Вернуться домой

      Клинт тянет ручку двери, и та ожидаемо не поддаётся, и ему нужно искать другой путь. Наружний вход в подвал не просто заперт — наглухо замурован бетоном, на окнах второго этажа стоят решётки. Он пробегает взглядом по дому, мысленно прокладывая маршрут, потом с разбега, оттолкнувшись от стены, взбирается на козырёк подъезда, подтягивается на решетке, поднимается до окон третьего этажа и, балансируя на корзинах для кондиционеров и надеясь лишь на то, что крепления не рухнут под его весом, добирается до первого открытого — точнее, разбитого — окна.       Пустые офисные помещения, судя по их унылому состоянию, уже не первый год безуспешно сдаются в аренду, но сейчас Клинту это на руку: здесь нет ни припозднившихся сотрудников, ни охраны, ни сигнализации.       Клинт быстро находит выход и бегом поднимается на самый верхний, пятый, этаж, методично проверяя каждый угол и без зазрения совести взламывая двери. Дверь, ведущая в подвал, его приятно удивляет: сразу за обычной, запирающейся на простой замок, его встречает титановая с магнитным — или каким-то другим, он не вникает в подробности — замком.       — Вообще ни разу не подозрительно! — ворчит Клинт под нос и только собирается воткнуть в систему стрелу с глушителем, как дверь пищит и отъезжает в сторону.       Клинт успевает шагнуть за угол и, дождавшись, пока человек пройдет мимо, зажимает ему рот, сильно бьёт ребром ладони по шее и отправляет отдыхать под лестницу.       — Кейт бы сейчас сказала: ой, а вдруг это просто охранник просто охраняет подвал! — бубнит он, забирая у «просто охранника» автомат, шокер и пропуск, надевает поверх колчана его куртку и чёрную маску-балаклаву и пристёгивает его к трубе его же наручниками. Надо бы заткнуть ему рот, чтобы, если вдруг очнётся раньше, не начал орать на всю округу, но ничего подходящего под рукой нет.       Он беспрепятственно заходит в дверь, свободно проходит по всем помещениям — на него обращают внимания не больше, чем на обычного охранника, Клинт даже кивает кому-то и перекидывается парой дежурных фраз — и осматривается: это очень похоже на современную, хорошо оснащённую мощным оборудованием и хорошо охраняемую военную лабораторию. И подпольную, причём во всех смыслах.       Первое помещение самое большое: в его центре огромный промышленный электрогенератор, вдоль стен — оборудование, в назначение которого Бартону и вникать не хочется. Второе — поменьше: там стоят столы и работают компьютеры, беспрестанно анализирующие поток данных.       Всего в подвале около двадцати человек: трое в штатском, четверо в белых халатах, остальные — охранники.       Будто случайно проходя мимо двери, ведущей в третье помещение, Клинт бросает мимолётный взгляд через стекло и едва сдерживается, чтобы не ворваться туда в ту же секунду и не перебить всех, кто находится рядом с бьющейся в судорогах Вандой.       Клинт снова бегло осматривает большой зал и просчитывает атаку. Он обходит генератор так, чтобы быть в поле зрения как можно меньшего количества людей, кладёт на него автомат, быстро скидывает куртку и втыкает стрелу с глушителем в щиток. Генератор щёлкает и, издав «нервное» гудение, смолкает. Вместе с ним отключаются приборы и основное освещение, и тут же включается освещение аварийное — тусклое, ненадёжное.       Это занимает всего пару секунд.       Клинт же, воспользовавшись растерянностью «персонала» лаборатории, начинает работать: точными выстрелами снимает охрану с верхней площадки, двумя одновременными бросками клинков пробивает виски ещё двоих охранников.       В лаборатории начинается паника: люди суетятся, пытаются сопротивляться и стрелять, но Клинт не стоит на месте и всё время перемещается, мелькает то в одном конце зала, то в другом, не позволяя взглядам зацепиться за него и выследить. Он подбирается ближе и безжалостно сворачивает шеи тем, кто пытается по рации связаться и вызвать подмогу, дротиками отправляет в паралитический нокаут охранника, добежавшего до генератора, и метнувшегося к выходу человека в белом халате, несколькими выстрелами пресекает попытки схватиться за автоматы.       Один из «штатских» пытается напасть на него с кинжалом, и Клинт, перехватив руку, вгоняет этот же кинжал ему в сердце. И только после этого замечает в дверях Кейт. Та смотрит на него огромными глазами, полными дикого, почти первобытного ужаса. Она сжимает побелевшими пальцами свой лук, и Клинт замечает несколько её стрел, нашедших свою цель.       — И давно ты здесь? — спрашивает Клинт.       Та неопределённо пожимает плечами.       — Понятно. Если остаёшься со мной, — говорит он, — проверь живых. Свяжи и заткни рты… чем угодно. Один на выходе, под лестницей.       Клинт оборачивается на звук открывающейся двери в третье помещение, сразу же узнаёт лицо того самого «Сэма из отдела почты» и без раздумий отправляет стрелу ему промеж глаз. Тот обрушивается на спину, глаза стекленеют, изо рта изливается струйка густой тёмной крови.       Клинт перепрыгивает через него и за полминуты разбирается с оставшимися двумя людьми в белых халатах.       Здесь всё ещё горит свет, работают мониторы и гудит странное, похожее на кальмара с щупальцами, оборудование — значит, всё здесь работает от другого источника энергии, ещё более мощного, и, возможно, поэтому здесь не сразу заметили бой за дверью. Клинт выдёргивает из розеток всё, что только видит, и, стянув с себя балаклаву, подбегает к Ванде.       — Господи… — невольно вырывается у него.       На ней нет одежды, только тонкая белая простыня прикрывает её тело от колен до плеч, а широкие жёсткие ремни сдавливают её и крепко прижимают к каталке, лишая возможности не только двигаться, но и нормально дышать.       Клинт хочет коснуться щеки, но так и не решается: её лицо — сплошная кровотощая рана. Он прикладывает пальцы к сонной артерии и с замиранием сердца нащупывает едва различимый пульс.       — Жива… Ты жива!       Клинт осторожно снимает с неё электроды, аккуратно извлекает катетеры, зажимая вены пальцем на несколько секунд, бережно режет ремни и старается не причинить лишний раз боли.       — Клинт…       Он вздрагивает и всматривается в лицо Ванды, но она всё ещё не подаёт признаков жизни. Кейт подходит ближе.       — Двое живы, но ещё без сознания, — тихо говорит она, и голос её дрожит. — Я сделала, как ты сказал.       — Проверь этих.       Кейт, не двинувшись с места, смотрит на Ванду, и её лицо медленно вытягивается.       — Но… Это же… Это…       Один «лаборант» на полу хрипло стонет, и Клинт, оставив Ванду, подходит к нему и за волосы отдирает от пола.       — Зачем вы это сделали? — спрашивает он срывающимся голосом и слышит в ответ нездоровый смех.       — Хайль Гидра! — человек с силой раскусывает пломбу с ядом, и Клинт яростно бьёт его лицом о бетонный пол.       — Твою мать! — рычит он и быстро проверяет третьего, ножом удаляет пломбу из его зуба и крепко связывает, точно так же удаляет пломбы тех, кого связала Кейт, а после возвращается к Ванде: — Всё, моя хорошая, я здесь. Держись.       Он осторожно поднимает её на руки вместе с простынёй и с ужасом понимает, что почти не чувствует веса. Он выносит Ванду на улицу и идёт к машине.       — Кейт, — зовёт он, слыша её сопение за спиной. — Ей нужно в больницу.       — Я вызову скорую!       — Нет. Посмотри сейчас, где есть хирурги и офтальмологи, отвези её в ближайшую и передай врачам. Оставайся там.       Кейт быстро гуглит, а Клинт бережно укладывает Ванду на заднее сиденье и целует её руку.       — Держись, родная, уже почти всё.       — Я нашла, — говорит Кейт и показывает Клинту адрес. — А ты не поедешь?       — Я пока останусь здесь. Нужно закончить начатое.       Кейт кивает, и Клинт закрывает дверцу, проверяя, что дверца не задевает ноги Ванды. Проводив машину взглядом, он сначала пишет Лоре, что нашёл Ванду живой, а после набирает номер и следом — код спецлинии, который до сих пор помнит наизусть.       — Привет, Ник, — говорит он, едва только на том конце берут трубку. — Гидра отрастила голову.       Про эту линию когда-то знали всего трое: он, Наташа и Николас Фьюри — и, подключаясь именно к ней, Клинт был уверен, что Фьюри, едва только поймёт, какой звонок поступает на телефон, поставит на уши всю Америку.       — Твою мать, Бартон… Сукин ты сын! — сипит трубка голосом Фьюри, но уже через десять секунд тот берет себя в руки: — Где ты?       — В Вегасе, на Растон-роуд. Я пришлю координаты.       — Сколько их?       — Живых — трое. Нет, четверо, — уточняет он, вспомнив про охранника под лестницей. — Двое из охраны, один учёный, один штатский.       — Ты знаешь, что им было нужно?       — Да. Ванда.       — Она в порядке?       — Она… жива. Её везут в госпиталь «Санрайз» на Юг-Мэрилэнд… — Клинт вдруг вспоминает, что именно там Ванда была перед тем, как её похитили.       — Я понял. Жди, я отправлю к тебе людей, у меня как раз группа на задании недалеко от Вегаса. Но потребуется время.       — Я жду. И ещё…       — Слушаю.       — Я сильно наследил, Ник. Мне нужен карт-бланш.       — Мог бы и не говорить, — отвечает Фьюри. — Считай, что он у тебя уже есть.       Он сбрасывает звонок, и Клинт возвращается в подвал: собирает всё оружие в одном месте, стаскивает пленных в помещение с компьютерами и запирает дверь, ещё раз проходит по трупам, на всякий случай проверяя пульсы, и внимательно изучает записи в лаборатории, где держали Ванду.       И едва сдерживает слёзы: для них, этих тварей, которых просто невозможно назвать людьми, она была всего лишь «объектом», не поддающимся их действиям. Он пробегает взглядом по ровным строчкам, по педантичным записям о том, в какое время и в каком количестве «объекту» вводили тот или иной препарат, подробно описывали процесс и результат. Как через несколько дней к препаратам добавили электрошок, постепенно прибавляя мощность.       — «Хаоса нет», — читает Клинт почти в каждой строке. — Хаоса нет. Им была нужна твоя магия… Бедная моя…       Через несколько часов он встречает агентов Фьюри и передаёт им всю лабораторию, всё, что удалось найти, кроме записей из лаборатории — они могут пригодиться врачам, — и, оставив Щ.И.Т. разбираться с ошмётками Гидры, ловит такси.