Вернуться домой

      5 дней назад       Сознание возвращается медленно, кажется чужим, тяжёлым, мутным и вязким, словно болотная жижа. Тело не слушается.       Вместе с сознанием возвращается и боль: лицо горит, будто его облили бензином и поднесли зажигалку, глаза – ещё сильнее.       Ванда пытается открыть глаза, но становится только хуже: кажется, будто глазные яблоки натирают наждачкой, смоченной в уксусной кислоте.       Она кричит и дёргается, надеясь встать и позвать на помощь или попытаться смыть с лица этот ад, но не может даже поднять руку. Она дёргается снова и снова, и в пронзённый болью разум постепенно проникает осознание: она связана.       – Не пытайтесь, мисс Максимов, – раздаётся голос откуда-то сверху. Он кажется очень знакомым, но боль мешает сосредоточиться. – Вам не выбраться.       – Кто вы? – хрипит она. Говорить тоже больно: каждое движение губ будто взрывает кожу на лице. Боль заставляет глаза слезиться, слёзы не приносят облегчения. – Что вы сделали со мной?!       – Очень правильные вопросы, мисс Максимов. Но, признаться, мне даже немного обидно, ведь мы с вами больше года неплохо дружили. Агент Джейн Беннер.       Пазл складывается.       – Сэм... – осознание прошибает холодным потом. – Как?! За что?! Не может быть... Нет...       – Да, Ванда, – она чувствует, как его ладони обхватывают её голову, и голос теперь звучит совсем близко. – Всё очень просто: мы наделили тебя этой силой, а ты решила, что она полностью принадлежит тебе, что ты можешь распоряжаться ею на своё усмотрение.       – Не понимаю... Не...       – Когда ты вместе с половиной мира вернулась из небытия, мы не сразу обратили на тебя внимание – проблем, знаешь ли, своих хватало. Да и рядом с тобой постоянно отирался тот лучник. Ему что, больше всех было надо? А потом ты вдруг исчезла.       Рука крепко сжимает её челюсть, заставляя голову запрокинуться. Ванда хрипит.       – Ты что возомнила о себе, м? Думала начать спокойную жизнь? Без магии, без хаоса, без нас?       – Хватит... Отпусти... – стонет от боли Ванда и почти теряет сознание.       Рука разжимается.       – Но мы всё равно нашли тебя, Ванда. Знаешь, как?       Ванда слышит в его вкрадчивом голосе эту наглую, самодовольную усмешку.       – Ты просчиталась. Устроилась работать в ФБР. Какая же ты дура, Ванда! Все твои данные и, главное, твоя фотография тут же попали в полицейские базы данных, а ты попалась нам. Но вот ведь незадача: магии в тебе было, как в курином яйце.       Ванда всхлипывает. Слушать его голос становится невыносимее, чем терпеть огненные вспышки в глазах.       – Мне дали задание: подобраться к тебе как можно ближе и выяснить, что же с тобой не так. Ты же всё это время была идеальной Джейн Беннер и ни разу не прокололась. Я, признаться, пару раз был готов сообщить, что ты не Ванда, что вы просто очень – очень! – похожи.       – Отпусти...       – А потом ты уехала в ту командировку в Вайоминг, – продолжает Сэм, игнорируя её. – А когда вернулась, от тебя фонило хаосом на весь Вегас! Я сразу же доложил об этом и получил новый приказ: забрать тебя и...       – Убить?       – Ну зачем убивать? Что мы, звери, что ли? Нет. Всего лишь забрать твою магию. Но ты, подруга, сумела снова нас удивить: не прошло и пары дней, как от хаоса не осталось и следа. Как ты это сделала, м? Ты же не уезжала из Вегаса, ты не могла сделать блокировку снова!       – Ты следил за мной?       – И пристальнее, чем ты думаешь! Я всё знаю о тебе, Ванда: как ты вставала по утрам, готовила тосты и кофе, собиралась на работу. Знаю, в какое кафе любила заходить после работы – там действительно вкусная паста с грибами, согласен. Знаю даже то, как ты, – Ванда чувствует, как его палец скользит по её плечам и груди, и вздрагивает от омерзения, – ласкала себя вечерами. Кого ты представляла в этот момент? Своего Вижена? Или того егеря, как его... Кори Ламберта?       – Ты псих, Сэм...       – Брось, – голос становится жёстким, в момент теряя все знакомые интонации «Сэма». – Я делал свою работу. И мне пришлось ускориться, когда ты сначала взяла долгий отпуск, а потом, вернувшись, внезапно заявила, что увольняешься и уезжаешь в Вайоминг! Алая Ведьма нашла свою любовь! Сенсация для первых полос всех американских газет! А твой избранник знает, кто ты на самом деле? – шепчет он в ухо. – Пришлось действовать очень быстро, буквально за день собирать это место и забирать тебя прямо с улицы!       – Он найдёт тебя... – Ванда едва сдерживает рвущийся наружу истеричный смех. – Найдёт!       – Найдёт? Егерь? Не смеши меня. Максимум, что он может найти, – белку в своём любимом лесу, а тебя... А тебя здесь не найдёт никто. Мы заберём из тебя хаос любой ценой, Ванда. Потому что он принадлежит нам!       – Нет... Не надо! Не делай этого! Я...       Она снова чувствует укол в шею, и слова сливаются в хриплый стон, и сознание снова утягивает её на самое дно болота.       – Она ваша, – Сэм оборачивается к людям в белых халатах. – Делайте, что нужно.       – А обязательно ей было рассказывать вот это всё? – спрашивает один, цепляя к её вискам электроды и подключая их к оборудованию. Второй ставит катетер в вену и стучит по капельнице, разгоняя препарат.       – Нет. Но мне хотелось, чтобы она знала, как сильно облажалась.       Ванда жмурится от яркого солнца, слышит крики чаек и облизывает солёные губы. Тёплые волны ласково облизывают стопы, и Ванда, улыбаясь, сжимает пальцами ног сырой песок и вдыхает полной грудью морской воздух.       – Решила прогуляться по побережью – и без меня?       Вздорогнув от неожиданности, Ванда оборачивается на голос и, просияв улыбкой, со всех ног бежит навстречу, в распахнутые объятия.       – Пьетро!       – Привет, сестрёнка!       – Где ты был? Как это всё?.. Ты жив!       Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди. Не может быть! Он жив!       – Конечно, жив! – беспечно улыбается брат. – А чего мне быть мёртвым?       – Где же ты был? – она обнимает ладонями лицо Пьетро, убирая непослушные серебряные волосы, и недоверчиво вглядывается в глаза.       – Далеко, – он накрывает её руки своими. – Но сейчас уже неважно, потому что я здесь, и мы вместе.       Ванда кивает и крепко обнимает брата.       – Побежим? – вдруг предлагает она и лукаво смотрит на него снизу вверх. – Как раньше!       – Не получится, сестрёнка, – тихо смеется Пьетро. – Я отдал свою силу тем, кому она принадлежит.       По лицу Ванды пробегает тень.       – Я не понимаю... Зачем?       – Чтобы быть свободным!       Он раскидывает руки в стороны, и кружится, и хохочет, запрокинув голову, а после подбегает к Ванде и берёт её за руки:       – Разве мы не этого хотели? Быть свободными!       Ванда улыбается, но её улыбка постепенно гаснет.       – Мы хотели... справедливости.       – Да! – Пьетро быстро кивает. – И для нас, и для нашей страны! И хотели отомстить Старку! А когда бы это закончилось, мы стали бы свободными! Ты ещё можешь вернуть себе свободу – так же, как и я!       – Как? – тихо спрашивает Ванда, мягко отнимая руки из ладоней брата.       – Отдай свою силу. Отдай хаос, и всё закончится!       Ванда пятится.              – У меня больше нет силы. Нет хаоса!       – Конечно, есть! Он внутри тебя! И всегда был внутри тебя! Открой сознание, выпусти хаос! Ты будешь свободной, Ванда!       – Нет... Ты не Пьетро. Пьетро умер, погиб, спасая других.       – Не говори глупости, сестрёнка, – нервно дёргает бровью брат, – ты же видишь, что я здесь!       – Я не знаю, кто ты, но ты не Пьетро, – твёрдо говорит Ванда. – Я видела его тело, была на его могиле. Брат умер, и ты – не он.       Ванда резко проваливается в болото.       – Продолжайте, док, – велит Сэм, невозмутимо рассматривая мониторы. – Что там у нас на очереди?       Ванда медленно спускается по лестнице дома – просторного, светлого, такого, о каком она всегда мечтала, с уютными спальнями на втором этаже и гостиной с потрескивающим камином на первом.       – Мама! – ей навстречу бегут двое мальчишек – похожих друг на друга, но при этом – совершено разных – и обнимают с двух сторон, прижимаясь головами к её животу.       Ванда машинально обнимает их и лихорадочно пытается вспомнить, когда она успела стать мамой и что вообще происходит.       – Дорогая, я дома! – Ванда слышит, как хлопает входная дверь, и мальчишек словно сдувает ветром.       – Папа!       Ванда спускается, и выглядывает из гостиной в прихожую, и тут же оказывается в объятиях Вижена.       – Вот ты где! – он улыбается и мягко целует её.       У Ванды перехватывает дыхание, руки сами ложатся ему на плечи.       – Мама! Можно нам собаку?       Она отстраняется от Вижена и растерянно смотрит вокруг: мальчишки, только что скакавшие вокруг неё и Вижена, стоят смирно и держат на руках щеночка. Ванда хватается за голову и почти падает. Вижен подхватывает её и грозит сыновьям пальцем.       – Что происходит? Что происходит? – бормочет Ванда. – Оставь меня... Оставь...       – Любимая, что с тобой? – Вижен опускает её в кресло, присаживается перед ней и с тревогой заглядывает в глаза.       – У меня нет детей... Кто они? Откуда они? Что случилось?       Вижен оборачивается к мальчишкам:       – Бегите играть на улицу, мальчики. Маме нездоровится, не донимайте её сегодня.       Те, кивнув, убегают вместе с собакой, а Вижен осматривает голову Ванды и грустно вздыхает:       – Я так и думал. Видимо, ты упала и ударилась – вон какая шишка на затылке! И на мгновение забыла, что у тебя есть я, есть Билли и Томми.       – Забыла... о детях?! – в ужасе шепчет Ванда и закрывает руками живот.       – Ничего, такое бывает, – Вижен обнимает её и утешающе гладит по голове. – Поцелуй меня, и всё пройдёт.       Ванда медленно качает головой.       – Нет... Я не могу.       Она выбирается из его объятий.       – Да что с тобой сегодня? – хмурится Виж.       – Это всё неправда! – Ванда срывается на крик. – Какой дом?! Какие дети?! Тебя нет... Тебя больше нет!       – Видимо, ты ударилась сильнее, чем я думал, – мягко улыбается Вижен. – Дотронься до меня, прикоснись и поймёшь: я есть.       Ванда зажмуривается и мотает головой.       – Прочь из моей памяти! Прочь! Вижен мёртв! Я забрала его из М.Е.Ч.а и собственными руками похоронила!       Идеальная сказка сменяется кошмаром, кошмар сменяется сказкой, а та – новым кошмаром. В сознании мелькают лица родителей, брата, Вижена: они то просят её спасти их от смерти, спасти от гибели её детей, изменить реальность с помощью магии хаоса, то вновь рисуют идеальную жизнь, где нет ни смерти, ни страха, ни боли. И что-то важное уходит прямо сейчас, что-то очень важное уходит, оставляя внутри холодную, невыносимую пустоту. Ванда кричит.       – Ну что, есть успехи? – Сэм решительным шагом заходит в лабораторию и хмурится, когда «белые халаты» разводят руками. – Вы её тут уже четыре дня маринуете! И всё без толку?       – Мы уже всё перепробовали: и кошмары, и образы всех её любимых людей – она сопротивляется! – говорит один.       – Образ этого Ламберта тоже использовали?       – Пытались много раз. Она не реагирует на него, не даёт вытащить из памяти. Или у нас слишком мало информации о нём.       – Или не такой уж он и любимый, как она говорила, – Сэм дёргает бровью. – Но не мне вас учить, Грэг. Увеличьте дозу!       – У неё и так уже вместо крови смесь релаксантов и нескольких психотропов, – возражает тот. – Мы поддерживаем дозы на максимально возможном уровне, Айзек. Увеличим – и она труп.       – Нет, её труп нам не нужен, – поджимает губы Сэм или, вернее, Айзек. – По крайней мере, пока магия хаоса не в наших руках.       – У неё в сознании будто стена стоит, – второй учёный, на бейджике которого значится фамилия Эндрюс, обходит железную каталку, на которой лежит привязанная ремнями Ванда, и снимает очки. – Мы не можем её пробить.       Айзек нервно хрустит пальцами:       – Это наверняка действие того укола, что когда-то заблокировал её мутацию.       Он обходит лабораторию кругом, будто бы задумчиво рассматривает шокер и бережно стряхивает с него невидимую пылинку.       – Пробивайте, – говорит он спокойно, как будто всего лишь просит официанта добавить в чек салат с креветками. – Если хаос заперт так глубоко в ней, ломайте стену, – он кивает на шокер, сам цепляет первый электрод к руке Ванды и вдруг, присмотревшись, хмурится: – А это что ещё такое? Вы хотя бы смотрите за ней или нет?       Грэг и Эндрюс сразу начинают суетиться вокруг Ванды, ставят ей несколько уколов и следят, пока они подействуют.       – Переоденьте её и вызовите уборщиков, – брезгливо морщится Айзек. – Терпеть не могу запах крови. Так о чём мы? – будто вспоминает он и закрепляет новые электроды на теле Ванды. – Если не получим хаос в чистом виде, получим Алую Ведьму на чистом листе сознания.       Учёные переглядываются.       – Ты хочешь, чтобы мы стёрли Ванду?       Айзек пожимает плечами:       – Этого хочет «Гидра».