Маски

Недостаток сна по ночам проявлял себя в том, что Коул спал везде. Просто вырубался на любой горизонтальной поверхности, если его никто не трогал больше двух минут. Джей первым заметил эту странность примерно через месяц после того, как Коул начал свою ночную жизнь. Голубой ниндзя шёл на кухню за чаем в три часа дня и обнаружил Коула лицом в стопке чистых полотенец. Тело мастера земли занимало весь диван в общей гостиной, ноги свисали с подлокотника, одна рука упиралась в пол, вторая в подушку, которую он прижимал к груди как ребёнок плюшевого мишку. Джей позвал Нию, чтобы засвидетельствовать, потому, что один он не мог поверить в такое. Коул, который всегда казался неутомимым, спал средь бела дня, и на его лице застыло выражение абсолютного блаженства. — Это уже четвёртый раз за неделю — прошептала Ния, заглядывая через плечо Джея. — Ты видел, как он вчера отключился на тренировочных матах? Прямо между подходами. Ву сказал, что это гормональное. — У него нет гормонов — возразил Джей. — Он же земля. — У земли есть тектонические плиты, и они иногда двигаются. Это тоже гормоны. Джей не нашёлся с ответом, только покачал головой. Зейн подошёл к вопросу системно. Он зафиксировал семь мест, где Коул спал за последние десять дней: кухонный стол (лицом в миску с недоеденным рисом), скамейка в саду, крыша беседки, пол в оружейной (подстелив под голову старую тряпку), лестница на второй этаж (заблокировав проход на двадцать минут), под деревом во дворе и самое эпичное, подоконник в коридоре, где Коул свернулся калачиком на узком выступе шириной ровно в его талию. — Это нездорово — сказал Зейн за завтраком, когда Коул в очередной раз отключился прямо за столом, уронив голову на сложенные руки. — Человеку требуется семь-восемь часов непрерывного сна. У него фрагментарный сон, который не обеспечивает полноценного восстановления. Он спит отдельными отрезками по десять-двадцать минут. Это похоже на режим новорождённого. Ву отпил чай и философски заметил, что каждый воин находит свой путь к гармонии. Ллойд подавился смешком, а Кай, который сидел напротив Коула, молча стянул у него из-под локтя тарелку с омлетом, потому что Коул всё равно не ел. — Пусть спит— сказал Кай. — Меньше проблем. Мысли Кая возвращали его в клуб. Он сам не понимал плочему, но он хотел вновь встретить бармена, он не помнил его лица, только руки покрытые черными татуировками. "Я просто хочу его отблагодарить" пытался убедить себя мастер огня. В тот день, когда Кай решил вернуться в клуб, Коул спал на полу в зале для медитаций. Это был его выходной, первая за две недели ночь, когда он не должен был стоять за стойкой «The Veil». Он отключился в полдень на циновке для медитаций, подложив под щёку свернутый китель и проспал ровно сорок три минуты, Зейн засёк. Было три часа дня. Кай в это время заканчивал работу в кузнице. Кай работал на автомате и быстро, потому что в голове засела мысль, которая не давала покоя. Тот бармен. Кай не знал его имени, но помнил запах его толстовки, помнил хрипловатый голос и помнил татуировки. И ещё кое-что. Кай не мог этого объяснить, но когда мужчина поймал его за локоть, чтобы удержать от падения, прикосновение показалось знакомым. Не как у незнакомца. Как у человека, который трогал его раньше. «Я схожу с ума" подумал Кай, зажимая раскалённую полосу металла в тисках. Но в голову не приходил никто. Ни один из его знакомых не носил пирсинг в губе и не красил лицо под скелета. Кай покончил с работой к семи вечера, когда солнце уже клонилось к закату и воздух стал прохладнее. Перекусив тем, что попалось под руку он умылся, переоделся в чистую футболку и джинсы, сунул в карман деньги и вышел из монастыря, никому ничего не сказав. Джей крикнул вдогонку: — Опять девчонок кошмарить? — Кай махнул рукой и растворился в сумерках. Он шёл пешком. Не потому, что не мог вызвать такси или пробежать по крышам, просто хотел собраться с мыслями. Восточный квартал встретил его запахами мокрого картона и дешёвого табака. Кай свернул в знакомый переулок, увидел серебряную табличку и толкнул дверь. В клубе было почти пусто, только восемь вечера, для «The Veil» это слишком рано. Администратор сидел за стойкой, пил сок и листал телефон. Он поднял голову на звук шагов и кивнул Каю. — Гримм? — Да. Кай прошёл в гримёрную, где девушка нанесла ему тот же рисунок, что и в прошлый раз, чёрная и красная краска, стекающая от виска к подбородку, имитация крови, которая выглядела пугающе реалистично в полумраке. Он вышел в зал. Музыка играла тихо. Несколько человек сидели в углах, попивая коктейли, но основная масса посетителей еще не наполнила клуб. Кай направился к бару и остановился. За стойкой стоял парень с татуировкой якоря на шее, которого Кай видел мельком в прошлый раз. Второго с татуировками не было. — Привет — сказал Кай, садясь на высокий стул. — Твой коллега сегодня не работает? Рико вытер руки о полотенце и посмотрел на Кая. — Какой коллега? — Ну... высокий. С татуировками. Сережка в губе. Работал здесь вчера.. — Чёрный Тёрн? — Рико усмехнулся, но без злорадства, скорее с усталой насмешкой. — У него сегодня выходной. Бывает. — А когда он будет? — Завтра. Послезавтра. Он не каждый день здесь. У него график плавающий. Кай поморщился. — А где его можно найти в другие дни? Ну, кроме клуба? Рико перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным, почти предупреждающим. — Слушай, парень. Ты новенький, я понимаю, но первое правило «The Veil» никто никого не ищет за пределами клуба. Чёрный Тёрн появляется здесь, когда хочет и исчезает, когда хочет. Никто не знает где он живёт, как его зовут и что он делает днём. И если ты начнёшь задавать такие вопросы другим посетителям, тебя быстро попросят на выход. Понял? Кай сжал челюсти, он сам не понял, что его так взбесило. — Я просто хотел поблагодарить его. Он вытащил меня в прошлый раз, когда я наклюкался. Толстовку отдать. — Толстовку? — Рико хмыкнул. — Он раздаёт их как конфеты. Не переживай. Оставь себе на память. Рико отвернулся к другому клиенту, и Кай остался сидеть с чувством, будто его только что отчитали за проступок, которого он не совершал. Он заказал коктель и стал оглядывать зал. Народу понемногу прибывало. В десять вечера клуб заполнился примерно наполовину и Кай заметил как оживают разговоры. Люди подходили к бару, заказывали коктейли, обсуждали погоду, какие-то бытовые мелочи. Кай допил коктель, поставил стакан и решил попробовать другой подход. — Извините — обратился он к мужчине, который сидел рядом. Тот был в гримме, покрывающем всё лицо серебряными чешуйками похожими на рыбу. — Вы часто здесь бываете? Мужчина повернулся к нему. Из-под серебряной краски блеснули живые глаза, усталые, но внимательные. — Довольно таки, я уже третий год хожу сюда. — А Чёрного Тёрна знаете? — Все знают. — И где его можно найти, когда он не работает? Мужчина посмотрел на Кая так, будто тот только что предложил ему украсть из храма священную реликвию. — Не ищи. Серьёзно парень, люди приходят сюда не затем, чтобы их искали. Мужчина отвернулся давая понять, что разговор окончен. Кай не стал настаивать, но внутри загорелся огонь, тот самый, который включался в бою когда противник казался неуловимым и сильным. Он не привык отступать. Он подошёл к другой группе. Трое мужчин в дорогих костюмах, с яркими гриммами (лев, тигр и что-то вроде инопланетного черепа). Они пили виски и громко смеялись над шуткой, которую Кай не расслышал. — Простите — сказал Кай, подсаживаясь к их столику без приглашения. — Ищу Черного Терна. Может, подскажете, где он бывает в свободное время? Трое переглянулись. Тигр — мужчина с массивной челюстью и прокуренным голосом ответил первым. — Малыш, если бы мы знали, где он бывает, мы бы сами туда пошли и стояли в очереди, чтобы просто посмотреть на него. Но мы не знаем. Никто не знает. И знаешь, почему? — Почему? — Потому что это единственный человек в этом городе, который умеет молчать. Реально молчать. Не болтать, не хвастаться. Он просто делает свою работу и уходит. Мы уважаем это. И ты уважай. Лев, который до этого молчал, вдруг наклонился к Каю и сказал тише. — А тебе на кой он сдался? Если хочешь с ним переспать встань в очередь, она длиной от этого клуба до городских ворот. Кай опешил. — Я не... я просто хочу вернуть толстовку. — Толстовку — повторил Лев с улыбкой, в которой было что-то хищное. — Все хотят вернуть толстовку. А потом оказывается, что они хотят вернуться к нему. Кай поднялся из-за стола, не прощаясь. Вопросы, которые он задавал, вызывали одну и ту же реакцию, страх, предупреждение. Этот Черный Тёрн был для завсегдатаев чем-то вроде мифического существа, все о нём слышали, все его видели, но никто ничего о нём не знал. Кай вернулся к бару. Рико подошёл к нему, когда зал уже гудел вовсю, и спросил. — Чего покрепе? — Нет. Скажи, а почему его называют Чёрным Терном? Рико задумался на секунду. — Из-за татуировок. У него на руках терн набит. Черный. Колючий. Красиво, но страшно. — А что у него на лице? В смысле, под гриммом? Что скрывает? Рико усмехнулся. — А вот это уже вопрос, за который можно получить по зубам. Даже я не знаю. Я видел его однажды без гримма мельком, когда он в гримёрной переодевался. — Спасибо — сказал Кай и встал. Он не собирался уходить, но понимал, что сегодня ничего не добьется. Черного Терна нет, никто не хочет о нём говорить, а те, кто хочет говорят загадками. Кай направился к выходу, пересек зал, прошёл мимо администратора, который уже не смотрел в телефон, а проверял документы у входящей пары. Кай вышел на улицу. Ночь была тёплой, но он всё равно поёжился, потому что внутри стало холодно от странного предчувствия. Он знал, что вернется еще в круб, не только ради бармена, ему нравилась атмосфера клуба. Но почемуто руки Терна занимали большую часть его мыслей и это раздражало. Он попытался отогнать мысли, но они возвращались навязчиво, как мухи в жаркий день. К полуночи Кай добрался до монастыря и прошёл в гостиную, надеясь застать кого-нибудь из ребят, чтобы отвлечься. В гостиной горел тусклый свет. На диване, свернувшись в клубок, спал Коул. Он лежал на боку, поджав колени к груди и прижимал к лицу подушку. Одна рука свисала почти до пола, вторая была закинута за голову. Кай остановился в дверях, глядя на спящего товарища. Коул казался уязвимым во сне большим, но беспомощным. Кай улыбнулся краем губ и уже хотел пройти мимо, чтобы не будить, как вдруг его взгляд упал на руку Коула. Та самая рука, которая свисала с дивана. Кисть. Пальцы. На пальцах не было татуировок. Кай замер. Он сам не понял, чего ждал увидеть, черные узоры на коже Коула? Это было абсурдно. «Я идиот" подумал Кай. "Сравниваю своего друга с каким-то барменом только потому, что у них обоих широкие спины. У Коула вообще нет пирсинга. И голос у него другой, ниже, что ли... Или нет?» Он потряс головой, отгоняя глупые подозрения и пошёл в свою комнату. Коул спал дальше, не просыпаясь, не зная, как близко Кай подошёл к правде.