Ретрит для доходяги

Первый вечер на ретрите прошёл в режиме выживания. Ужин в компании пенсионерок закончился тем, что ему трижды предложили «составить компанию за вечерним чаем», дважды — пересесть поближе, «чтобы удобнее было знакомиться», а одна особо бойкая пожилая леди по фамилии Ямада пообещала что с ней он «увидит звезды». В прямом смысле — у неё с собой телескоп. Он вежливо отказался, сослался на усталость и сбежал в коттедж. Ночью он долго не мог заснуть — ворочался, проклинал Цунаде, жёсткий матрас и собственную жизнь. Утром встал разбитым и злым. Казалось, хуже быть не может. Но случилась она. Йога. Утреннее солнце едва-едва пробивалось сквозь кроны сосен, когда на поляне у озера собралась группа. Воздух был прохладным и всё ещё пах хвоей и росой. Ино Яманака, в ярко-фиолетовом спортивном топе, бодро хлопнула в ладоши: — Доброе утро, мои «солнечные зайчики»! Сегодня начинаем с Сурьи Намаскар и сразу переходим к основным асанам. Не забываем дышать и слушать своё тело! Сакура стояла рядом с ней в простой чёрной майке и леггинсах, выглядела уставшей. Должно быть, её вымотали организационные моменты прошлого вечера. Пока Ино показывала позы, служа живым примером, она ходила между участниками, аккуратно поправляя их. Какаши страдал в самом дальнем ряду. Перед ним в ярких, обтягивающих лосинах извивались дородные тела пенсионерок. Одна из них — кажется Томоко-сан — выполняя «мандукасану», повернула голову и подмигнула ему с откровенным интересом. Какаши почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Он повернулся к Ямато в поисках мужской поддержки. — Тензо, — тихо процедил он, — Скажи, что это просто кошмарный сон. Но Ямато замер как вкопанный. Его взгляд был намертво прикован к Ино, которая как раз демонстрировала «собаку мордой вниз», идеально вытянув спину и подняв таз. Светлые волосы спадали вниз, а мышцы на руках и ногах красиво напряглись. — Тензо! — повторил Какаши громче. — А? — Ямато моргнул, словно очнулся. — Д-да… ужасно. Просто… смотрите… гибко… Так Какаши понял, что остался на этом поле боя один. Он мужественно превозмогал повышенное внимание пенсионерок, их хихиканье и шепотки про «интересно, наши мальчики и в других позах такие же выносливые», пытаясь хоть как-то повторять движения. Ноги не слушались, руки дрожали, а спина отказывалась гнуться в нужном направлении. Какаши уже собирался плюнуть на всё это, но вдруг… — Хатаке-сан, вы неправильно держите спину, — раздался голос прямо над ухом. Он не успел даже вздрогнуть. Сакура уже стояла сбоку, и её рука коснулась его поясницы. — Прогнитесь чуть сильнее, вот здесь, — она нажала на позвонки. — Плавно… Поясницу резко прострелило. Острая, режущая боль, от которой потемнело в глазах, волной прокатилась по телу. Какаши дёрнулся и, не удержав равновесия, рухнул на коврик. — Вот чёрт, — выдохнул он сквозь зубы. Сакура тут же опустилась рядом на колени. — Где болит? — её голос мгновенно стал по-медицински собранным. — Здесь? Её пальцы быстро и профессионально заскользили по пояснице, он зашипел. — Извините, — она убрала руку. — Похоже, защемило. У вас были проблемы с позвоночником? — Никогда, — соврал Какаши, хотя, конечно же, были. После десяти лет в офисном кресле — у кого их нет? — Я сейчас, — Сакура поднялась. — Надо принести… — Ничего не надо, — перебил он, пытаясь приподняться. — Хатаке-сан, вам нужна помощь. — Мне нужно чтобы меня оставили в покое. — А скорая вам не нужна? — раздался голос Томоко-сан, которая уже стояла рядом, — У меня знакомая фельдшер работает! — Ой, молодой человек! — запричитала Ямада-сан. — Спинку прихватило? У меня мазь есть! Чудодейственная! Сама из Китая выписывала! — А у меня компресс! С перцем! — А мой покойный муж тоже… Какаши зажмурился. Боль была терпимой, но этот гвалт сводил с ума. — Спасибо, не надо! — Сакура вскинула руку, загораживая его от надвигающихся бабулек. — Я сама. У меня медицинское образование. Всё под контролем. Она повернулась к Ямато: — Помогите ему встать. И проводите до вашего домика, он ближе. Я в медпункт, нужна аптечка. Ямато кивнул и наклонился к Какаши: — Вы как, сенпай? — Я в аду, — прошептал тот. — Уведи меня отсюда. — Сейчас. Потерпите. Какаши посмотрел на Сакуру. Она кусала губу и смотрела на него так встревоженно, будто он уже был одной ногой в могиле. — Не надо так суетиться, — он попытался придать голосу привычную ленивую усмешку, но получилось хрипло. — Я не собираюсь умирать. Перспектива застрять в этом месте навечно меня совсем не прельщает. Ямато помог ему подняться и, придерживая под локоть, повёл в сторону коттеджей. *** Коттедж встретил их прохладой и восхитительной, прекрасной, желанной, умиротворяющей, божественной, звенящей тишиной. Ямато помог Какаши дойти до кровати, и тот рухнул на живот с тихим, сдержанным стоном. — Может, всё-таки скорую? — спросил Ямато, стоя над ним. — Чтобы завтра это смаковала вся Коноха? — буркнул Какаши в подушку. — Я кандидат в мэры, между прочим. Такие истории — не лучший вклад в мой предвыборный имидж. — Или напротив, ваш рейтинг вырастет. Люди любят тех, кто страдает. Какаши усмехнулся и тут же поморщился от боли. Он с трудом приподнялся, опираясь на подушку, и принял полулежачее положение. Так было чуть легче. — Я схожу в столовую за едой. Лежите смирно, сенпай. Не двигайтесь. Какаши только махнул рукой. Ямато вышел. Он остался один. Рядом на тумбочке лежала книга, потрёпанная, в оранжевой обложке, которую он прихватил с собой. Он потянулся было за ней — и замер, потому что поясницу снова прострелило. — Да что ж такое, — простонал он. — На кой чёрт ты попёрся на эту йогу, идиот? Ответа не было. Только боль и тупая злость на себя и на эту женщину с её дурацкими идеями, сомнительными предложениями и неожиданно тёплыми ладонями, благодаря которым ему теперь только и остается что лежать, разглядывая стену. Он прикрыл глаза и слушал, как за окном шумят деревья, стараясь не думать о том, что до конца ретрита ещё целых шесть дней. Ямато вернулся быстро. С подносом, на котором стояли две чашки зелёного чая, тарелка рисовых шариков и ещё кое-что неожиданное. — Это что? — он кивнул на небольшой свёрток. — Обычный сэндвич с курицей, — ответил Ямато, поставив поднос на тумбочку и садясь на соседнюю кровать. — Я думал, что здесь всё из тофу и пророщенной пшеницы. — Это из личных запасов Ханако-баа-сан. Только никому не говорите, это нарушает правила ретрита. Но Ханако-баа-сан сказала, что вам нужен белок и заверила, что от одного сэндвича ваша карма не пострадает. — Прекрасная женщина, — выдохнул Какаши почти с благоговением. Ямато протянул ему чашку. Какаши осторожно приподнялся, взял чай, сделал глоток и поморщился. — Имбиря многовато. — Как и всего в этом месте, — согласился Ямато. — Как вы? Скоро придёт Харуно-сан. Какаши закрыл глаза. — И за что мне это? — За грехи, сенпай. — Ямато отпил чай. — За долгие годы работы без выходных. За отказ от отпусков. За то, что вы ни разу не были в санатории по путевке для госслужащих… — Я в санатории, Тензо. Только путевка у меня не от профсоюза. Они некоторое время молчали потом Ямато произнёс вдумчиво, как бы между прочим: — Знаете, сенпай… она ведь не так плоха, как вы о ней говорите. Какаши приподнял бровь. — Ты о Харуно? Я никогда не говорил, что она плохая. Я говорю, что она раздражает. Это разные вещи, Тензо. — Но вы признаёте, что она искренне пытается помочь? Какаши промолчал. — … А вы делаете вид, что вам не нужна помощь. — Потому что не нужна. — Тогда почему вы здесь? — Ямато внимательно посмотрел на него. — Вы могли отказаться. Саботировать. Сослаться на занятость. Послать Сенджу-сама куда подальше. Но вы не послали. Вы приехали. Какаши отвернулся к окну. Да, он мог выдумать тысячу и одну причину чтобы не ехать. Возможно, тогда какая-то часть его сочла, что это не самая плохая идея. Все же совершают ошибки, верно? — Я просто хотел сказать… — голос Ямато стал серьёзнее. — Раз уж вы здесь, может, попробуете по-настоящему. А вдруг получится? Вдруг Харуно-сан окажется права? Вдруг вам на самом деле станет легче? Он помолчал, потом добавил: — И знаете, она ведь не дура. И она единственная, кто не сдался после двух сеансов. Даже третий психотерапевт от вас сбежал. А она просто злится и продолжает. Вас ведь это в ней раздражает? Какаши не ответил. Он смотрел в окно, но видел упрямую женщину, которая улыбается его остротам и злится на его саботаж. Которая смотрит на него без страха и без подобострастия, каждый раз сжимает челюсти и говорит: «Следующий сеанс в это же время». Которая как-будто видит в нем не «идеального кандидата в мэры» и не больного на голову пациента, а живого человека. — В ней есть стержень, — нехотя признал Какаши. — Я не спорю. — А ещё у неё красивые ноги, — совершенно будничным тоном добавил Ямато. Какаши резко повернулся к нему. — Чего? — А вы не заметили? — Ямато изобразил искреннее удивление. — Харуно ведь очень красивая женщина, если конечно перестать смотреть на неё как на проблему. У неё отличная фигура. И волосы такие... — Не перегибай. — Бросьте. Я видел как вчера на ужине вы украдкой смотрели на нее. — Я не на нее смотрел. — возмутился Какаши — Там было окно, я любовался закатом. — Закат был с противоположной стороны от того места, где сидела Харуно-сан, — невозмутимо заметил Ямато. Какаши не нашёлся, что ответить. И почему он, чёрт возьми, такой наблюдательный? — Тензо, — сказал он наконец, — Ты невыносим. — Беру с вас пример, сенпай. Они помолчали ещё минуту. — Ладно, — Какаши устало потер переносицу, — Допустим, я попробую… не быть занудой. Что ты предлагаешь? Ямато посмотрел на него долгим изучающим взглядом. — Попробуйте просто поговорить с ней нормально. Не как подопытный кролик с вивисектором. А как… ну, не знаю… два взрослых человека? — Гениально, — фыркнул Какаши. — Прямо откровение. — Понимаю, звучит страшно. А что вы хотели? Ритуал с барабаном? Какаши усмехнулся и покачал головой. — Ладно, — Ямато встал — Я вас ненадолго оставлю. У меня консультация с Ино по вечерней программе. Какаши хмыкнул. — Она сама вчера предложила. Персонально, — невозмутимо ответил Ямато, но кончики его ушей слегка порозовели. Он направился к двери. Взялся за ручку и на секунду замялся на пороге: — Сенпай. — Мм. — Когда Харуно-сан придёт… хотя бы попробуйте. — Я подумаю. — Уже прогресс, — кивнул Ямато и вышел. Какаши смотрел в потолок и прокручивал в голове слова Тензо. «На ужине вы украдкой смотрели на нее». Он смотрел? Правда? Он не помнил. Или помнил, но не хотел себе признаваться. «Она красивая» «Не такая уж она и красивая», — подумал он из вредности и тут же поймал себя на том, что врёт. Она красивая. Чёрт бы её побрал. *** Еще через четверть часа раздался стук в дверь. Негромкий, но настойчивый. Какаши не ответил. Стук повторился. — Войдите. Дверь открылась, и на пороге появилась Сакура. В её руках был фирменный пакет логотипом. Она что... — Я ездила в аптеку, — сказала она, входя и закрывая за собой дверь. — Как вы себя чувствуете? — Всё нормально, спасибо, можете идти. Она вздохнула и села на стул у кровати. Поставила пакет на тумбочку и принялась выкладывать из него упаковки с лекарствами. — Вы не двигаетесь, — заметила она спокойно. — И выглядите так, будто каждое движение причиняет боль. — Я наслаждаюсь тишиной. Тишина — это медитация. Медитация — это лечебный процесс. Сакура не улыбнулась. — Хатаке-сан, я видела, что произошло. Если у вас защемило нерв, без посторонней помощи вам не обойтись. Могу я хотя бы посмотреть? Какаши молчал. Смотрел в стену и молчал. — Хатаке-сан, я не собираюсь к вам лезть. Я предлагаю помощь. Вы можете отказаться. Но если вы откажетесь — будете лежать на этой койке три дня, а если случай серьезный, то об этом узнает Цунаде-шишо и пришлёт своего врача, который поставит вам блокаду и запретит появляться на работе месяц. Выбор за вами. Какаши повернул голову и посмотрел на неё. — Вы всегда такая настырная? — Это называется «человеческое отношение». Не пугайтесь. — Я не пугаюсь. Я не люблю когда ко мне прикасаются. — Я постараюсь быть очень аккуратной. А теперь дайте мне посмотреть вашу спину. Какаши глубоко и обречённо вздохнул. — Постарайтесь, — сказал он, переворачиваясь. Она пересела на край кровати, осторожно сдвинула футболку и её пальцы коснулись кожи. — Здесь болит? — Да. — А здесь? — Сильнее. — Понятно. Похоже, просто мышечный спазм. — она порылась в своём пёстром аптечном арсенале. — Надеюсь это не мазь из Китая? — Нет, аптечная, — она достала тюбик. — Согревающая. Без перца. — Как скучно. — Но если настаиваете, могу принести перцовую, — Сакура подняла бровь. — Танака-сан хранит её в специальном контейнере, в холодильнике. Якобы для сохранения целебных свойств. — Давайте свою аптечную, — быстро согласился Какаши. Она улыбнулась и принялась аккуратно втирать мазь в его поясницу. Какаши прикрыл глаза. Она не спешила и не давила. Её прикосновения были спокойными и бережными. Какаши поймал себя на том, что на секунду даже забыл о боли. Он тут же одёрнул себя. — Когда всё это закончится? — спросил он тихо. — Через пять минут. Если не будете дёргаться. — Я про всё это. Ретрит, йогу, практики, ваши сеансы… — А вы не знаете? — ответила она не поднимая головы. — Мм? — Хатаке-сан, — она убрала руки, вытерла их салфеткой. — Я не знаю, почему вы себя так ведете. И вы не обязаны мне рассказывать. Но если бы вы хотели, чтобы всё это закончилось, вы бы давно выгнали меня. Или перестали приходить на сеансы. — Может быть мне просто нравится над вами издеваться? — Это я заметила. Она встала и убрала лекарства обратно в пакет. — Отдыхайте. Вечером загляну. — Ладно, — он тихо выдохнул. — Давайте попробуем. Но у меня есть условия. Сакура подняла на него подозрительный взгляд. — Какие? — Вы не будете заставлять меня читать сутры и рассказывать о чувствах к маме. И ещё — никакой йоги. Секунду она сверлила его взглядом. Потом уголок её губ дёрнулся. — Договорились, — сказала она. — Но вы будете следовать моим рекомендациям. И выполнять дыхательную практику по-человечески. Не в ритме сдачи отчёта. — Это уже перебор, — вздохнул Какаши. — Иначе это будет слишком легко для вас. Она направилась к двери. — И Хатаке-сан? — Мм? — Спасибо. — её улыбка была короткой, но в ней не было профессиональной вежливости. Только искренность. Она вышла. По пояснице разливалось приятное согревающее тепло. Это от мази? Или не только от неё? Сосны шумели за окном. Ветер доносил издалека звуки мантр, затянутых нестройным хором старушечьих голосов. Хатаке Какаши обречённо вздохнул. На что вообще он только что подписался?