Бродяга Грег

Люблю я морально простые ситуации. Оно и для психики хорошо, и для совести ненапряжно. Поэтому сегодня я был спокоен, умиротворён и, слушая французскую попсу по радио, пёк чебуреки. Приятное и в чём-то медитативное занятие, позволяющее уложить в голове сложные и неоднозначные мысли. Ну а если по-простому, то мне дали повод, и я им, конечно же, воспользовался. Те два балбеса, злодеи Убер и Элит, — я за ними чуть больше недели присматриваю. И так как они оказались существами, склонными к домоседству, вся интересная информация произносилась ими под моим наблюдением. В основном они, конечно, занимались фигнёй, развлекались, выпивали… всякой ереси тоже хватало. Но не это главное. Важнее то, что мои подозрения подтвердились. Как оказалось, эти злодейчики были удобны и СКП, и Протекториату. Взамен на то, что их ловят по самому минимуму, они оказывали разнообразные услуги. Например, я далеко не первый, кого они сподвигали на вступление в Стражи. Было как минимум ещё двое. Поэтому прошлый наезд на меня — это не отсебятина, а, оказывается, целенаправленный заказ. Службе требовались люди с любыми сверхспособностями в «обменный фонд», вот про меня и вспомнили. Хоть я и был умником-единичкой по документам, из-за каких-то внутренних заморочек этого было достаточно. Видать, какая-то разрядка на умников пришла. Ну или как это у них там происходит, я не очень в курсе. Да, эти злодеи реально обрадовались, когда им скинули сообщение, что я нужное решение не принял. Что забавно: ту же самую «хотелку» сбросил и некий злодей с погонялом Выверт, на которого эта парочка тоже работала. В общем, даже если бы я не хотел заниматься эскалацией данной ситуации, выбора у меня особо и не было. Всё-таки одно дело — психованная школьница, Призрачный сталкер, которая, нарвавшись на зачарованное стекло, лишь злобно фыркала, а после того, как чуть не подставила школьника-нациста под срок, обзавелась и другими проблемами, кроме как приставать ко мне с непонятными глупостями. Да-с, школьница — и другое дело пара мудаков со связями за всеми сторонами баррикад, да ещё и с довольно гармоничным набором возможностей. Как ни крути, всё это смотрелось очень тревожненько. К счастью, к чему-то такому я и готовился: способ удалённого решения проблемы уже был отработан и размещён в нужном месте. Оставалось только отдать команду на применение спецсредства — и я её уже отдал. Утомлённая парочка как раз лежала в кровати, когда из вентиляции тихо и незаметно стал выходить неожиданный для всех газ — самая настоящая закись азота. Пока концентрация была небольшой, это не представляло опасности, но когда объём комнаты достаточно заполнился веществом, ситуация резко изменилась. Закись азота — это ведь не способ для того, чтобы ночью на машинке на огромной скорости носиться. Изначально её применяли для проведения операций: пациент терял сознание, и врачи могли делать разные штуки, которые с бодрствующим человеком лучше не делать. К тому же этот газ тяжёлый, а мои цели лежали на не такой уж и высокой кровати, да и сами по себе спали крепко. Изначально я планировал, что они тихо и спокойно отойдут в мир иной. Но за прошедшие дни у меня накопились вопросы, на которые мог ответить только эксперимент. Так что да, сейчас этот газ применялся по прямому назначению. К сожалению, сделать всё удалённо было очень сложно. Тем более я готовился впопыхах, поэтому вообще чудо, что мне удалось сделать хоть что-то, а не банально замордовать этих бедолаг. Намеревался я проверить ни много ни мало поведение этих странных штук, располагавшихся в головах у кейпов, в том случае, когда человеческое тело умирает. Второй эксперимент был чуть сложнее: мне было важно узнать, как поведёт себя эта штука и сам человек, если их связь попытаться разорвать при помощи тёмной материи. И вообще, возможно ли это? И вот, когда чебуреки уже были разложены на бумажных полотенцах, чтобы обсушились от излишнего масла, я получил ответы. Да: если носитель умирает, эта его штука отсоединяется от мозга и некоторое время парит рядом с телом. Аномалия, которая была в Элите, повисев над телом своего носителя, словно воздушный шарик, уменьшилась в размерах и улетела вверх, пройдя сквозь потолок и крышу. В случае же попытки принудительно разорвать связь этой штуки с телом носителю становилось очень нехорошо. Убер буквально смог очнуться и даже дёрнуться пару раз, прежде чем его организм окончательно сдался и он обмяк, упав обратно на кровать. А вот отсечённая структура либо не хотела, либо не могла исчезнуть. Она пыталась снова подключиться к телу и… таки смогла реанимировать труп. Но, так как эксперимент происходил удалённо, в автоматическом режиме, структуру опять изолировало от мозга, а затем ещё раз, но уже от спинного. Словом, на третий раз структура не то смирилась, не то устала и просто висела над постепенно остывшим телом, пока я заканчивал свой поздний ужин, переходящий в ранний завтрак. Полюбовавшись восходом солнца, сидя на крыльце с чашечкой какао с молоком, я поразмышлял над результатами эксперимента и оставленными следами. Если тела найдут не скоро, то из-за вновь заработавшей вентиляции вся закись азота уйдёт из комнаты. Да и без вдумчивого исследования не установишь причину их смерти — разве что станет понятно, что они умерли от асфиксии. Была, конечно, мысль их логово ещё и поджечь, но излишнее количество следов, которые можно трактовать по-разному, — это тоже плохо. Если бы эта парочка долбилась какой-нибудь излишне крепкой дурью, можно было их просто передозом убрать. Но раз они промышляли максимум травой, этот вариант, к сожалению, отпадал. Словом, мне стоило бы уже начать собираться в школу, но мысли из раза в раз возвращались к той штуке, которая сейчас висит над телами. Вот если бы она просто улетела, то и вопросов бы не было. А так висит, ждёт чего-то. Не удивлюсь, если прицепится к новому носителю, и у нас будет новый кейп. В худшем случае — Убер в новом теле, этот вариант тоже нельзя было отбрасывать. Поэтому я зашёл в дом, помыл кружку и, убедившись, что эта хреновина всё ещё висит над телами, решил организовать новый эксперимент. Через полчаса к логову мёртвых — теперь уже — злодеев подлетел новый бумажный самолётик и сбросил бумажного же таракана. Тот умел не только ползать, подслушивать и подсматривать, но ещё нёс на себе на скорую руку сделанный механизм фиксации. В конце концов, если эту аномалию удалось изолировать от человеческого мозга, то, может быть, её можно изолировать и от окружающего пространства. Я намеревался проверить эту идею, наблюдая за результатом прямо на уроках, но что-то сразу пошло не так. Это стало понятно, когда где-то вдалеке, в стороне доков, хорошо так бахнуло. Настолько мощно, что над городом прошла не только взрывная волна в виде глухого рокота, но и незакреплённые предметы задрожали из-за вибрации почвы. В первое мгновение я так растерялся, что чуть не брякнул что-то в стиле «Что, опять?». Но нет, я ошибался. Это был всего лишь мощный взрыв. Странный, конечно, но не настолько, чтобы в истерике бежать искать укрытия. Да и, судя по разлёту породы и дыму, взорвалось что угодно, но не ядерный боеприпас. Преподаватели растерянно крутились, ожидая новых указаний, а мы всей школой стояли на улице — нас выгнали из помещений, ориентируясь на какую-то методичку. И тут я вынужден поставить этой школе плюс, так как решение достаточно логичное: на открытом воздухе куда меньше вероятность того, что детей завалит обвалившимися перекрытиями. Пользуясь тем, что персонал школы больше волновался сам и ожидал команд от начальства, а не занимался поддержанием избыточной дисциплины, я отошёл от группы одноклассников и уселся на декоративный заборчик. Вынув из ранца футляр, я вытряхнул из него очки без диоптрий. Да-да, я наконец-то принял решение, определился с платформой и сделал первую версию компьютера на мане. Хотя, скорее, это можно было назвать уже второй версией, так как первой был тестовый стенд. Но не суть. Главное, что на линзы очков проецировалось изображение — к сожалению, монохромное, — и у меня появилась возможность работать с данными даже в столь стеснённых обстоятельствах. Стильные перчатки без пальцев, дополнявшие образ школьника, не чурающегося лёгчайшего пафоса, были не только аксессуаром, но и методом ввода — классическая аккордная раскладка на рунных сенсорах. И вот вам, пожалуйста: сидит белобрысый подросток на заборчике, задумчиво смотрит в небо, не шевелясь, а в реальности я использовал консоль, а точнее — свою связь с дежурным самолётиком, который круглосуточно висел на высоте более полукилометра и работал выносной антенной для моего радиоприёмника. Из-за того что я теперь знал не только письменный английский, но и воспринимал его на слух как носитель, я больше не мог слушать песни на этом языке. Не секрет, что многие любят иностранную музыку лишь потому, что для них это набор ритмичных звуков. Мозг, слыша приятный голос с незнакомой речью, может перейти в очень интересный режим работы, и для некоторых профессий это даёт большой буст. И я был одним из тех, кто любил слушать музыку, которая ничего для меня не означала. А теперь, будь добр, выискивай композиции на языках, которых не знаешь. А тут беда: мы же в США, да ещё и в мире, по которому шастают натуральные нёхи, ровняющие экономику, как катки асфальтоукладчики. Я пытался слушать диапазон коротких волн, но помехи были максимально негуманные, и я, психанув, вынес антенну максимально высоко… приклеил кусок провода к самолётику и зачаровал его на полёт на таких высотах, где его никто не увидит и где он не попадёт в дюзы залётному авиалайнеру. Так что, когда бахнуло и я обнаружил, что ни одного устройства в логове Убера и Элита не осталось, я сразу же взял самолётик-антенну под прямое управление и заставил его пролететь над местом взрыва. — Пум-пум-пу-ум… — пробурчал я, осознав, что кратер удивительно точно коррелирует с тем местом, где должна была находиться база злодеев. К моему счастью, я уже успел завести все аналоговые устройства в единую систему, которая имела связь с моим вычислителем. Как показала проверка материалов с этих устройств, минут десять назад экспериментальная установка то ли заколебала, то ли испортила аномалию, и после этого все материальные носители рун исчезли. Сами руны в основном уцелели, но стали абсолютно бесполезными: без связи с нормальной материей они ничего не видели и ничего не могли сделать. Разве что установка изоляции аномалии некоторое время пыталась работать, но из-за потери ориентации перешла в аварийный режим и заглохла. — Как странно, ничего уже не было, а связь с ней ещё сохранялась, — пробормотал я, осознав, что есть вероятность, что аномалия во взрыве не погибла. Переключившись на самолётик, я постарался приблизиться к кратеру, но из-за сильнейших восходящих потоков сделать это было сложно. Да и горело что-то рядом, из-за чего обзор был не очень, и существовала неиллюзорная вероятность сжечь бумажное, по сути своей, устройство. К сожалению, сколько бы я ни пытался произвести оптическую разведку, постоянно что-то мешало: то пламя, то дым, то восходящие потоки, а потом и герои, судя по всему, объявились. В общем, я не решился мозолить глаза супером и перевёл аппарат в стандартный режим. То есть это бумажное изделие перестало лезть к месту взрыва и неспешно принялось набирать высоту, возвращаясь в точку своего дежурства. Всё-таки любопытство любопытством, а радиоприёмник — это тоже важно. Раз уж нас всех на улицу выгнали и заняться нечем, могу себе позволить послушать что-нибудь итальянское. Включив музыку, которая проигрывалась методом микровибраций дужек очков (они передавали звук не через ушную мембрану, а скорее через кости черепа), я запустил одну из немногих программ, которые успел написать, и… да-да, я залип в тетрис, невольно похмыкивая в такт песне. На удивление кайфовенько. — О! Спарки, и ты здесь, — кивнул я знакомому мальчишке, появившемуся со стороны ворот, ведущих к школе. — Опоздал? — Опоздаешь тут, — буркнул малолетний гитарист и плечами передёрнул. — А ты чего в очках? — Да вот, тестирую образ ботаника, — пошутил я. — Для ботаника оправа слишком пафосная, — хмыкнул мой собеседник, присаживаясь рядом. — Лучше бы солнцезащитные напялил. Я пожал плечами и переключил пресет, который убирал прозрачность с внешней стороны линз. — Вот так? — Хм… пожалуй, нет, верни как было. А лучше добавь прозрачности, а то как-то слишком кринжово смотрится без неё. — Как скажешь, — ответил я, сменил настройки и продолжил играть в тетрис, насвистывая в такт мелодии. К сожалению, вскоре погода испортилась: тёплое солнышко, которое обогревало нас, закрылось тучками, а прохладный ветер напомнил всем, что на дворе осень. К счастью, школьная администрация решила, что опасность миновала, и нас всех запустили внутрь. А ещё лучше было то, что многие дети устроили сценки, будто они якобы напуганы, и персонал принялся заниматься игрой в психиатров вместо того, чтобы продолжить учебный процесс. Радуясь такому исходу дела, я положил ранец на стол и навалился на него сверху. Даже если не дадут поспать, проведу время до обеда со всеми удобствами. Проснулся я от звонка. Как оказалось, я не только благополучно заснул, но и сделал это достаточно культурно, чтобы ни у кого не возникло желания меня разбудить. Можно сказать, я промотал время, чем сейчас и пользуюсь, радуя себя шоколадкой — в конце концов, надо было себя подбодрить. У меня, можно сказать, риск-лаборатория взорвалась со всеми материалами, тут понимать надо — трагедия. Но всё когда-нибудь заканчивается, закончились и уроки. Я предположил, что активность спецслужб города ещё достаточно высока, и поэтому вместо того, чтобы идти домой и готовить технику для заброски в зону взрыва, поехал в противоположном направлении — в библиотеку. Людей в ней, на удивление, было немного, и я воспользовался обилием свободных компьютеров. Я собирался не просто посидеть в интернете, а сделать кое-что чуть более криминальное. Ну, как криминальное — я планировал подключиться к библиотечной сети. Идея в чём: раз мой домашний компьютер изъяли и не вернут, оплачивать ADSL смысла не было, поэтому его отключили. То бишь даже факт того, что у меня теперь есть кривой и косой, но рабочий компьютер на основе маны, чёрт возьми, не обеспечивает меня связью. А как показала эта неделя, без интернета — даже столь убогого, как в этом мире, — мне совсем не по себе. Всё же я из середины XXI века, где у каждого был как минимум один собеседник, личный искусственный интеллект, так сказать. Здесь же можно было общаться исключительно с людьми. Но из-за отсутствия друзей с определёнными интересами, да и друзей вообще, общаться мне здесь было откровенно не с кем. Если до этого я развлекал себя общением на форуме любителей здорового образа жизни, то сейчас такая возможность пропала. И, как оказалось, это было для меня важно. Так что да, я скачал спецификацию на протокол локальных сетей и занялся тем, что подсаживал в сеть библиотеки несуществующее в материальном мире подключение. К счастью, компьютеры здесь не были параноидально залочены, и интернет для новых устройств не блокировался. Да и Wi-Fi был без пароля, но радиопротоколы куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, — с медью проще. Так что ушёл я ближе к вечеру, убедившись, что созданная мною схема работает и TCP-пакетики туда-сюда ходят. По крайней мере, содержимое HTTP-страничек в консоли открывалось, а значит, дело оставалось только за программами-просмотрщиками; для их создания я взял пару книг на дом. К моему счастью, привычный мне WWW ещё не доминировал, поэтому многие ресурсы всё ещё используют удивительно простые и полезные протоколы. Например, форумы можно читать при помощи так называемых групп новостей — эдакой разновидности почтовой программы. То бишь даже я с простеньким компьютером на мане могу их читать и даже отвечать в них. Тут многие используют эту возможность, поэтому и я не побрезговал. А WWW… это, к сожалению, за пределами моих возможностей. Надо или эмулятор создавать, или раскручивать систему до такого уровня, чтобы можно было исходники скомпилировать, но это в чём-то даже сложнее виртуальной машины. Консольный браузер не упоминаю, хотя и это какое-никакое, но тоже решение. — И о чём я думаю вообще? У меня же ещё куча дел на этот вечер, — буркнул я, идя к автобусной остановке.