Ретрит для доходяги

Харуно Сакура делала пометки в рабочем блокноте и чувствовала, что сходит с ума. Не потому что было плохо. А потому что было — по всем объективным показателям — хорошо. Даже очень хорошо. Даже, можно сказать, образцово. Хатаке Какаши сидел напротив неё в кресле ровно, не закидывал ногу на ногу, не смотрел без конца на часы, не постукивал пальцами по подлокотнику. Дышал размеренно. Отвечал на вопросы. Выполнял задания. Это был идеальный клиент. И это было невыносимо! — Расскажите, что вы почувствовали во время утренней прогулки. — спросила Сакура, держа ручку наготове. — Спокойствие, — ответил Какаши. — Должен признать, лес хорошо влияет на нервную систему. Снижает уровень кортизола. Я читал об этом. — Отлично. — Сакура записала. — А о чём вы думали во время прогулки? — О том, что хорошо бы почаще бывать на природе. Раньше на этот же вопрос он бы ответил что-то абсурдное вроде: «Вам не кажется, что сосны тоже нуждаются в помощи? А то стоят тут десятилетиями и ни одной жалобы. Подозрительно. Я видел тут тарологов, нумерологов, литотерапевтов и специалистов по фэн-шуй, но неужели среди вас не найдется ни одного дендропсихолога?». — Прекрасно. Возникла пауза. Она смотрела в блокнот. Всё правильно. Всё по протоколу. Клиент демонстрирует признаки снижения тревожности, повышение осознанности и готовность к саморефлексии. Цунаде-шишо будет довольна. Ино скажет: «Я же говорила!». Всё работает. Так почему же это так раздражает?! — Попробуем проекцию? — предложила она и, не дожидаясь ответа, разложила перед ним несколько карт рубашками вверх. — Выберите ту, которая вас привлекает. Какаши без колебаний, иронии, сарказма и колкостей выбрал одну из них. Перевернул. «Звезда». — Что вы видите? — Надежду, — ответил он ровно. — Обновление. Что-то светлое после трудного периода. Сакура уставилась на карту. «Звезда». Надежда. Обновление. Свет. Это был правильный ответ. Как по учебнику. Любой преподаватель таро поставил бы ему пятёрку с плюсом и похлопал по плечу. Она записала. А вот прошлый раз вытянув «Звезду» он сухо сыронизировал: «Меня изберут и мне пора привыкать к звёздной болезни?». Сакура закрыла блокнот. Что-то внутри неё медленно закипало. Ну допустим... Она убрала карты, сложила руки на столе и посмотрела на него с самым серьёзным выражением лица, какое только была способна. — Хатаке-сан, я хочу попробовать одну особую технику. Она требует полного доверия и открытости. — Конечно, — кивнул он с видом примерного студента. — Закройте глаза. Он послушно выполнил. — Представьте, что ваша душа — это древний сосуд. Он стоит на вершине высокой-высокой горы, в окружении говорящих жаб, наполненный лунным светом на три четверти... — Хорошо. — … Ветер несёт вам послание от вашего высшего «Я». Оно говорит с вами голосом журчащего ручья. Что оно говорит? Возникла пауза. — Что мне нужно больше пить воды, — ответил Какаши без малейшей иронии. — Я действительно мало пью в последнее время. Сакура закрыла глаза. Медленно вдохнула. Выдохнула. Мило. Очень мило. Не то, чтобы восхитительно, но мило… — Откройте глаза, — сказала она максимально ровным голосом. — Это очень ценное послание. — Так и знал, — согласился он и потянулся к стакану с водой на столе. Всё плохо. *** Она нашла Ино у озера. Та сидела на деревянных мостках, болтала ногами над водой и грызла яблоко с видом человека, у которого в жизни всё хорошо и которого это вполне устраивает. — Ино, — позвала Сакура, садясь рядом. — Мм? — У меня проблема. — Опять твой Хатаке-сан? — Он делает всё что я прошу. Выполняет все практики. Ино обернулась и посмотрела на неё с прищуром. — И в чём проблема? — В том, что я… — Сакура замолчала и нахмурилась. — Что-то не так. — Что именно не так? — Он точно что-то задумал. — Ужасно, — сочувственно кивнула Ино. — И что же он, по-твоему, задумал? — Не знаю. Но он ведёт себя… слишком правильно. Не спорит. Кивает. Это не он, Ино. Он не мог так легко сдаться. — Может, просто устал спорить? — предположила Ино. — Нет. — Сакура покачала головой. — Я его изучила. Он — контрол-фрик. Ему нужно всё держать под контролем. Ирония и саботаж — его броня. Если он убрал броню, значит, он либо сломлен, что вряд ли, либо… — Либо? — подстегнула Ино. — Либо просто сменил тактику. Поставил другую стену. Вежливую, правильную, но такую же глухую. — Или он просто признал, что ты права? — Ино усмехнулась. — Ты слишком много думаешь, Сакура. Твой старый, больной, упрямый клиент наконец-то пошёл тебе навстречу. Радуйся. — Он не старый, он очень даже ничего! — не подумав, ляпнула Сакура и тут же прикусила язык. Ино расцвела в улыбке. — Ах, вот оно что… Так может проблема в том, что он не просто клиент? — Он клиент! — отрезала Сакура. — Самый невыносимый клиент в моей практике! — И симпатичный, — поддела Ино. Сакура промолчала. — И секретарь у него ничего такой, — продолжила Ино, ничуть не смущаясь. — Толковый мужчина, серьёзный, без дурацких шуток. Должность хорошая, оклад солидный. Надо брать, пока не разобрали. — Ино! — Сакура чуть не поперхнулась. — Ты сейчас серьёзно? — А что? — Ино пожала плечами. — Работаем мы с тобой много, мужиков вокруг нормальных нет. А тут — ретрит, природа располагает. Почему бы и нет? Сакура закрыла лицо руками. — Ладно, шучу. Но если серьёзно: твой Хатаке-сан — это прогресс. Радуйся, а не ищи проблему там, где её нет. — Я ищу проблему, потому что она есть, — упрямо ответила Сакура. — Он не мог просто так согласиться. Я серьёзно. Он раньше… он спорил со мной. Троллил. Говорил, что его подсознание занято подсчётом часов. Что Вселенная не отвечает на его письма. Что аромапалочки — это биологическое оружие. А теперь он смотрит на «Звезду» и говорит «надежда и обновление». Как будто прочитал расшифровку и выучил наизусть. Ино закатила глаза. — Может, он и правда изменился? — Ино. — Что? — За шесть сеансов люди не меняются настолько кардинально! — Хорошо, тогда допустим, что он притворяется… — Именно это он и делает! — …И это тебя злит. — Это меня… — Сакура запнулась. — Да. Злит. — Потому что он саботирует терапию? — Да. — Точно? — Ино… — Сакура. — подруга повернулась к ней и посмотрела на неё тем самым взглядом, который Сакура терпеть не могла с восьмого класса. Взглядом, который означал: «Я уже всё поняла, но тебе не скажу - подожду, пока ты перестанешь тупить и додумаешься сама». — Ты злишься, потому что он снова саботирует терапию? Или потому что скучаешь по его остротам? Наступила тишина. Где-то в соснах прокаркала птица. — Это профессиональный интерес, — наконец произнесла Сакура. — Конечно, — согласилась Ино. — Как профессионал, я беспокоюсь об эффективности процесса. — Разумеется. — Если клиент даёт социально одобряемые ответы вместо честных, терапия не работает. — Абсолютно верно. — Поэтому меня и беспокоит эта ситуация. С профессиональной точки зрения. — Сакура, — мягко сказала Ино. — Ну что? — Ты только что три раза за тридцать секунд сказала слово «профессиональный». Сакура уставилась в воду. Озеро было спокойным. А она — нет. Озеро отражало сосны и кусок светлого неба. Ни ряби, ни движения — только тихая, невозмутимая гладь. — Он просто смешно формулировал, — пробурчала она себе под нос. — Когда злился на мои техники. Был такой… живой. Язвительный. Непредсказуемый. А теперь он сидит как на собеседовании и смотрит на «Звезду» и говорит «обновление». — Ага. — Это неправильно. — Угу. — Человек не должен говорить «обновление» таким тоном, будто отчитывается перед советом директоров! Я специально несла всякую эзотерическую чушь — такую, от которой он раньше не мог удержаться! Лунный свет на три четверти, Ино! Говорящие жабы! Голос журчащего ручья! — Дерзко. — А он — «нужно пить больше воды»! — Сакура сжала кулаки. — Это диверсия. Это изощрённая психологическая диверсия, и я не знаю, как с ней бороться! И не смотри на меня так! Ино откусила последний кусок яблока, бросила огрызок в траву и невозмутимо произнесла: — Ты влюбилась в своего клиента. — Что?! Я не влюбилась. — Ты скучаешь по его сарказму. — Это не… — По его конкретному сарказму. Не по сарказму вообще как явлению. По его. Ты хочешь вывести его на реакции не как врач, а как женщина, которая хочет, чтобы её заметили. Не как специалист, а как та, кому не хватает его внимания. Сакура прикусила губу. Она хотела вывести его из себя. Хотела, чтобы он снова начал спорить. Чтобы он смотрел на неё с той самой ленивой усмешкой и говорил что-то язвительное. Потому что тогда она могла бы сказать себе: «Вот он какой. Невыносимый. Тролль. Только и умеет, что издеваться». А теперь он был идеальным. Спокойным, вежливым, правильным. И она... скучала по нему. По тому, как он формулировал свои абсурдные вопросы. По тому, как он смотрел на неё, когда она предлагала «послание от высшего Я». По его голосу, когда он говорил «ваши волшебные картонки»... Сакура очень долго молчала. Потом легла на спину прямо на мостки, закрыла глаза и обречённо сообщила небу: — Я в заднице. — Да, — согласилась Ино с искренним сочувствием. — Ноль процентов осуждения — это же Хатаке Какаши. — Это вообще не помогает. — Я знаю. Просто обозначила. Они помолчали. — И что мне делать? — спросила Сакура. — Ничего, — пожала плечами Ино. — Наблюдать. Завтра, кстати, паломничество к Святилищу Сирануи. Прогулка по лесу, медитация на свежем воздухе. Может, тебе поможет разгрузить голову. — Может, — без особой уверенности согласилась Сакура. — Хотя, — Ино прищурилась, — Если знать твоего Хатаке… он ведь непременно куда-нибудь сбежит с маршрута и тебе придётся его искать. — Не сбежит, — твёрдо сказала Сакура. — Там некуда деваться. Ино посмотрела на неё со снисходительным сочувствием человека, который уже знает финал. — Конечно не сбежит, — согласилась она. — Ни за что. *** Вечером был сеанс групповой работы с эмоциями. Его Сакура вела сама. Участники сидели полукругом на подушках. Горели свечи, распространяя по небольшому помещению запах сандала и лаванды. Пенсионерки были сосредоточены и умиротворены. Ямато сидел рядом с Ино — совершенно случайно, разумеется, — и делал вид, что внимательно изучает пол. Какаши занял место напротив Сакуры. Сидел прямо. Руки на коленях. Взгляд ровный, внимательный, абсолютно нейтральный. Образцовый участник, пробу ставить негде. — Сегодня мы работаем с тем, что мешает нам двигаться вперёд, — начала Сакура своим лучшим голосом, в стиле коуча для групповых сессий: мягким, уверенным, не терпящим возражений. — Не с прошлым как таковым, а с тем, за что мы держимся. С привычками, которые когда-то защищали нас, но давно стали клеткой. Пенсионерки согласно закивали. Сакура продолжала. — Иногда мы держимся за контроль, потому что боимся хаоса. Иногда — за иронию, потому что она не даёт никому подойти слишком близко. Она не смотрела на Какаши. Совсем не смотрела. — Я предлагаю каждому назвать одну вещь, от которой трудно отказаться, но которая мешает. Не обязательно формулировать красиво. Главное отвечать честно. Круг пошёл по часовой стрелке. Томоко-сан сказала «привычка всё знать». Ямада-сан — «страх быть смешной». Ямато после долгой паузы сказал «привычка быть незаметным» и покосился на Ино. Дошло до Какаши. — Привычка предугадывать, — сказал он. Сакура подняла взгляд. Какаши смотрел на неё. Не в пространство, не в сторону — именно на неё. Спокойно. Без усмешки, без иронии, без всей этой брони из светских острот и скучающего прищура. — Хорошо, — сказала она ровно и перевела взгляд на следующего участника. Свечи горели. Пенсионерки делились сокровенным. Ямато смотрел в пол, а Сакура методично вела сессию. После того как все разошлись, она осталась убирать подушки и гасить свечи. Когда подняла голову, увидела Какаши стоящего у двери. Он не ушёл. Просто стоял и смотрел на неё с выражением, которое она никак не могла классифицировать. Не скептическим. Не ироничным. Каким-то иным. — Хатаке-сан, — спросила она нейтрально. — Вы что-то хотели? — Нет, — ответил он. — Просто задумался. — О чём? Он чуть наклонил голову. — О том, что вы сегодня плохо провели сессию. — Что? — Вы были рассеяны, — ответил он, и в его голосе проклюнулась та самая язвительная интонация — Вы сегодня дважды задали Ямада-сан один и тот же вопрос. Она вежливо промолчала, но я заметил. И на меня старались не смотреть. Сакура замерла с подушкой в руках. — Может, расскажете, что вас отвлекало? — добавил он с видом совершеннейшей невинности. — В порядке обмена, так сказать. Вы ведь всегда говорите, что честность — основа процесса. И тут что-то в Сакуре лопнуло. — Вы... — она аккуратно положила подушку и выпрямилась. — Вы притворялись.. — Когда? — поинтересовался он. — «Надежда и обновление». «Лес снижает кортизол». — она сделала шаг к нему. — Вы рапортовали как у начальства! Он промолчал. Но уголок его губ дрогнул. — Вы давали те ответы, которые я хотела слышать, делали то, что я хотела чтобы вы делали!... — Что-то не так? — Да! Это неправильно! И вообще... ! — она остановилась, потому что только что собиралась сказать «вы мне нравились больше, когда были невозможным», и это стало бы катастрофой. Пауза получилась слишком красноречивой. В его глазах что-то мелькнуло. Она смотрела на него. Он смотрел на неё. — Девочки, они опять смотрят друг на друга! — за её спиной, из-за неплотно прикрытой двери, донёсся приглушённый голос Томоко-сан. — Да ну! — Ямада-сан зашептала громче, чем, видимо, планировала. — Прямо как в дораме! — Тише вы! — зашикала Ханако-сан. — Услышат! — Да пусть слышат, — невозмутимо ответила Томоко-сан. — Может, хоть что-нибудь наконец в этом сюжете сдвинется с мёртвой точки. Какаши хмыкнул. — Вы хотели сказать что-то ещё, Харуно-сан? — произнёс он негромко. — Нет, —отрезала Сакура. — Спокойной ночи, Хатаке-сан. Она повернулась к последней свече и решительно её погасила. За её спиной — тихо, почти неслышно — раздался звук. Не смех. Выводящий из себя смешок! Дверь с легким хлопком закрылась. Сакура осталась одна. За тонкой стеной шёпотом переговаривались пенсионерки — она не разбирала слов, только интонацию: довольную, заговорщическую. Вы мне нравились больше, когда были невозможным... Она зажмурилась. Завтра паломничество к святилищу. Ино права, ей нужно срочно разгрузить голову.