Маски

Коул проспал до полудня. Это было настолько необычно, что Джей трижды заглядывал в гостинную, сначала чтобы проверить жив ли, потом чтобы убедиться, что это действительно Коул, а не его призрак. Коул проснулся сам и почувствовал, что мир перестал вращаться слишком быстро. Он потянулся и сел на кровати, щурясь от солнечного света, который пробивался сквозь окна. Часы показали двенадцать. Он проспал почти девять часов, первый раз за два месяца и чувствовал себя так, будто заново родился. Голова была ясной. Руки не дрожали от усталости. Глаза не слипались. Коул встал, сделал несколько глубоких вдохов ощущая, как воздух наполняет лёгкие до самых краёв, и улыбнулся сам себе. Он принял душ, тщательно промывая каждый сантиметр кожи, но избегая слишком сильно тереть спину, волк на лопатках ещё побаливал при нажатии. Вытерся, натянул свободный лонг с длинными рукавами. Серый, мягкий и спустился на кухню. Ниндзя уже позавтракали и разбрелись по своим делам. Ллойд сидел за столом с книгой. Джей и Ния устроились на подоконнике, обмениваясь телефонами и показывая друг другу какие-то видео. Зейн мыл посуду, механически точно вытирая каждую тарелку до скрипа. Кая не было, из кузницы доносился привычный звон молота, значит мастер огня уже был за работой. — Доброе утро — сказал Ллойд, не поднимая головы от книги. — Ты как? Живой? — Более чем — ответил Коул, открывая холодильник. Внутри было пусто, как после набега саранчи. Джей и Ния, услышав мастера земли подняли головы. — Наша спящая красавица проснулась, мы то думали ты заболел. — воскликнул Джей, на что Ния толкнула его локтем в бок. Коул нахмурился и никак не прокаментировал слова друга, по поводу своего длительного сна. — Еды нет — грустно констатировал Коул. — Совсем. — Мы знаем — вздохнула Ния. — Ву сказал, что надо сходить в магазин, но все делают вид, что не слышали. Коул закрыл холодильник, потянулся к шкафчику с крупами. Рис был. Морковка была. Лук в сетке на подоконнике, вместе с чесноком и пучком зелени, которую Зейн вырастил в горшке из любопытства и теперь не знал куда ее деть. Коул мысленно прикинул меню и решил, что сегодня будет плов. Не тот плов который готовят в ресторанах с бараниной и барбарисом, а простой, ниндзя-плов. — Я сделаю обед Джей уставился на него с подозрением. — Ты выспался и решил нас всех потравить? — если я не приготовлю что-нибудь, вы будете есть макароны с кетчупом третий день подряд, а у меня есть чувство собственного достоинства. Если так боишься можешь не пробовать. Зейн отложил полотенце и повернулся к Коулу. — Твоя частота пульса снижена на двенадцать процентов по сравнению с предыдущими днями. Ты действительно хорошо отдохнул. Поздравляю. — Спасибо, Зейн. Коул принялся за готовку с тем же спокойствием, с каким обычно выполнял тренировочные упражнения. Он резал лук мелко, ровными кубиками, морковь он нашинковал соломкой. В сковороде зашипело масло, лук стал прозрачным, морковь мягкой. Запах разлетелся по всему первому этажу. Через десять минут из кузницы перестал доноситься звон молота. Ещё через пять дверь кухни отворилась, и вошёл Кай потный, в фартуке, с чёрными полосами копоти на лбу и скулах. Он молча встал у плиты, заглянул в сковороду, понюхал. — Плов? — спросил он с ноткой надежды, которая плохо вязалась с его обычной брутальностью. — Плов, — подтвердил Коул, засыпая рис и заливая всё кипятком. — Это точно ты готовил, слишком хорошо пахнет?— сказал Кай и сел за стол, даже не помыв руки. Коул нахмурился хотел сделать замечание, но передумал. Да возможно он готовил не так хорошо как Зейн, но не настолько плохо как говорили ниндзя. Кай выглядел измотанным, красные глаза, напряжённые плечи, желваки играют, как перед дракой. Он явно не спал нормально последние несколько дней, и Коул догадывался почему, Кай ходил в клуб. Рико вчера написал: «Парень которого ты провожал приходил. Спрашивал про тебя. Я сказал, что ты в выходном. Он злой ушёл». Коул не знал, радоваться этому или пугаться. Часть его та, что называлась Терном, была польщена вниманием. Другая часть, мастер земли и товарищ Кая, чувствовала как под сердцем разрастается холодный комок страха. Если Кай продолжит искать, он найдёт. Рано или поздно. Обед прошёл шумно и весело. Плов получился рассыпчатым, морковь сладкой. Джей съел три порции. Ния похвалила Коула, сказав, что он готовит лучше, чем они предпологали. Все остальные закивали и Джей даже извинился. Кай не сказал ничего. Он просто молча уничтожил свой плов, вылизал тарелку куском хлеба и ушёл обратно в кузницу. После обеда Коул убрал посуду, помыл сковороду, вытер стол и поднялся к себе. До вечера оставалось четыре часа. Он лёг на кровать, положил руки за голову и стал смотреть в потолок, прокручивая план на ночь. Свободный график был главным условием, которое Коул поставил в тот вечер, когда согласился работать в «The Veil» на постоянной основе. Никаких контрактов, никаких бумажек, никаких имён в кадровых базах. Владелец клуба человек, которого никто никогда не видел и чье имя оставалось тайной даже для администраторов, передавал распоряжения через бритоголового охранника, которого все звали просто Молот. Раз в неделю Молот вручал Коулу плотный коричневый конверт с наличными и сумма внутри всегда была щедрее, чем положено за бармена в клубе такого уровня. Коул не задавал вопросов. Он предполагал, что владелец знает о его способностях больше, чем должен, но молчание было частью сделки. Вот уже третью неделю Коул работал по принципу «приду, когда захочу, уйду, когда захочу». Он мог явиться в клуб в субботу вечером, отработать два часа и свалить, если не было настроения. Мог не появляться четыре дня подряд, а потом ворваться в пятницу, как ураган, и отпахать до пяти утра, ни разу не присев. Рико и другие бармены подстраивались под него, потому что Черный Терн приносил прибыли больше, чем все они вместе взятые. Когда он стоял за стойкой, выручка взлетала на семьдесят процентов, люди заказывали не то, что хотели пить, а то, что он им предлагал и потягивали коктейли медленно, растягивая удовольствие, лишь бы оставаться в поле его внимания. Коул решил сегодня оделся особенно. Он достал из шкафа чёрную рубашку из тонкого хлопка, с длинными рукавами, которые он закатывал до локтя, открывая предплечья с терном. Рубашка была на две пуговицы расстёгнута так, чтобы виднелась верхняя часть груди, где татуировки уже перекинулись на ключицы и спускались к соскам. Черные брюки, дорогие ботинки на толстой подошве, ремень с массивной пряжкой в виде черепа, этот аксессуар ему подарил один из постоянных клиентов и Коул носил его с ироничной благодарностью. Пирсинг он вставил в переулке, за полтора квартала до клуба. Маленький стержень в соске он уже не снимал вообще, он оставался на теле круглосуточно, скрытый под тканью футболок и кителей. Никто в монастыре его не замечал, потому что Коул никогда не раздевался при других. Гримм он нанёс в клубе, за десять минут до открытия. Сегодня он выбрал классику, скелет. Белая краска на всё лицо, чёрные провалы вокруг глаз, прорисованные впадины щёк, тонкие линии трещин на лбу и скулах. Он встал за стойку ровно в десять. Клуб уже дышал, первые посетители сидели по углам, кто-то танцевал под медленный трек, кто-то заказывал коктейли. Коул принял заказ от девушки с гриммом бабочки на лице, налил ей мохито, добавил мятный лист особым жестом, щипком, от которого лист раскручивался в воздухе, падая ровно в центр бокала. В одиннадцать пришёл Кай. Коул узнал его по походке. Сегодня Кай был в чёрной кожаной куртке, под которой виднелась серая футболка с глубоким вырезом. Коул заметил ключицы, блестящие от пота в неоновом свете. Гримм Кая был тем же, что и в прошлый раз, чёрная и красная краска, стекающая от виска к подбородку, имитация крови, которая выглядела так реалистично, что Коул на секунду испугался. Кай сел на тот же стул через два места от Коула и положил локти на стойку. — Виски — сказал он. — Обычный. Не двойной. — Умный выбор — ответил Коул, наливая. Кай взял стакан, но не стал пить сразу. Он повертел его в руках, посмотрел сквозь янтарную жидкость на свет, поставил обратно и вдруг сказал. — Меня зовут Феникс. Коул замер на долю секунды. Феникс. Птица, которая сгорает дотла и возрождается из пепла. Это было так похоже на Кая, его жизнь была чередой смертей и воскрешений, потери отца, предательства, битвы, после которых он вставал снова и снова. Но Коул не мог показать, что понимает глубину этого выбора. — Красивое имя — сказал он, продолжая протирать бокал. — Сам придумал или подружка подсказала? — Сам — усмехнулся Кай. — В прошлый раз я понял, что неудобно когда тебя не кем назвать. Я тебя знаю как Черный Терн. Ты меня знаешь как... никак. Поэтому Феникс. А ты? У тебя есть имя кроме рабочего? Коул поставил бокал на полку, повернулся к Каю и опёрся спиной о стеллаж с бутылками. Руки скрестил на груди так, чтобы татуировки на предплечьях были хорошо видны. Кай не отводил взгляда. Он опять пытался выведать личную информацию и Коул понимал, что рано или позно он нарвется на неприятности. — Адам — сказал Коул. Первое имя, которое пришло в голову — нейтральное, простое, не привязанное ни к чему. — Меня зовут Адам. — Адам и Феникс — Кай хмыкнул. — Звучит как название дешёвого детектива. — А ты похож на человека, который читает дешёвые детективы. — Обижаешь. Я читаю дорогие. Только в электронном виде, потому что бумажные пачкаются маслом. Коул не сдержал улыбки, она получилась кривой, с одной стороны рта, и кольцо в губе дёрнулось. Кай заметил это и прищурился. — Тебе идёт улыбка — сказал он. — Редко улыбаешься? — Когда есть повод. — Я считаю, что хороший коктейль — это повод. — Ты ещё не пил. — Так налей мне такой, чтобы я улыбнулся. Коул принял вызов. Он отвернулся к стойке, взял шейкер, три вида рома, сок лайма, сахарный сироп и немного гренадина. Движения были быстрыми и точными, он встряхивал шейкер над головой, перекидывал его из руки в руку, ловил за спиной, не глядя. Пламя от зажигалки лизнуло край бокала, когда Коул добавил каплю апельсинового ликера, синее пламя вспыхнуло на секунду, отразилось в чёрных провалах его глазного гримма. Он поставил перед Каем коктейль мутно-розового цвета с тонкой полоской дыма, поднимающейся над поверхностью. — «Улыбка Феникса» — сказал Коул. — Потому что сегодня у тебя премьера имени. Кай сделал глоток, помолчал секунду, потом его глаза расширились. — Чёрт. Это... это реально вкусно. Что там? — Секрет. — Скажи. — Нет. — Тогда я закажу второй. — Заказывай. Я тебе сделаю другой. И тогда ты уже не вспомнишь вкус первого и будешь мучиться всю ночь. Кай засмеялся, громко, от души и несколько человек за соседними столиками обернулись. Коул заметил как Лев, тот самый из компании трёх мужчин, проводил взглядом Кая и переглянулся со своим другом. В глазах было удивление. Черный Терн редко с кем-то разговаривал дольше двух фраз. А тут смеется, шутит, раскрывает секреты коктейлей, которые не раскрывал никому. — Слушай, Адам — сказал Кай, допивая коктейль и отодвигая бокал. — Почему ты работаешь именно здесь? Не в смысле места, а в смысле... всей этой атмосферы? Гримм, татуировки, ночные смены. Ты убегаешь от чего-то или к чему-то? Коул задумался. Прямой вопрос, без намёков, без экивоков. Кай не умел ходить вокруг да около, он всегда рубил с плеча, даже когда речь шла о чувствах. — И то, и другое — ответил Коул. — Я убегаю от того, кем меня считают другие, и прихожу к тому, кем я хочу быть сам. — А кем тебя считают другие? — Незнаю, наверное хорошим парнем. Надёжным. Тем, на кого можно положиться. — А это плохо? — Это скучно. Кай посмотрел на него долгим взглядом. В полумраке клуба, сквозь слой черно-красного гримма, его глаза казались почти черными. Коул выдержал взгляд, не отвёл первый, хотя внутри всё сжалось, потому что смотреть в глаза Каю, когда он знает, что это Кай, а тот не подозревает, что Терн это Коул, было неправильно. Это было как поцелуй через стекло. — Ты странный — наконец сказал Кай. — Я знаю. Кай встал. — Я сейчас вернусь. Мне нужно... отлить. И взять ещё один коктейль. Тот же самый. «Улыбка Феникса». — Будет ждать. Кай ушёл в сторону туалетов. Коул выдохнул, расслабляя плечи, которых он не замечал, как напряжены. Он провёл рукой по лицу, гримм не смазался, только пальцы стали белыми от краски. Рико подошёл к нему и тихо спросил. — Это тот парень? Который тебя искал? — Да. — Он ничего не знает? — Пока нет. — А узнает? Коул посмотрел на пустой бокал, который Кай только что допил. На дне осталась розовая капля сиропа. — Рано или поздно — сказал Коул. — Но не сегодня. Вернулся Кай, сел на свое место и Коул поставил перед ним второй коктейль, точно такой же, но с добавлением лёгкой дымки из сухого льда, которая стелилась по стойке как туман над озером. — Ого — сказал Кай. — А в прошлый раз такой красоты не было. — В прошлый раз ты не представился. — А это важно? — Важно. Теперь я знаю, для кого стараюсь. Кай взял бокал, поднял его в воздухе, будто собирался произнести тост. — За знакомство, Адам. Надеюсь, оно не станет последним. — Зависит от тебя, Феникс. Они чокнулись, бокал Коула и бокал Кая. Звякнуло стекло. Где-то на сцене заиграла более быстрая музыка, и толпа загудела громче. Шоу началось в двенадцать. Музыка сменилась на более ритмичную, свет погас почти полностью, оставив только точечные прожекторы над барной стойкой и сценой. Коул вышел из-за стойки, это был его час. Он взял три бутылки, две в правую руку, одну в левую и начал жонглировать. Он не был профессиональным флейрером. Он был ниндзя, который умел управлять предметами с точностью, недоступной обычному человеку. Бутылки летали в воздухе, переворачивались, описывали дуги, падали ровно в его ладони. Он подбрасывал их над головой, ловил за спиной, перекатывал по плечам, как циркач. Потом добавил огонь, зажигалка чиркнула и струя рома изо рта превратилась в трёхметровое пламя, которое лизнуло потолок. Толпа ахнула. Кай смотрел, не отрываясь. Он видел, как Адам, Черный Терн, двигается среди бутылок и огня и что-то в этих движениях было до боли знакомым. Плавность. Расчёт. Каждое движение выверено, как в бою. Но мысли о знакомстве Кай отогнал мало ли людей умеют двигаться плавно, это не признак чего-то общего. Коул завершил шоу броском, три бутылки одновременно взлетели в воздух, он поймал их в обратном порядке, поставил на стойку ровно в ряд и бутылки зазвенели, соприкасаясь горлышками. Зал зааплодировал. Кто-то свистнул. Кай не аплодировал, он улыбался и улыбка у него была широкая, почти детская. Коул заметил этот взгляд и не мог поверить, что красный ниндзя смотрит на него, на Коула. Коул вернулся за стойку, тяжело дыша. На лбу выступил пот и белая краска потекла, обнажая полоску чистой кожи на виске. Он быстро провёл по лицу салфеткой, поправил гримм. — Это было... — начал Кай. — Знаю — перебил Коул. — Впечатляет. — Я хотел сказать «опасно». — Тоже верно. Кай помолчал, потом спросил — А где ты научился так обращаться с бутылками? Ты похож на... я не знаю... на акробата. Или на клоуна. — Спасибо за комплимент. — Нет, я серьёзно. Твои движения...Ты слишком хорошо контролируешь тело для обычного бармена. Коул почувствовал, как холодок пробежал по спине. Кай слишком внимательный. Всегда был. Особенно когда дело касалось тех, кто умеет драться. — Я занимался борьбой — сказал Коул. — В юности. Потом бросил. — Почему? — Потому что надоело, когда тебя хватают за шею. Кай засмеялся. — Понимаю. Меня тоже много раз хватали за шею. И не только за шею. — Феникс, ты слишком много говоришь о насилии для человека, который пьёт коктейль с ромом и гренадином. — А что мне ещё обсуждать? Погоду? Кошачий корм? — А у тебя есть кот? — Нет. Но если бы был, я бы назвал его Адамом. Коул поднял бровь, и кольцо в ней блеснуло. — Ты хочешь назвать своего несуществующего кота моим именем? Это угроза или комплимент? — Это проверка. Проверка того, насколько у тебя есть чувство юмора. — С чувством юмора всё в порядке. А вот с твоим явно что-то не так, ты хочешь назвать кота в честь бармена, которого знаешь пару часов. Кай фыркнул и даже в неоновом свете клуба, было видно как порозовели его щеки. Он встал. Достал из кармана деньги, в два раза больше, чем стоили два коктейля, положил на стойку. Коул посмотрел на купюры, потом на Кая. — Это слишком много. — Это чаевые. За шоу. Они посмотрели друг на друга. Под слоем гримма, под маской скелета и крови, под именами Адам и Феникс, смотрелись Коул и Кай, ниндзя, которые прожили бок о бок пять лет, но сейчас стояли по разные стороны барной стойки как абсолютно незнакомые люди. — Ладно — сказал Коул, забирая деньги. — В следующий раз первый коктейль за мой счёт. — А если я приду завтра? Коул кивнул. — Приходи. Я сделаю тебе «Улыбку Феникса» с двойной порцией улыбки. Кай усмехнулся, развернулся и пошёл к выходу. У двери он обернулся, на секунду, на одно короткое мгновение и Коул увидел в его глазах что-то тёплое, почти нежное, что совсем не вязалось с образом воина, мастера огня, человека, который мог сжечь дотла целую армию. Потом дверь закрылась, и Кай исчез. Коул стоял за стойкой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле и понимал, что только что сделал огромную глупость. Он не просто позволил Каю приблизиться. Он сам его позвал. Завтра. Послезавтра. Приходи. Я сделаю тебе коктейль. «Ты идиот" сказал он себе мысленно. "Ты конченый идиот, Коул. Он узнает. Он обязательно узнает. И тогда ты потеряешь не только его, но и всех остальных. И Ву. И монастырь. И всё, что у тебя есть». Но в глубине души, там, где черный тёрн на его руках казался не татуировкой, а частью его настоящей кожи, Коул знал правду. Он не хотел, чтобы Кай останавливался.