. — Я же живу здесь недалеко, как раз напротив бульвара Думонт. Переночуем у меня. Заодно поедим по-человечески, а то у меня уже в животе урчит. — Предлагаешь вернуться туда, где мы взорвали дом? — хмыкает Клинт. — Там наверняка полно полиции, и все они ищут нас с тобой. Кейт пожимает плечами. — Ну и отлично. Не зря же говорится: если хочешь что-нибудь спрятать, прячь у всех на виду. Вот только… — Что? — Нам лучше вернуть эту машину. Ползущая вверх бровь Клинта требует пояснений. — Ну, мы тоже на ней достаточно наследили сегодня, – говорит Кейт. Вернём её в прокат, доедем на такси до дома. — А завтра? — зевает Клинт. — А завтра… — тут же зевает следом Кейт. — Завтра поедем на моей. Она, правда, старенькая, ещё на папу зарегистрированная. С нью-йоркскими номерами. Решай, босс. Клинт кивает и снова выезжает на дорогу. Дело за малым: доехать до проката и не впечататься в столб. На обратном пути они ловят такси, и водитель, едва только услышав адрес, цокает и качает головой. — А-а! Это там, где ночью взрыв был! — Да вы что! — абсолютно искренне пугается Кейт и пихает Клинта в бок. — Ты что-нибудь знаешь об этом? — Впервые слышу, — бормочет тот. — Ой, там, наверное, полиции сейчас — тьма! А что взорвалось? Машина? Это что, был теракт? — она с ужасом прижимает ладони к щекам, а Клинт думает, что ей бы не в супергерои, а в актрисы податься. — Да где там! — машет рукой таксист, который, как и все таксисты, лучше всех разбирается в ситуации. — Газ рванул в старом доме. Так в полиции и сказали. — Правда? — теперь уже Кейт удивляется по-настоящему, а Клинт хмурится. — Угу! Все трубы разворотило! Но там вроде ещё завалы разбирают. Хорошо, что обошлось без жертв! — Ой, да! Ой, да! — согласно кивает Кейт. — Но как же страшно, да? Вот так живёшь в своём доме, а потом — бах! — и он взорвался! — Да там и не жил никто, — делится словоохотливый таксист, довольный, что пассажиры поддерживают разговор. — Ой, мы приехали! — Кейт быстро хлопает таксиста по плечу и показывает пальцем в окно. — Вот здесь остановите, пожалуйста! Клинт отдает водителю одну из сотенных купюр Хайди, искренне надеясь, что они не фальшивые — хотя он почти сразу поверил их на свет, — получает сдачу и, едва не забыв в багажнике спортивную сумку и лук с колчаном, поворачивается к Кейт. — Ну что, куда идём? — А, да! — спохватывается та и лезет во внутренний карман куртки за ключами. — Нам сюда! Она ведёт его к территории, обнесенной металлической оградой, открывает калитку и торопливо идёт по выложенной плиткой дорожке мимо ярких клумб, пальм, площадок для отдыха, открытых бассейнов и аккуратных, похожих друг на друга, как братья-близнецы, двухэтажных коттеджей — несмотря на поздний час, уличная подсветка и фонари делают своё дело. — Ты что, живёшь здесь? — недоверчиво спрашивает Клинт, вертя головой. Как-то не вяжется у него этот шикарный жилой комплекс с… ну, с Кейт. — Да, — кивает она. — Раньше в другом месте жила, недавно переехала. Здесь намного лучше! И чисто, и обслуживание потрясающее, и соседи хорошие! «И стоит, как крыло боинга!» — про себя добавляет Клинт, пока Кейт сражается с замком входной двери одного из коттеджей. — Да кто твои родители, малая? — бормочет он и тут же соображает: — Погоди, а твои родители дома? Ты хоть предупредила обо мне? Здравый смысл подсказывает ему, что двое взрослых разумных людей вряд ли обрадуются, что дочь притащила в дом чужого мужика, больше похожего на пыльного и мятого бомжа с трехдневной щетиной. Клинт проводит ладонью по колючей щеке. Точно, нужно срочно побриться. И помыться. — Неа, — беспечно машет рукой Кейт и впускает его в дом. — Не разувайся. Родители остались в Нью-Йорке, а я переехала сразу после совершеннолетия. Клинт ставит на пол спортивную сумку и вешает куртку на крючок рядом с луком. Очень любопытное место для хранения оружия — на вешалке возле входной двери. Это на случай, если кто-то начнет воровать почту? — Почему? Не любишь Нью-Йорк? — интересуется он, раздумывая, оставлять ли рюкзак здесь или всё же взять с собой. — Терпеть не могу, — признаётся она. — Но пришлось жить там двадцать один год. А теперь нет. У меня есть замороженные пиццы, давай поедим? — Кейт быстро меняет тему и бежит в кухню, чтобы включить духовой шкаф. — Кейт, можно мне умыться? — спрашивает Клинт. — Да! Сейчас! Она ведёт его сначала в жилую комнату, а оттуда — в просторную ванную: — Это спальня для гостей, а моя наверху, — комментирует она и показывает всё, что ему может понадобиться: — Здесь полотенца, тапочки, халат, мыло, шампунь, гель для душа, мочалки, — тараторит она, — зубная щётка! Туалет за соседней дверью! А в спальне в шкафу должны быть простыни, наволочки и всё, что нужно! Я, признаться, редко приглашаю гостей, эта комната обычно пустует, — она смущённо потирает нос. — Зачем тебе тогда такое просторное жилье? — Не знаю, — разводит руками Кейт. — Привыкла, наверное. Жила в обычных квартирках — не могу, тесно, стены давят! — Я понял. А… Есть бритва? — Ой, сейчас! Она бежит наверх и вскоре возвращается с новым лезвием. — Вот. Правда, она розовая, — Кейт смущённо дёргает носом и краснеет. — Девчачья. — Не переживай, розовый цвет не нанесёт морального вреда моей мужественности, — хмыкает Клинт. — Спасибо. — Ага. Я тогда тоже, наверное, сначала приму душ, а потом как раз погреем пиццу и поедим? Клинт кивает, и Кейт, которую, кажется, того гляди порвёт на части от неловкости, выскакивает из комнаты, оставляя его одного. Клинт быстро приводит себя в порядок и достаёт из рюкзака свежую футболку. Есть совсем не хочется, а вот спать — очень. Особенно после горячего душа. Он всего на секунду присаживается на кровать, чтобы включить будильник и поставить телефон на зарядку, — и отрубается, просто упав прямо на покрывало, и не просыпается, даже когда Кейт тихо просачивается в комнату, поднимает его ноги на кровать, вынимает слуховой аппарат из уха и тоже ставит его заряжаться.
