Шеф-повар в Классе Превосходства

### Часть 23: Сразу после финального звонка Коута Синдзё первым делом направился обратно в торговый центр «Кёя». Подростки из класса D лениво разбредались по развлекательным зонам, а Синдзё, словно не замечая косых взглядов и смешков за своей спиной, целеустремленно шёл в продуктовый сектор. По пути ему снова попадались старшекурсники, которые лениво переговаривались, глядя на первогодку с тележкой. Но сейчас Коуту это совершенно не волновало. Его взгляд, цепкий и сфокусированный, сканировал исключительно полки с продуктами. Внутренний шеф-повар требовал реванша. На кону стояла его профессиональная честь. Он решил приготовить **Кацудон** — но не обычный, конвейерный, а возведённый в абсолют. Для этого Синдзё, совершенно не заботясь о экономии, скупил самые дорогие ингредиенты, что были в элитном отделе: мраморную свиную корейку толстого края, выдержанный соевый соус многолетней ферментации, фермерские яйца с ярко-оранжевым желтком и премиальный круглый рис сорта «Юмепирика». Вернувшись в общежитие, он сразу спустился на общую кухню. На часах было около четырёх часов дня — до ужина далеко, обед недавно закончился, поэтому просторный зал встретил его идеальной, стерильной тишиной. Только сумасшедший стал бы готовить в такое время. Коута сам ничего не ел с полудня, и этот лёгкий, звенящий голод внутри него был только в плюс. Профессионалы знают: голодный шеф острее чувствует баланс соли, сахара и кислоты. Он выложил продукты на стальной стол. Система перед его глазами беззвучно развернула диагностическую панель, фиксируя его запредельную концентрацию. ### Часть 24: Приготовление началось с риса. Коута промывал его в ледяной воде ровно семь раз, пока она не стала абсолютно прозрачной, смывая лишний крахмал. Система подсвечивала ему идеальные крупинки, помогая отсеять колотые зерна. На замачивание ушло ровно тридцать минут, после чего рис отправился в сотейник с точно выверенным количеством фильтрованной воды. Пока рис томился на минимальном огне, Коута занялся мясом. Мраморная корейка была нарезана на стейки толщиной ровно два сантиметра. Он сделал частые, аккуратные надсечки по краям, чтобы мясо не деформировалось при жарке, и слегка отбил его тыльной стороной ножа. > **[Внимание. Запущена принудительная синхронизация с личным кулинарным опытом]** > * *Навык «Работа с ножом» (Шинко):* Максимальная концентрация. Траектория идеальна. > * *Навык «Контроль тепловых процессов» (Каген):* Ранг E+ \rightarrow Ранг D. > Затем началась магия панировки. Синдзё не использовал покупные сухари. Он взял свежий белый хлеб, срезал корки и вручную натер мякиш на крупной терке, создавая воздушные, игольчатые сухари «панко». Мясо обвалялось в тончайшем слое муки, затем в льезоне из фермерского яйца и, наконец, в этих пышных сухарях. Масло во фритюре прогрелось ровно до **180°C** — Система вывела перед глазами Коуты температурную шкалу, которая не колебалась ни на градус. Свинина опустилась в кипящее масло с характерным, чистым шипением. Ровно четыре минуты жарки, постоянный контроль цвета, и мясо извлекается на решетку. Корочка стала безупречно золотистой, а внутри мясо оставалось нежным и сочным, продолжая доходить за счет внутреннего тепла. Финальный этап требовал ювелирной точности. В специальной маленькой сковороде Коута соединил бульон даси, дорогой соевый соус и мирин. Туда же отправился тонко нашинкованный сладкий лук. Когда лук стал прозрачным, Синдзё выложил сверху нарезанный на толстые полоски хрустящий свиной шницель и вылил слегка взболтанные яйца. Желток и белок не должны были полностью перемешаться. Ровно сорок секунд под крышкой, чтобы яйцо схватилось снизу, но сверху осталось полужидким, кремовым соусом. Коута аккуратно переложил эту дымящуюся, идеальную корону на подушку из горячего риса в глубокую пиалу. > **[Анализ объекта Системой]** > * **Качество сырья:** 8.5/10 (Использованы премиальные локальные ингредиенты) > * **Сложность техники:** 7.5/10 (Ручная формовка панко, идеальный температурный тайминг) > * **Органолептика:** 8.8/10 > * **Итоговый ранг блюда:** **[Ранг C]** \star\star\star > Три золотые звезды. Ранг С. Это было лучшее, на что были способны его нынешние руки. Коута тяжело выдохнул, упаковал дымящийся Кацудон в плотную, удерживающую пар термосумку и решительно направился к лифту. ### Часть 25: О том, где находится комната Киётаки Аянокоджи, Коута узнал самым простым образом. Еще во время большой перемены он, сохраняя свой привычный мальчишеский образ немного наивного простака, подошел к парню и попросил его номер телефона. Аянокоджи тогда знатно удивился — его сонный взгляд на секунду стал чуть более осмысленным, словно он вообще не ожидал, что кто-то захочет обменяться с ним контактами в самый первый день школы. Тем не менее, номер он дал. Перед выходом из кухни Коута честно звякнул ему и предупредил, что поднимется. Синдзё нажал на кнопку звонка у двери комнаты номер 401. Через пару секунд дверь тихо открылась, и на пороге показался Аянокоджи в своей обычной домашней одежде. — Заходи, — негромко сказал он, отступая в сторону. Коута переступил порог и... замер на месте. Как кухонный мастер, у которого половина рабочего времени после смены уходит на маниакальное отмывание поверхностей, плит и дезинфекцию инвентаря, Синдзё обладал профессиональной деформацией на тему чистоты. Но комната Аянокоджи превзошла все его ожидания. Здесь было абсолютно чисто. Ни одной пылинки на полках, одежда уложена с идеальной, почти пугающей симметрией, личные вещи расставлены так, словно их выверяли по линейке. Никакого подросткового хаоса, обувь в прихожей стояла строго параллельно друг другу. Коута внутренне восхитился. Ему безумно захотелось прямо сейчас забыть про еду и расспросить этого парня, как он умудряется поддерживать такую стерильную дисциплину без единого усилия. Но сейчас на кону стояло другое. Коута прошел к небольшому низкому столику в центре комнаты, со щелчком открыл термосумку и аккуратно выставил на поверхность глубокую закрытую пиалу с Кацудоном. Палочки легли рядом. — Я тут подумал... — Коута неловко почесал затылок, слегка улыбнувшись своей дежурной, мальчишеской улыбкой. Нужно было придумать хоть какой-то вменяемый повод для этого странного визита. — Раз уж мы соседи по партам и оба вроде как держимся в стороне от остальных, почему бы просто не поговорить и не поесть вместе? Я вот приготовил ужин. Для обычного школьника прийти без приглашения с огромной порцией сложного горячего блюда в первый же день было верхом чудачества. Но Аянокоджи лишь спокойно кивнул, словно именно так и должны были вести себя нормальные, обыкновенные люди, пытающиеся завести дружбу. — Понятно. Спасибо, — Киётака уселся напротив стола, сложив ноги по-турецки. — Ну... Я Коута Синдзё. Люблю готовить, как ты уже понял, — парень попытался начать простой диалог, чтобы разрядить обстановку. — Приехал сюда из обычного городка. А ты? Аянокоджи несколько секунд молча смотрел на свои колени, словно обдумывая, стоит ли вообще отвечать, а затем тихо, без единой эмоции в голосе произнёс: ​— Киётака Аянокоджи. Насчёт меня... даже не знаю. Я из Токио, но там нет ничего примечательного. У меня нет каких-то особых увлечений или талантов. Наверное, я просто... самый обычный человек, который оказался здесь случайно. ​— И всё? — Коута удивлённо моргнул. — А родители? Друзья? ​— Семья как семья, — Аянокоджи слегка повёл плечом, уходя от ответа с виртуозной серостью. — Ничего такого, о чём стоило бы рассказывать. Друзей у меня до этого особо не было, так что я не очень хорош в разговорах. Извини, если со мной скучно. — Ясно... — протянул Коута. Разговор не клеился. После этой короткой, сухой презентации в комнате воцарилась глухая, звенящая тишина. Аянокоджи просто сидел и неподвижно смотрел на Коуту своими пустыми карими глазами, не проявляя ни малейшей инициативы. Синдзё почувствовал, как по спине поползли мурашки от неловкости. Этот парень впереди выглядел еще большим простаком и сухарем, чем он сам, из него слова нужно было вытягивать клещами. Поняв, что устной беседой эту стену не пробить, Коута решительно протянул руку и снял крышку с пиалы. Плотный, горячий, умопомрачительный шлейф аромата жареной в сухарях свинины, сладкого лука и насыщенного соевого соуса даси мгновенно заполнил стерильную комнату. Кацудон предстал во всей своей трехзвездочной красе: нежное яйцо еще слегка подрагивало поверх хрустящей корочки мяса. — Вот, попробуй, — Коута пододвинул пиалу ближе к Аянокоджи, а его внутреннее сердце шеф-повара замерло в ожидании. — Специально приготовил. Расскажешь, как тебе. ### Часть 27: Аянокоджи спокойно принял бамбуковые палочки. Его лицо осталось абсолютно безмятежным, словно перед ним лежал не кулинарный шедевр ранга С, над которым профессионал бился несколько часов, преодолевая пределы нового тела, а стандартный пластиковый контейнер из круглосуточного магазина. Он аккуратно отделил палочками толстый, сочный кусок свинины, покрытый кремовым слоем яйца, и отправил его в рот. Коута подался вперёд, впившись взглядом в лицо одноклассника. Он ждал. Он отчаянно искал хоть малейший признак кулинарного триумфа. Но Аянокоджи ел абсолютно монотонно. Его бледное лицо не изменилось ни на миллиметр. На нём не дрогнул ни один мускул, не дрогнули ресницы, он не замер в восхищении на первую секунду, вкусовые рецепторы словно спали. Он не сделал глубокий, полный удовольствия вдох, улавливая нюансы соевого соуса многолетней ферментации, и его палочки не стали двигаться хотя бы на долю секунды быстрее. Парень просто методично, с точностью робота, пережёвывал идеальное мясо и глотал его, как обычное топливо. Внутри Коуты всё сжалось от жестокого разочарования. *«Я снова проиграл? Неужели премиальный рис пересушен? Соус вышел слишком сладким?»* — поварская гордость Синдзё была готова треснуть под этим ледяным, пугающим равнодушием. Ему показалось, что он серьёзно оплошал, прыгнув выше головы. Но в следующую секунду перед его глазами полупрозрачный неоновый интерфейс Системы буквально взорвался каскадом тревожных ярко-красных уведомлений. > **[ВНИМАНИЕ! Зафиксирован аномальный внутренний отклик объекта Киётака Аянокоджи]** > * **Внешнее проявление эмоций:** 0.0% (Абсолютный ментальный блок, полный контроль мимических мышц) > * **Биологический шок вкусовых рецепторов:** **185%** *(Критический уровень! Вегетативная система объекта находится в состоянии глубокого замешательства)* > * **Управление умами-балансом:** Зафиксирована предельная диффузия. > * **Текущий внутренний статус объекта:** Гастрономический катарсис / Нарушение базовых логических цепочек. > Коута ошеломлённо уставился на мерцающие цифры. Процент шока зашкаливал за все разумные пределы, полностью противореча тому каменному изваянию, которое сидело прямо перед ним и продолжало спокойно жевать рис. Система, считывая подсознание Аянокоджи, начала транслировать обрывки его скрытых, неосознанных мыслей в виде сухих системных логов: [...Анализ мысленных маркеров объекта...] «Вкус непривычно сильный. Баланс соуса и прожарка мяса сделаны на таком уровне, который невозможно встретить в обычном общепите. Моё тело реагирует на эту еду быстрее, чем я планировал — я просто не могу замедлить темп, пока пиала не опустеет. Это странное ощущение. На занятиях Синдзё вёл себя несерьёзно, из-за чего класс принял его за недалёкого парня. Но качество этого блюда требует профессиональных навыков и огромного опыта. Человек с такими способностями не может быть обычным глуповатым первокурсником. Он явно притворяется. Стоит присматривать за ним внимательнее». ### Часть 28: Аянокоджи между тем аккуратно опустил пустую пиалу на столик. На дне не осталось ни единой рисинки. Он аккуратно положил палочки рядом, сложил руки на коленях и всё тем же ровным, серым голосом произнёс: — Спасибо. Было довольно сытно. Кажется, ты действительно хорошо готовишь. «Сытно». «Довольно хорошо». Для Коуты Синдзё, который только что видел безумные системные графики внутреннего взрыва этого парня, эти сухие слова прозвучали как самый интригующий и опасный вызов в его жизни. Внешне Аянокоджи остался неприступной, заброшенной крепостью, полностью скрывающей свои шрамы и тайны за маской серого простака. Он не выдал себя ни единым вздохом. Внутри тридцатилетнего шеф-повара, запертого в теле подростка со светлыми глазами, разгорелось настоящее, яростное пламя. Профессиональный азарт и гордость мастера были задеты за живое. Никто и никогда не уходил с его кухни с таким лицом. Коута мягко улыбнулся своей привычной, немного наивной мальчишеской улыбкой, убирая пустую пиалу обратно в термосумку. В его глазах, скрытых под чёлкой, на секунду блеснула опасная, амбициозная искра истинного шефа. *«Хорошо же, Аянокоджи»*, — мысленно ухмыльнулся Синдзё, поднимаясь со стула и застегивая сумку. — *«Ты можешь обмануть кого угодно в этой школе своей каменной мимикой. Ты можешь строить из себя серость перед Хорикитой или учителями. Но твоё тело и твои рецепторы не умеют врать Системе. Сегодня это был всего лишь ранг С. Обещаю тебе, очень скоро я приготовлю такое блюдо, что твоя маска робота разлетится в щепки прямо за этим столом. Это вызов, и я его принимаю»*. — Рад, что тебе понравилось, Киетака, — весело, по-мальчишески попрощался Коута, направляясь к выходу. — Ещё увидимся в классе. Аянокоджи лишь молча кивнул ему вслед, а когда дверь закрылась, его сонный взгляд ещё долго оставался прикован к пустому месту на столе, где только что стоял самый невероятный ужин в его жизни.