Маски

Тревога застала их рано утром, когда небо только начинало светлеть, а в монастыре еще спали. Сирена пронзила тишину неожиданно. Ллойд выскочил из своей комнаты уже в кителе, застегивая на ходу пояс. Джей выбежал из душа мокрым, с полотенцем на плече, и чертыхался так искусно, что Ния попросила его придержать язык. Зейн уже стоял у выхода, полностью экипированный. Кай вылетел из кузницы, где снова работал, сжимая в руке меч. Коул спал на диване в гостиной. Он проснулся от первого же звука сирены. Он вскочил, натянул китель, сунул ноги в ботинки и через минуту уже стоял в строю, бледный, но собранный, с глазами, в которых не было и следа сна. — Что случилось? — спросил он, беря у Зейна планшет с данными. — Здание в портовом районе — ответил Зейн. — Нечто большое. Разрушает все на своем пути. По предварительным данным это усиленный голем, начиненный какой-то древней магией. — Големы не разрушают здания просто так — сказал Ву, спускаясь по лестнице. — Их наводят. Кто-то стоит за этим. — Мы разберемся на месте — отрезал Ллойд. — Выезжаем через минуту. Они сели в машины и рванули в портовый район. По пути Коул смотрел в окно и чувствовал, как внутри поднимается то самое холодное, сосредоточенное спокойствие, которое всегда приходило перед боем. Голем оказался огромным — почти трехэтажное сооружение из камня и металла, с глазами, горящими зеленым огнем и с руками, которые крушили все, до чего дотягивались. Он стоял посреди портового склада, разворотив крышу и стены и судя по всему, искал что-то под завалами. — Окружаем! — крикнул Ллойд, и ниндзя рассыпались в разные стороны. Джей ударил молниями, от чего голем пошатнулся, но не упал. Ния обрушила на него волну воды, пытаясь размыть его основание. Зейн выстрелил ледяными копьями, которые вонзились в каменную плоть и замерзли, оставляя глубокие трещины. Кай подобрался ближе и ударил огненным шаром в голову, голем взревел, зашатался, но устоял. Ллойд отдавал приказы, искал слабые места. Коул ушел под землю. Голем стоял на земле и земля была его стихией. Коул нашел основание. каменную платформу, на которой держалась вся конструкция и начал разрушать ее изнутри. Медленно, осторожно, чтобы не обрушить все сразу. Битва длилась больше часа. Голем сопротивлялся, отмахивался, крушил стены и колонны, кидался обломками. Ниндзя уклонялись, атаковали, отступали и снова атаковали. К концу битвы здание, в котором они сражались, уже не могло стоять. Стены были пробиты, колонны треснули, крыша провалилась в нескольких местах. — Он слабеет! — крикнул Кай, заметив, что зеленый огонь в глазах голема потускнел. Коул собрал последние силы. Он вырвался из-под земли, поднялся в воздух на платформе из камня и обрушил ее на голову голема с такой силой, что земля содрогнулась. Голем заревел в последний раз, пошатнулся и начал разваливаться, сначала пошли трещины по корпусу, потом отвалились куски камня, потом зеленый свет погас окончательно и огромная конструкция рухнула на пол, рассыпаясь на тысячи осколков. — Победа! — крикнул Джей, поднимая руки. Но радость была преждевременной. Здание, в котором они сражались не выдержало. Перекрытия и без того треснувшие от ударов голема, начали сыпаться одно за другим. Джей едва успел отскочить в сторону, когда справа от него рухнула колонна. Ния и Зейн выбежали в проем, который минуту назад был дверью. Ллойд пригнулся под упавшей балкой и выкатился наружу, царапая локти об острые осколки. Коул и Кай оказались в ловушке. Плита, огромная, многотонная с торчащей арматурой рухнула прямо над ними, когда они бежали к выходу. Кай споткнулся об обломок стены, упал и в следующий миг мир потемнел. Он не понял, что произошло, только почувствовал, как что-то тяжелое навалилось на него сверху, придавило к земле и воздух вышел из легких со свистом. Когда он открыл глаза, то увидел тьму. Серую, пыльную, пропитанную запахом бетонной крошки и крови. И он увидел Коула. Коул стоял на четвереньках над ним и его спина была выгнута дугой, а на спине лежала бетонная плита которая должна была раздавить их обоих. Он держал ее на себе. Его руки упирались в пол по бокам от головы Кая, ноги были широко расставлены, чтобы распределить вес, и все его тело дрожало от напряжения. — Коул... — прошептал Кай. — Не двигайся — ответил Коул сквозь зубы. — Плита... неустойчива. Если я отпущу, она может сдвинуться. — Ты... — Я в порядке. Просто... не двигайся. Кай лежал на спине и над ним был Коул. Их лица разделяло не больше тридцати сантиметров и в сером полумраке Кай видел, как по лицу Коула течет пот, смешиваясь с пылью и кровью. Откуда кровь, Кай не знал, но она сочилась из-под волос, стекала по виску, капала на плечо Кая. — Ты ранен — сказал Кай. — Царапина. Не важно. — У тебя кровь на голове. — Потом — Коул стиснул зубы так, что желваки заиграли под кожей Пространства было мало. Кай чувствовал дыхание Коула на своем лице. Он чувствовал дрожь его мышц. Он чувствовал, как горячие капли пота падают на его щеки, на губы, на шею. — Держись — сказал Кай и его голос дрогнул. — Стараюсь— ответил Коул. Секунды тянулись как часы. Кай смотрел в глаза Коула, расширенные, покрасневшие, с мелкими трещинками сосудов на белках, с неестественным блеском, который бывает только у людей, которые находятся на грани своих возможностей. Он видел, как напряжены мышцы шеи, как вздулись вены на лбу, как губы побелели от боли. — Коул — сказал Кай. — Ты не должен был... — Должен — перебил Коул. — Ты подо мной. Я сверху. Я физически сильнее. — Ты можешь погибнуть. Коул не ответил. Он перенес вес тела на левую руку и плита чуть просела с правой стороны, посыпалась бетонная крошка. Кай замер, чувствуя, как его сердце уходит в пятки. — Не двигайся — повторил Коул, выравнивая положение. — Я контролирую. — Ты ничего не контролируешь, — прошептал Кай. — Ты держишь тонны бетона на своей спине. Ты истекаешь кровью. Ты... — Заткнись — сказал Коул и в его голосе было столько усталости и боли, что Кай замолчал. Они лежали так в тишине. Где-то далеко, над ними, слышны были голоса. Ллойд кричал, Зейн что-то рассчитывал, Джей и Ния отодвигали камни. Но звуки доходили приглушенно, будто через толщу воды. Кай протянул руку и коснулся щеки Коула. Та была горячей, слишком горячей для человека, который теряет кровь. Коул не отстранился. Он чуть склонил голову, прижимаясь щекой к ладони Кая и это движение было таким доверчивым, таким нечеловечески доверчивым, что у Кая перехватило дыхание. — Ты такой... горячий — сказал Кай. — Устал — ответил Коул. — Скоро придут. Кай видел, как бледнеют губы Коула. Как мелко дрожат его руки. Как с каждым выдохом плита опускается на миллиметр и Коул снова толкает ее вверх и это отнимает у него все больше сил. — Слушай меня — сказал Кай. — Ты не умрёшь. Ты слышишь? Ты не умрешь. Я не позволю. — Ты не мой командир — усмехнулся Коул, но в усмешке не было силы, только боль. Коул посмотрел на него. В его глазах было что-то такое, что Кай не мог прочитать. Усталость, нежность, страх, сожаление. Смесь всего сразу, которая не укладывалась в одно чувство. — Кай — сказал Коул почти шопотом — Если я не выберусь... — Выберешься. — Слушай. Если я не выберусь, скажи Ллойду... скажи ему, что я горжусь им. Скажи Джею, чтобы он не чинил все подряд, иногда лучше купить новое. И я хотел тебе рассказать раньше.... — Ты сам им скажешь — перебил Кай и его голос сорвался на крик. — Ты сам! Не смей прощаться! Коул замолчал. Он снова сосредоточился на плите, на ее тяжести, на каждом сантиметре своей спины, которая горела огнем. Он не знал, сколько прошло времени. Он просто держал и ждал. Кай сжимал его щеку, чувствуя, как бьется пульс под кожей — слабый, прерывистый, не такой мощный, как обычно. Он считал удары: один, два, три, четыре... сбой, снова один, два, три... Глаза Коула закатились и он на секунду потерял сознание, плита просела и Кай вскрикнул, но Коул очнулся, дернулся, выпрямил руки и снова поднял ее. — Коул! — Всё... нормально — выдохнул Коул. — Просто... потемнело в глазах. Сверху послышался скрежет — кто-то отодвигал крупные обломки, кто-то кричал «Они здесь! Я вижу их!». Ллойд, кажется, звал подмогу. Зейн что-то высчитывал, определял, как лучше убрать плиту, не обрушив остальное. — Сейчас — сказал Коул, чувствуя, как силы покидают его. — Сейчас они нас вытащат. Кай смотрел на него и видел, как из-под ворота кителя выбивается край татуировки. Черная линия, изогнутая, с шипами, выползала на шею. Потом свет пробился сквозь щели и Ллойд закричал: «Мы убираем плиту! Коул, держись!» — Не могу — прошептал Коул и выдохнул. Плиту подняли. Зейн и Джей с двух сторон приподняли ее с помощью рычагов и гидравлического домкрата, который Зейн предусмотрительно носил с собой. Ния и Ллойд оттащили Коула, Кай выбрался сам, опираясь на руки, которые дрожали так, что он не мог устоять на ногах. Коул лежал на спине и его китель был разорван в нескольких местах. Кровь текла из рассеченной головы, из плеча, из бока. Его лицо было белым как бумага, глаза закрыты, дыхание поверхностным, почти незаметным. — Коул! — Кай упал на колени рядом с ним, схватил за плечо, потряс. — Коул, открой глаза! Коул не отвечал. Зейн наклонился, провел рукой над его телом его глаза-датчики заморгали красным. — Тяжеые внутренние повреждения. Сильная кровопотеря. Еще колько минут и он бы не выжил. — Но он жив? — спросил Ллойд и его голос дрожал. — Жив. Сознание потеряно. Нужна срочная госпитализация. Ния уже вызывала скорую. Джей оттаскивал обломки, расчищая путь. Ллойд держал Коула за руку и смотрел на его лицо, на котором не было ни боли, ни страха только пустота, как у спящего. Кай сидел рядом, сжимая плечо Коула, и не мог отвести взгляд от его шеи. Порванный китель сполз, открывая кожу и на коже были татуировки. Черные, замысловатые, с шипами. Терн. Те самые, которые он видел в клубе. Те самые, которые изучал губами в теной вип-комнате. Он узнал их. — Коул— прошептал Кай и в его голосе было что-то, чего никто из ниндзя не слышал раньше. — Ты... ты же... Мимо подбежали медики, отстранили его, наложили шины, капельницы, уложили Коула на носилки и понесли к машине. Кай остался сидеть на обломках, глядя на свои руки, испачканные кровью Коула и в его голове крутилась одна и та же мысль, повторяясь как заевшая пластинка. «Это ты. Это всевремя был ты. Адам. Терн Коул. Один человек. Ты целовал меня. Ты трогал меня. Ты называл меня Фениксом. И я не знал. Я ничего не знал». Он поднял голову и посмотрел на носилки, которые загружали в машину скорой помощи. — Ты — сказал он одними губами. — Ты идиот. И в этом слове была вся боль, все недоумение, вся злость, которую он не мог выразить иначе. Машина уехала. Кай остался сидеть на обломках, глядя в пустоту, пока Ллойд не подоше и не положил руку ему на плечо. — Он будет жить — сказал Ллойд. — Зейн сказал, он сильный. — Знаю — ответил Кай. — Он очень сильный. Слишком сильный. Он не добавил «Слишком сильный, чтобы носить в себе столько лжи. И слишком слабый, чтобы признаться». Он просто встал, отряхнул колени и пошел к машине, чтобы ехать в больницу. С Коулом. С Адамом. С человеком, которого он не знал, хотя думал, что знает. И он не знал, что скажет ему, когда тот откроет глаза.