Вернуться домой

      Следующее утро начинается со стратегического решения пойти в столовую и хорошенько позавтракать. Клинт при этом доволен, как слон: это предложила Ванда, значит, у неё наконец проснулся аппетит, и это отличный знак того, что ей действительно стало намного лучше.       В холле 5В Клинт притормаживает.       — Что? — удивляется Ванда.       — «Мемориала» нет, — Клинт даже сверяется по карте, чтобы убедиться, что это действительно тот самый холл, где ещё вчера висела его огромная фотография в траурных тонах.       — А… Так он здесь был? — соображает Ванда и оглядывается. — Может, Фьюри снял?       Клинт фыркает: от кого, от кого, но от директора Щ.И.Та такой щедрости не дождешься.       — Тогда Кейт, — предполагает Ванда.       Клинт представляет, как Бишоп ночами бесшумно крадётся по коридорам, а потом волочет за собой тяжёлые экраны, громыхая на всю базу, и даже чуточку жалеет, что не стал свидетелем этой возможной сцены. С другой стороны — зная Кейт и её неуёмный энтузиазм, — она вполне могла втянуть в эту авантюру того же Прэтта или даже Сэма и Скотта, заставить их тягать тяжести, пока она руководит процессом.       — Ну, спросим по случаю, — кивает Клинт.       В столовой, как ни странно, почти никого нет, занято всего пара столиков, и за одним — точнее, за несколькими сдвинутыми вместе столиками — Клинт замечает «своих»: Сэма, Скотта, Роуди и — куда же без неё — Кейт. И с ними ещё одну девушку — с короткими тёмными вьющимися волосами и в джинсовке, — которую прежде никогда не видел. Кейт же, заметив их в дверях, тут же вскакивает и бежит навстречу.       — Ванда! — кричит она и бросается ей на шею.       Ванда, которая никогда не видела её лица, сначала вздрагивает, но потом узнаёт по голосу и обнимает в ответ.       — Я так рада, что с тобой всё хорошо! — тарахтит Кейт. — Я думала вчера зайти, но не стала, не хотела вам мешать! Брюс рассказал нам, что всё хорошо и ты отдыхаешь! Ой, — спохватывается она, — берите там подносы и еду и идёмте к нам, сейчас вам стулья поставим!       Она уносится, а Ванда смотрит на Клинта, но тот только разводит руками: а что, он предупреждал про её режим бешеной фанатки. Но как, однако, быстро она здесь освоилась!       Наполнив подносы, они подходят к столу, где для них уже действительно готовы места.       — Ванда! — Скотт, Сэм и Роуди встают, чтобы поприветствовать её и обнять. — Рады снова видеть тебя! Команда Кэпа почти в сборе!       — Роджерс был бы этому рад, — улыбается Ванда.       — А, — вспоминает Сэм и поворачивается к незнакомой Клинту и Ванде девушке: — Америка Чавес.       Та тоже поднимается и подходит к Ванде.       — Рада познакомиться, мэм! Я так много слышала про вас и… рада, что теперь… вы в порядке! — запинается от волнения она и краснеет пятнами по всей шее.       — Только не называй меня «мэм», очень тебя прошу! Просто Ванда.       Америка быстро и радостно кивает, и все садятся на свои места.       — «Мэм» и «сэр» — кошмар, да? — тихо говорит Клинт на ухо Ванде, и та прыскает со смеху.       Завтрак проходит весело: ребята рассказывают о том, что Клинт пропустил за семь лет отсутствия, хохочут над забавными и нелепыми случаями, произошедшими с ними на миссиях, и Клинт благодарен, что больше никто и ни о чём их не расспрашивает.       — А что было весной? — вдруг вспоминает Ванда. — Фьюри меня нашёл, сказал, что мир вот-вот взлетит на воздух… Что случилось-то?       — А, — беспечно отмахивается Скотти. — Нашествие Стрэнджей.       — Это как? — одновременно спрашивают Клинт и Ванда.       — А вон, — Скотт кивает на Америку, — у неё спроси.       — Я же уже извинилась! — вжимает голову в плечи она.       Клинт замечает заинтересованный взгляд Ванды и думает, видимо, о том же, о чём и она: какие же силы, скрытые в этой невысокой юной девочке, привели к такому коллапсу?       — Я могу путешествовать по параллельным вселенным, — виновато сводит брови та. — Создаю порталы между ними. Ну и один раз просто что-то пошло не так…       — Ага! — подхватывает Сэм. — Она пробила разом восемь или десять вселенных! Одним порталом! И этим заинтересовались их чародеи.       — То есть Стрэнджи, — уточняет Роуди.       — Ну да. Кто-то посчитал наш мир угрозой, у кого-то в принципе не всё в порядке с головой было, а кто-то искал один тёмный артефакт, Даркхолд.       — Здесь, в нашем мире? — удивляется Ванда.       — А ты что-то слышала о нём? — спрашивает Сэм.       Ванда, честно подумав, качает головой:       — Нет, сейчас слышу впервые. А что это такое вообще?       — Книга тёмных заклинаний, — отвечает Сэм, — или что-то в этом роде. Жуткая штука, на самом деле. Развращает душу владельца, может свести с ума, лишить разума… Но я не маг, подробнее не расскажу.       — Надеюсь, она не попадёт в дурные руки, — хмурится Ванда. — Страшно представить, что может случиться… Ну а что дальше-то было?       — Да особо ничего. Фьюри собрал команду, но в основном, конечно, с ними сражались маги Камар-Таджа и наш Стрэндж. Разогнали их по домам, а потом Америка закрыла портал.       — Правда, это было не так скучно, как ты сейчас описал, — добавил Скотти, и все грянули смехом.       — Ладно, теперь признавайтесь, кто снял мемориал в холле? — спрашивает Клинт, дождавшись, пока смех стихнет.       — Да мы все, — отвечает Роудс. — И не только в холле — по всей базе.       — Но это была её идея, — тут же сдаёт Скотт и тычет пальцем в сторону Кейт.       Клинт медленно прикрывает глаза, передавая ей безмолвное «спасибо», и Кейт, быстро кивнув в ответ, опускает взгляд в свою тарелку и изо всех сил старается не улыбаться во всё лицо.       На обратном пути из столовой их догоняет Мария Хилл.       — Клинт, идём со мной, — говорит она, а Ванда взволнованно сжимает его руку.       Клинт ласково касается её щеки, показывая, что переживать не о чем.       — Ванда, — добавляет Хилл, — а тебя ждёт доктор Беннер.       — Встретимся позже, — шепчет Клинт, целует Ванду в лоб и следует за Марией.       — Он ждёт, — говорит она, когда они, поднявшись чуть ли не на самый последний этаж базы и пройдя целый лабиринт коридоров, останавливаются перед высокой, под самый потолок, двустворчатой металлической дверью.       Клинт, оценив маршрут, которым его вела Мария, и распахнувшиеся перед его лицом тяжёлые створки, пытается не скончаться от пафоса.       Кабинет Фьюри, которым, судя по тонкому слою пыли на полу, тот пользуется не чаще, чем расчёской, предпочитая быть среди своих агентов в гуще событий, отличается присущим ему минимализмом: по сути, ничего, кроме огромного стеклянного стола и пары кресел на противоположных его концах, в нём и нет.       В дальнем кресле Фьюри и сидит.       — Ты хотел меня видеть?       Клинт кивает, и Фьюри показывает ему на второе кресло, предлагая сесть. Клинт хмыкает: в этом весь Ник! Ещё вчера он устраивал обнимашки возле джета, а сегодня воздвиг между ними стеклянную пропасть весом в полтонны, чтобы напомнить, кто тут директор Щ.И.Та, а кто – номинальный покойник.       — Говори, я слушаю тебя, — Ник, расслабленно развалившись в кресле, скрещивает руки на животе.       Клинт садится.       — Я не хочу показаться невежливым или неблагодарным, — начинает он, — напротив, и я, и Ванда очень признательны за помощь Щ.И.Т.а, но скоро Рождество, и мы хотели бы встретить его дома, и… я должен увидеться с сыном.       Фьюри слушает его внимательно и чуть прищурив единственный глаз, а потом внезапно начинает хохотать.       — Признавайся, Бартон, когда ты звонил мне из того подвала, то сразу решил, что этим звонком подписываешь себе кабалу и что живым я тебя из Щ.И.Т.а не выпущу?       Клинт бормочет что-то себе под нос, но в целом — да, примерно так он и думал.       — Клинт, — вдруг становится серьёзным Фьюри. — Вы здесь не в плену. Вы можете уехать, когда сами того пожелаете или когда Беннер скажет, что Ванда больше не нуждается в его услугах.       — Но…       — Конечно, я бы хотел заполучить тебя обратно, не отрицаю, — продолжает Фьюри, не дав Клинту вставить и слова, — и предложить тебе, например, должность главы разведки. Или ты, с твоим полевым опытом, мог бы стать отличным наставником. Ты мог бы научить нашу молодежь тому, чему не может ни один из моих ныне действующих агентов. Но решать тебе.       — И я могу отказаться? — уточняет Клинт, всё ещё не понимая, в чём подвох.       — Конечно, — кивает Ник. — Не приковывать же тебя цепями к этой базе!       — И всё же… Мы в долгу перед тобой — я и Ванда, — говорит Клинт, слишком хорошо зная, насколько внезапно Щ.И.Т. может напомнить об ответной услуге. — И когда понадобится, я прошу тебя взять этот долг только с меня. Не с Ванды. Пообещай мне, Ник.       Фьюри обоими локтями наваливается на стол.       — Слушай, Бартон, мне начинает казаться, что я в твоих глазах что-то вроде крупного мафиози, — говорит он, а Клинт внезапно и впрямь начинает видеть сходство — вот надо же было ему сказать! — Давай так — чтобы тебе было спокойнее: ты разнёс лабораторию Гидры, ты передал живых агентов, которые перед своей закономерной кончиной успели нашептать мне на ушко немало полезных сведений. И в благодарность за это я — то есть Щ.И.Т, конечно, — помог Ванде восстановить здоровье. Услуга за услугу, и мы в расчёте. Идёт?       Клинт, помедлив, кивает.       — Я могу идти?       Фьюри поднимается из кресла, и Клинт встаёт тоже.       — Можешь. Если, конечно, у тебя нет других вопросов.       Клинт качает головой и, снова поблагодарив его за помощь, выходит из кабинета. Разговор с Фьюри, Клинт вынужден признаться самому себе, оказался не таким, каким он себе представлял: он действительно не верил, что Щ.И.Т. оставит их в покое, — но теперь, кажется, они с Вандой действительно свободны.       Клинт находит Ванду прямо возле дверей медблока.       — Ну что, как дела? — спрашивает он, заключая её в объятия. — Что сказал док?       — Что всё хорошо, — улыбается Ванда. — Но лучше остаться хотя бы на день под присмотром врачей.       Клинт кивает.       — Значит, останемся, особенно если так сказал Брюс. Прогуляемся?       — По базе?       — По Нью-Йорку! — хулиганя, Клинт быстро целует Ванду в шею, заставляя её смущённо краснеть.       Его и раньше ужасно веселило то, как она смущалась проявления чувств на людях — даже если он просто обнимал её в маркете. Правда, ночами, когда они оставались наедине в их спальне, от этого смущения не оставалось и следа.       — Док не запрещал тебе выходить на улицу?       — Не знаю, — задумывается она, — он ничего не говорил.       — А сама себя как чувствуешь? Силы есть?       Ванда, смеясь, кивает.       Получив одобрение от Беннера, они берут такси.       — Представляешь, как агенты Фьюри пользуются услугами такси? — тихо смеётся Клинт, помогая Ванде надеть пальто. — «Будьте добры, мне к секретной базе Щ.И.Та!»       Ванда смеётся тоже, а потом смотрит на него серьёзно.       — Зачем Ник хотел тебя видеть?       — Это не он, а я просил о встрече.       — Но зачем?       Клинт засовывает руки в карманы куртки и внезапно натыкается на пуговицу. Сначала хочет отдать Ванде, но сразу же передумывает: показать ей пуговицу сейчас — значит опять напомнить о днях, проведённых в аду.       — Не волнуйся, родная, всё в порядке. Мы просто поговорили.       — Знаю я твоё «просто», — ворчит Ванда, заматывая шарф вокруг шеи. — Оно обычно значит, что всё будет очень… непросто!       — Не в этот раз, — смеётся Клинт. — Идём?       Нью-Йорк встречает их сказочным снегопадом и абсолютным, неподдельным духом нью-йоркского рождества.       — А какое сегодня число?! — вдруг спрашивает Ванда. — Я совсем забыла, что Рождество уже вот-вот наступит.       — Да, через три дня, — откликается Клинт.       — Вот бы успеть вернуться в Ландер, — шепчет Ванда, выглядывая в окно такси, и Клинт с ней полностью в этом согласен. — А куда мы едем?       — По местам боевой славы, — усмехается Клинт и, пока Ванда терзается догадками, что же это значит, просит остановить возле Рокфеллеровского центра, где во всем блеске и славе сияет рождественская ель.       — Ты, верно, шутишь? — тихо смеётся она. — Ты просто вспомнил, как однажды забрал меня отсюда, чтобы я провела Рождество с вами на ферме?       Клинт кивает и смахивает снежинки с её плеч.       — А что, и горка тогда отличной получилась. Хоть и не таяла до мая, пока ты снова не приехала.       — Знаешь, — вдруг говорит Ванда и прижимается к его плечу. — Я ведь тогда загадала желание… Прямо перед тем, как ты позвонил.       — Какое?       Она поднимает на него взгляд.       — Семью.       Вместо ответа он целует её и думает, что её желание всё же сбылось, хотя, возможно, совсем не так, как она предполагала. Что, в принципе, очень в духе человеческих желаний и самой Вселенной, которая любит сначала хорошо затянуть петлю на шее и выбить табурет из-под ног, а уж потом исполнять желания.       А после они едут в парк — рядом с домом, где когда-то жила Ванда, — где однажды Клинт заставил Ванду бегать после жесточайшего похмелья, где учил её стрелять из лука и где они однажды, в один очень жаркий день, устроили битву на водяных пистолетиках и втянули в него если не половину посетителей парка, то точно всех их собак.       И ужинают в уютном кафе неподалеку, куда прежде после тренировок забегали за пончиками.       — Нет, ну кофе по-прежнему отвратительный, — невольно морщится Клинт и отодвигает чашку подальше, и Ванда сразу верит ему на слово и не прикасается к своему.       Они возвращаются на базу, когда над городом сгущаются сумерки: Ванда начинает часто-часто моргать, щуриться и встряхивать головой.       — Клинт… Брюс предупреждал…       — Всё, едем на базу, — сразу же говорит он, и ловит такси, и помогает Ванде сесть.       Только на базе, куда они — спасибо всё тем же пробкам — добираются часам к девяти вечера, благодаря яркому освещению, её зрение снова приходит в норму.       — Ничего, Брюс же сказал, что это временно, — говорит она и падает на кровать, раскинув руки.       — Устала?       Ванда качает головой и улыбается.       — Нет, наоборот. Это был очень хороший день — столько прекрасных воспоминаний! Спасибо тебе! Всё, хочу в душ!       Клинт провожает её с улыбкой и тоже идёт в душ, но не следом за ней, а в свою комнату: слишком мало времени прошло, и он всё ещё боится причинить ей боль — лучше подождать столько, сколько потребуется.       Когда же возвращается, то замечает на столе Ванды запечатанный конверт. Открыв и довольно улыбнувшись, Клинт ставит телефон на зарядку, садится за стол и лезет в интернет.       Когда Ванда возвращается в комнату, Клинт, к тому времени уже успевший убрать конверт, быстро закрывает страничку.       — Что ты там делаешь? — улыбается Ванда и встряхивает подсушенные волосы.       — Сюрприз, — хитро прищуривается Клинт. — Потом узнаешь.       Ванда подходит ближе, обвивает руками его плечи, касается носом виска и целует за ухом.       — Это что, взятка? — тихо смеется Клинт, и ему тут же становится не до смеха, потому что Ванда поцелуями спускается ниже, пальцами наощупь расстёгивает пару верхних пуговиц и пробирается под рубашку.       — Ого! — выдыхает Клинт и ловит её руки. — Я сейчас правильно тебя понял?       — Да! — она ловко садится на его колени и принимается за другую сторону шеи.       — А тебе уже можно? — спрашивает Клинт, придерживая и поглаживая её бёдра, и шумно выдыхает: поцелуи Ванды попадают точно в цель, и по его телу прокатывается волна жара. Ух-х.       — Если хочешь, я могу прямо сейчас сходить к Брюсу и спросить, — мурлычет она ему в ухо.       Клинт на мгновение представляет его лицо, если Ванда действительно прибежит с уточнениями.       — И ты хочешь прямо здесь, на базе Щ.И.Та?.. — спрашивает он, жмурясь, и тут же жалеет, что спросил, потому что Ванда оставляет в покое его шею и выпрямляется.       — А почему нет? — беспечно пожимает плечами она. — Это же, можно сказать, под носом у Фьюри! Почти как целоваться за углом дома с соседским мальчишкой, пока бабушка не видит!       Клинт даже не спрашивает, откуда она знает, каково это, искренне впечатлившись тому, что Фьюри впервые в истории человечества сравнили с бабушкой.       — И не боишься, что может быть больно?       Ванда вздыхает и говорит неожиданно серьёзно:       — Знаешь, чего я действительно боюсь? Больше всего на свете.       У Клинта внезапно оказывается столько подходящих ответов, что проще сказать «не знаю», чем перебирать варианты.       — Чего?       — Того, что я всё ещё в кошмаре Гидры. И что ты в любую минуту можешь сказать «Ванда, верни хаос тем, кому он принадлежит», и я не смогу сопротивляться и отказаться, потому что это… ты.       Клинт холодеет — словно ужас, вызванный словами Ванды, пробирается в самое сердце — и больше не задаёт вопросов.       — Если я так когда-нибудь скажу, — хрипло и тоже без тени улыбки говорит он, — убей меня первым, что попадётся тебе под руку.       – Клинт... – растерянно вздыхает Ванда.       А он рывком привлекает её к себе, и долго целует, и поднимается вместе с ней, и аккуратно опускает её на пол. Обнимает со спины, развязывает пояс халата и медленно спускает шёлковую ткань с её плеч, сбрасывает на пол. И целует спину — вдоль позвоночника вверх — медленно, нежно, поцелуями вырисовывая узоры на её коже.       Он обнимает Ванду, и она, прижавшись к нему, накрывает ладонями его руки, скользящие по её телу. Клинт убирает её рыжие волосы на одну сторону, а она откидывает голову на его плечо, подставляя шею под поцелуи, и довольно постанывает, а после поворачивается к нему и жарко ловит губы.       Клинт подхватывает её на руки и опускает на кровать, на прохладные простыни.       — Если будет больно, обязательно скажи, — просит он.       И целует лодыжки, колени, запястья, — там, где ещё недавно её до кровавых синяков стягивали грубые ремни, – зацеловывает живот, миллиметр за миллиметром. Касается губами почти незаметных следов на ладони, тонкого шрама на лбу — от его начала и до конца, — целует глаза. Ванда тихо стонет его имя и нежно въерошивает волосы на его затылке.       — Как же хорошо, — шепчет она, когда он поцелуями ласкает её шею, и сама расстёгивает его рубашку до конца, и кончиками пальцев касается его живота и спины, вызывая бездну мурашек. — Ещё, пожалуйста…       Клинт спускается ниже, целует ключицы, осторожно обводит пальцами грудь и повторяет этот же путь губами. Ванда сладко охает и кусает губу.       Он опускает руку между её ножек, находит пальцами и мягко надавливает на чувствительную точку, медленно лаская по кругу. Когда же он, не прекращая ласкать её внизу, слегка прикусывает сосок, Ванда вдруг вскрикивает, выгибает спину и стискивает ноги, сгребает пальцами простыню и вздрагивает всем телом.       Клинт моментально убирает руки.       — Что? Больно? Ванда? — встревоженно спрашивает он.       — М-м… Нет… Нет. Наоборот, — прерывисто говорит она, тяжело и шумно дыша и снова сжимая простыню, и улыбается: — Ох-х… Сама от себя такого не ожидала.       Клинт, облегчённо выдохнув, падает рядом и думает, что надо бы запомнить эту комбинацию на будущее.       Он ласково касается её волос, убирает прядки, а она тянется к нему и целует.       — Так нечестно, Клинт, — шепчет она сквозь поцелуй, и снова пробирается под рубашку, и сбрасывает её с его плеч. — Ты не получил своё.       — Я получил, — возражает он. — Я хотел только вернуть тебе твоё тело, чтобы ты снова почувствовала себя... собой. Надеюсь, у меня получилось, — улыбается он, обнимает её и поглаживает по обнаженной спине.       Ванда прижимается к нему и прячет лицо на его груди.       — Спасибо, — шепчет она, и Клинт целует её в макушку. — Ты расскажешь мне о сюрпризе? Пожалуйста, расскажи…       Клинт вздыхает, думая, что его сюрприз пошёл как-то наперекосяк по части таинственности.       — Пока мы были в городе, Мария принесла конверт с твоими готовыми документами.       — Так быстро?! — Ванда от удивления приподнимается на локте.       — Это же Щ.И.Т, — пожимает плечами Клинт. — Если будет нужно, они за пару часов сделают тебе паспорт любой страны, и он будет более чем настоящим. Мы с Марией недавно говорили о том, что твои документы пропали вместе с сумкой, и она обещала помочь. Тебе осталось только восстановить твои карточки.       — Хорошо, — улыбается Ванда. — Надо будет не забыть поблагодарить её.       — Конечно. Но это первая часть сюрприза.       — А есть вторая? — удивляется Ванда.       — Послезавтра мы летим домой! Я только что купил билеты на дневной рейс.       Ванда радостно вскрикивает и принимается хаотично целовать его лицо — куда только попадает.       — Клинт! Это правда? Скажи мне, это правда?!       — Да, родная, — улыбается он и довольно жмурится.       — Домой! — тихо смеётся она и тут же приходит в ужас: — Ой! А мы Кейси и Лоре подарки на Рождество не купили!       — Значит, купим, — кивает Клинт и думает, что надо прихватить с собой тот дрон-разведчик – если не Кейси, то Лора точно будет в восторге.       — Да. Надо будет завтра этим заняться, — она ложится головой ему на грудь и водит пальцем по его плечу. — Но… как же Щ.И.Т? Я боялась, что мы застрянем тут навечно.       — Нет, всё в порядке.       — Не представляю, как тебе это удалось, — сонно бормочет она, пригревшись в его руках и закинув одну ногу на его ноги. — Я люблю тебя.       — И я тебя, — отвечает он, укрывая и уснувшую Ванду, и себя лёгким одеялом, и снимает слуховой аппарат.       Они летят домой. Остаётся надеяться, что Фьюри действительно сдержит своё обещание.