Вернуться домой

      Стрелы ложатся на широкий обеденный стол одна за другой, часы за работой пролетают совершенно незаметно — по крайней мере, теперь они пролетают не зря, даже с учётом перерывов на перекусы и кофе.       — А гарпуна у тебя случайно нет? — спрашивает Клинт и очень потешается над растерянной моськой Кейт. Кажется, она пытается представить, как можно запихнуть огромный металлический гарпун в крохотный наконечник стрелы.       — Что это будет? — спрашивает Кейт, глядя, как он впаивает внутрь наконечника несколько микросхем и транзистор.       — Если коротко — глушитель, — отвечает Клинт. — Полезно, если вдруг захочется оставить весь район без связи.       — А если не настолько коротко?       — Ну как тебе объяснить… Вот сейчас песчаная буря на улице, да? И наверняка ещё магнитная до кучи. Интернет барахлит, связь падает, по телевизору сплошной шум. Вот и эта стрела создаст подобный эффект, если воткнуть её в любой источник радио и электро-магнитных волн. Рации, телефоны, компьютеры, любые приборы — всё отвалится и будет грустно транслировать «Лебединое озеро».       — Что-то я тебе не верю, — Кейт потирает переносицу и чайной ложкой насыпает порох на весы.       — Ладно, про балет я приукрасил. Но остальное — нет.       — Ясно. А вот те, в кучке? Ты для них этот порох использовал, они взрываются?       — Угу. На самом острие стрелы есть тонкий… ну, назовем это иголкой. Стрела вонзается в цель, «игла» под давлением проходит глубже, задевает ещё одну такую же «иглу» — одна искра, и наконечник разносит в клочья вместе с дробью. Радиус поражения на самом деле немаленький.       — Понятно. А те три? Там тоже был порох.       — Да, их лучше даже не ронять, — предупреждает Клинт, и Кейт одергивает руку.       — А что будет?       — Рванёт так, что мало не покажется, — уверенно говорит Клинт. — Работает по принципу гранаты, только нужно не чеку выдернуть, а сам наконечник повернуть до щелчка. И не тормозить с выстрелом, иначе рискуешь стать номинантом на премию Дарвина. Весьма равномерно разнесённым по пространству номинантом.       — Этого хватит? Ну, тех стрел, что ты уже сделал?       — Возможно, — пожимает плечами Клинт. — Может, они вообще не пригодятся, обойдёмся обычными.       — Я поняла. Кофе будешь? — Кейт тянется к кофейнику, но оборачивается на полпути. — Погоди, а как ты их отличаешь?       Вместо ответа Клинт приматывает к последней готовой стреле кусочек цветной изоленты.       — Так что, всё на этом? Мы закончили? — Кейт оглядывает их совместный «фронт работы».       — Почти.       Клинт достает из самой большой коробки дрон и быстро разбирает его чуть ли не до последних винтиков.       — Гарантийке — каюк! — печально констатирует Кейт, наливает кофе в две кружки и разогревает оставшиеся кусочки вчерашней пиццы.       — Не уверен, что на товары Хайди распространяется гарантийка, – хмыкает Клинт. – Но я его немного улучшу, добавлю несколько полезных приборов и микросхем для усиления мощности, и мы сможем анализировать местность с воздуха.       — В смысле, снимать видео?       — В смысле, снимать видео он и так может, — передразнивает её Клинт. — Ладно, потом увидишь, если случай представится. Всё, не отвлекай. Хочешь сделать что-нибудь полезное — проверь, все ли клинки хорошо наточены.       Кейт кивает и лезет в сумку.       — А это что, Клинт? — спрашивает она, показывая коробочку с короткими тонкими иглами.       — Э-э… Ты когда-нибудь слышала про кураре?       Кейт задумывается, и лезет в интернет, и тихо проклинает и песчаную бурю, и отсутствие связи.       — Понятно, — Клинт посылает мысленный пинок современной системе образования. — Ну хотя бы про Спящую Красавицу?       — Которая уколола палец веретеном и уснула на сто лет, — обиженно дуется Кейт. Видимо, экзамен на знание сказочных персонажей ей ещё сдавать не приходилось. Тем более — Хоукаю.       — Ну да. Тут тот же принцип: уколешься — уснёшь мертвым сном.       Кейт перехватывает коробочку двумя пальцами и осторожно возвращает в сумку.       — А кураре — это что?       — Яд такой, — объясняет Клинт, не отрывая взгляда от паяльника и дрона. — Растительного происхождения. Индейцы раньше широко его в охоте использовали. Да и в войне тоже. Смазывали тонкие дротики, помещали в полую трубку, с силой дули — и привет. Попадая в кровь, он сначала парализует, потом убивает.       — Значит, тут яд? — медленно моргает она. — Надо будет смазывать им эти иглы?       — Нет, не яд. Тоже нервный паралитик, но не настолько мощный. И он уже внутри игл. Парализует на пару часов, потом обещает очень жёсткий отходняк и возвращение в реальный мир. Клинки, Кейт, — напоминает он.       — Да, точно. А чем точат метательные клинки? — вдруг озадачивается она.       — Ну… по-разному, — отвечает Клинт, копаясь в деталях дрона и микросхемах. — Алмазными брусками, например, или сланцем. На точильных станках ещё. Или лазерной заточкой.       — А у меня только обычная точилка! — расстраивается она.       Клинт вздыхает.       — Сначала проверь, может, этого и не потребуется. Это же метательные клинки, главное, чтобы конец лезвия был острым. Ты же не колбасу ими пилить будешь.       Поздним вечером их работа действительно закончена: стрелы убраны в колчаны, пистолеты заряжены, запасные магазины готовы, клинки и крепления проверены. Кейт закрывает спортивную сумку, а Клинт закручивает последний винтик в дроне, запускает его, чтобы проверить работоспособность, и выключает, убедившись, что всё в порядке.       Потом, чуть подумав, снимает слуховой аппарат, разом погрузившись в почти непроницаемую тишину. Почти – потому что звуки для него сейчас примерно такие же, какими их слышит здоровый человек, нырнувший в море без акваланга, но с затычками в ушах.       Он откручивает заднюю крышку, осторожно достает внутренности и зачищает несколько отошедших контактов от окалины. Кейт что-то говорит – он понимает это, когда случайно поднимает голову и замечает, как шевелятся её губы.       – Кейт, – окликает он и, поймав её взгляд, молча показывает на своё ухо.       Кейт хлопает ладонью себе по лбу, а Клинт запаивает контакты, возвращает всю систему внутрь «улитки», закрывает крышку и сразу пробует подключить аппарат к телефону через блютуз. Значок контакта на экране телефона появляется почти мгновенно.       – Другое дело, – ворчит он и, вернув «ракушку» в ухо, спрашивает Кейт: – Что ты говорила?       — Что ты — гений, — задумчиво произносит та, разглядывая его, точно увидев впервые в жизни.       — Потому что после сборки дрона у меня не осталось лишних деталей? — уточняет Клинт.       — И это тоже, но я не об этом! Ты же… ну… буквально из ничего с помощью отвёртки собрал целый арсенал! Типа, в Штатах так каждый второй умеет?       — Да я как-то не проверял, — потирает подбородок Клинт. — И почему из ничего? Ты же видела, сколько тут готовых деталей и приборов было. Я просто сложил их, как нужно.       — Да не скромничай! — упирает руки в бока Кейт. — Вот весь мир знает, что Старк был гением, потому что собирал всякие высокотехнологичные штуки из говна и палок, но ты же умеешь не хуже! Почему про тебя не знают? Это нужно исправить!       — Так, может, я и не хочу, чтобы знали? Это тебе в голову не приходило? — Клинт стучит костяшкой пальцев по лбу Кейт. — Наверное, я не просто так семь лет числюсь в покойниках, да?       — Расскажешь, почему? — тут же загорается Кейт.       — Нет. Давай лучше поужинаем, а то весь день на кофе и бутербродах.       Кейт ныряет в морозильную камеру.       — У меня тут есть ещё пиццы и наггетсы. И, кажется, шницели. Или то, что может быть похоже на шницели. Так, кальмары, креветки… О, дамплинги!       Клинт молча смотрит на неё.       — А ты не пробовала питаться нормальной человеческой едой? — спрашивает он наконец. — Супчики там разные, гарниры, салаты? Овощи?       — Вот овощи, — она поднимает две пачки замороженного картофеля фри и строит моську. — Терпеть не могу готовить.       «И стоматологов, — вспоминает Клинт и, вздохнув, идёт изучать полки холодильника. — Радует, что полы мыть не приходится».       — Ладно, из имеющегося можно сделать омлет, — говорит он. — А ты займись чем-нибудь полезным… Стол вон протри!       — М-м-м, — хихикает Кейт, стягивая со стола фольгу и плёнку. — У нас будет ужин с привкусом канифоли!       — Можно открыть окно и проветрить, — пожимает плечами Клинт и заливает поджаренные сосиски взбитыми с молоком яйцами, и они приятно шкворчат. — Тогда к канифоли добавится ещё и вкус песка.       Они садятся ужинать, и Клинт снова проверяет телефон: бесполезно, связи по-прежнему нет, возле отправленного Лоре сообщения висит красный восклицательный знак — ошибка отправки.       Лора там, наверное, с ума уже сошла от беспокойства и решила, что он всё-таки нарвался на неприятности и неприятности его прикончили.       Ну или нет. Всё же времена, когда они действительно переживали друг за друга, уже давно остались в прошлом, и вряд ли Лора сейчас поднимает на уши всю полицию Лас-Вегаса, чтобы найти одного бывшего мужа, который не отвечает на звонки бывшей жены. Что вряд ли ей удастся, зная местных служителей закона, у которых внезапно появилась официальная причина для безделья — песчаная буря.       Клинт машинально лезет в карман штанов и нащупывает пуговицу.       «Когда я тебя найду, те уроды, что сделали это с тобой, очень сильно пожалеют, что вообще появились на свет».       — Ты в порядке? — спрашивает Кейт, уничтожая свою порцию омлета. — Нет, ну это вкусно! Честное слово. Назовем это блюдо яичницей по-хоукайски! Хотя для такого названия больше подошла бы глазунья, — задумывается она, будто пробуя на вкус этот каламбур.       — Что? — Клинт непонимающе моргает.       — Я спрашиваю, в порядке ли ты?       — Да. В порядке.       Кейт хмыкает и угадывает:       — Снова думаешь про Джейн?       — А могу не думать? — вздыхает Клинт. — Она действительно близкий мне человек, конечно, я переживаю.       — А, то есть это от переживания у тебя такой взгляд, что лак на этом столе сейчас задымится? Ладно, так и запишем, — она поднимает обе руки, точно сдаваясь.       — Что ты хочешь от меня, Кейт? — устало вздыхает он.       — Не знаю, — пожимает плечами та. — Ты же всё равно мне ничего не рассказываешь. Как ты выжил после той лавины? И где твоя семья? Кто Джейн тебе на самом деле? Кто помогает тебе в поиске — ты же вечно висишь на телефоне, значит, у тебя есть «техподдержка»? Ты же обещал рассказать мне суть — может, самое время?       — Если не рассказываю, значит, на то есть причины, – отвечает Клинт и массирует висок: её расспросы о его прошлом и воспоминания вызывают жуткую боль, словно в висок втыкают перфоратор и врубают его на полную. – Ты тоже вряд ли рассказываешь всю правду о себе даже близким друзьям. А суть ты и так знаешь: Джейн Беннер — мой близкий человек, её похитили, я её ищу. Вот суть. Всё остальное уже избыточное знание.       — А почему твои водительские права на имя Кори Ламберта — тоже избыточное знание? — она мастерски игнорирует брошенный в её огород камень. — Я заметила, когда мы были в прокате. Зачем тебе это вымышленное имя?       — Оно не вымышленное, — пожимает плечами Клинт. — Точнее, не совсем вымышленное. Мои документы настоящие, и Кори Ламберт — моё имя последние семь лет. Когда мы на людях, называй меня Кори, не нужно, чтобы имя Клинт Бартон звучало лишний раз.       — Почему — тоже не спрашивать, да? — хмыкает Кейт. — Сплошная загадка ты, Кори-Клинт, с какой стороны ни подойди! Но лично я думаю, что причина здесь всего одна: ты, мой юный друг, — она тычет вилкой в его сторону, — просто боишься, что если расскажешь правду о себе, то твой образ стального Хоукая разлетится в пух и прах, а мир в моём лице увидит настоящего Клинта Бартона.       — А мне кажется, что ты просто слишком любопытная, — парирует Клинт, немного озадаченный не столько «другом», сколько «юным», и идёт мыть свою тарелку. — Потому что ничем иным желание залезть в личную жизнь и память другого человека я не могу объяснить.       — Тебе вообще не знакомо опредление эмпатии, да? — грустно вздыхает Кейт. — Выговорился бы, стало бы полегче. Ну… как хочешь.       — Не обижайся, Кейт, — он вытирает руки полотенцем. — Я понимаю, тебе интересно знать всё, но в моей жизни есть вещи и моменты, о которых я не хочу вспоминать, не хочу говорить вслух. И дело не в возможности «выговориться», а в том, что даже после «выговориться» не становится легче.       Кейт открывает было рот, чтобы что-то сказать, но осекается. По её лицу пробегает мимолётная тень понимания или даже больше — узнавания. Она подходит к нему.       — Прости. Мне просто показалось немного забавным и очень трогательным то, как ты вечно крутишь эту пуговицу. Я подумала: если ему так дорога одна пуговица, то как должна быть дорога сама Джейн? Я больше не буду донимать тебя, честное слово. Мир?       Клинт пожимает протянутую руку и желает Кейт спокойной ночи.       — Она даёт мне надежду, что Джейн ещё жива, — говорит он уже в дверях.       Перед тем, как лечь спать, Клинт долго смотрит в окно, за которым ветер неумолимо превращает город в один огромный бархан. Где-то там, внутри этой чертовой бури или, может, на другом его конце — Ванда.       «Я буду идти к тебе, насколько у меня хватит сил и даже дольше, — обещает он и снова сжимает в кулаке пуговицу. — Где бы ты ни была, что бы с тобой ни происходило сейчас — дождись меня».       Внезапно телефон, молчащий весь день, оживает и через пару секунд пищит и вибрирует, как ненормальный, не успевая реагировать на обрушившийся поток сообщений и уведомлений.       Клинт быстро смахивает с экрана всё лишнее и, увидев несколько заветных делений на индикаторе мобильного оператора, сразу же набирает Лору.       — Клинт! — кричит та сразу после первого гудка. Связь нестабильна, её голос порой трескается и запинается, но это лучше, чем ничего. — Где тебя носит, Бартон?!       — Прости, что так поздно. Ты не спишь?       — Какой «спишь»? Я тут чуть не поседела!       — Прости, — выдыхает Клинт и рассказывает о причинах своего исчезновения. — Я писал тебе, хотел предупредить, но сообщения не отправлялись.       — С тобой всё в порядке? — спрашивает она, успокаиваясь.       — Да. Но мы уже почти сутки заперты в четырёх стенах и ничего не можем сделать. Поиски встали.       — Какие «мы»? — удивляется Лора, а Клинт вспоминает, что так и не рассказал ей про встречу с Кейт, и исправляет это.       — Забавно, — отвечает она, выслушав. — А до этой бури ты успел что-то найти?       Клинт вспоминает про пластиковую руку.       — Очень оригинальное послание, — без тени иронии говорит Лора. — Продуманная психологическая атака, деморализует сразу на сто процентов. Ты думаешь, они засекли тебя?       — Не знаю, — Клинт с силой проводит ладонями по лицу. — Возможно, нет. Просто поняли, что Ванду ищут, но не факт, что узнали, что ищу именно я.       — Как поняли?       — Да хотя бы по взорванному дому. Взрыв был, значит, кто-то залез в дом, включил компьютер, чтобы найти информацию. Кстати, обставили всё как взрыв газа, представляешь?       — М-м-м. Заминировали трубы и замкнули сигнал на компе? — соображает она. — Да, я сегодня весь день копалась в видео с камер, поняла одну интересную вещь: там было несколько разных минивэнов. Отличались одной буквой в номере.       — Значит, просто путали следы? — горько усмехается Клинт.       — Однозначно. Пересадили Ванду в другую машину, а эти гоняли по городу для отвода глаз.       — Как мило с их стороны, — сжимает зубы он. — Я тут немного усовершенствовал дрон, если завтра эта чёртова буря закончится, можно запустить птицу в небо.       — Отлично. А тепловизор там есть?       — Теперь — есть! И не только он.       — Дашь порулить? — просит Лора, и Клинт не может удержаться от смеха с её былого юношеского азарта.       — Для того и делал. Подожди, — вдруг соображает он. — Ты сказала, что весь день занималась видео. А как же твоя работа?       — Да никак. Взяла за свой счёт неделю.       — И почему ты мне помогаешь?..       Вопрос риторический, Клинт даже не до конца осознает, что задал его вслух, на одном усталом выдохе, но — неожиданно — получает ответ.       — Потому что Ванда тебя любит.       Клинт медленно садится на кровать и пытается осмыслить услышанное. А Лора добавляет:       — Она тоже не чужой мне и Кейси человек, я волнуюсь за неё. А ты думал, я делаю это ради тебя? – с усмешкой спрашивает она. – Нет. Но Кейси – твой сын, и ему нужен отец. — Спасибо, — тихо говорит Клинт. Он и не думал, что Лора так внезапно оттаяла, и был благодарен ей за честность. — Кейси… Он дома?       — Да, он тоже прогуливает школу, как и я — работу. Я рассказала ему всё, он очень переживает за тебя и Ванду. И помогает мне, чем может. Разницу в номере машин он заметил.       Лора, видимо, прикрывает трубку рукой, потому что голос становится глухим, и зовёт Кейси.       — Привет, пап! — Клинт слышит запыхавшийся голос сына — видимо, тот бежал бегом из другой комнаты, чтобы поговорить с ним, — и смаргивает слёзы.       — Привет, ковбой! Как ты?       — В порядке. Ты же найдёшь Ванду? — взволнованно спрашивает тот. — Я очень соскучился по вам обоим.       — Конечно, дорогой. Конечно, я её найду, и мы вернёмся домой.       — До Рождества успеете?       Клинт улыбается:       — Постараемся.       — Хорошо, тогда я вас жду на Рождество! Ладно, мама просит трубку! Пока, пап, люблю тебя!       — И я тебя, малыш.       — Какие планы на завтра, Клинт? — спрашивает Лора. — Начнём сразу с дрона?       — Начнём, если буря уйдёт. Или, может, есть смысл просмотреть остальные склады.       — Не знаю. Теперь мне уже кажется, что склады просто отвлекают внимание. Они будто нарочно, для отвода глаз, оставили эти адреса на видном месте, эти похожие минивэны, эту руку пластиковую. Улики ради улик.       — Да, я тоже думал об этом. Если что, поднимем дрон, пусть собирает данные — на это тоже нужно время, — а мы поработаем на земле и посмотрим склады.       — А какой у него радиус приёма сигнала? — уточняет Лора.       — Тебе хватит, — уверяет её Клинт. — Не свалится, если я вдруг слишком далеко уеду.       — Хорошо. Тогда до завтра.       — Спокойной ночи.       Клинт сбрасывает звонок, снова ставит всё на зарядку и засыпает — впервые за эту неделю без разъедающего чувства тревоги и страха.