Я вижу тебя

— Это оказалось удобнее, чем я ожидал. Что ещё ты хочешь, чтобы я надел? — Хёнджин ещё раз с интересом потеребил пуговки на рукавах. Чанбин ужасно смутился от такого прямого вопроса. Звучало как-то двусмысленно. В этот момент он благодарил судьбу за то, что Хёнджин был слеп и не знал, как ярко пунцовели ушки его друга. — Чанбин? Что-то не так? — Хёнджин не выносил неопределённости в молчании. Ох блять. — Застегни верхние пуговицы тоже, — коротко бросил Чанбин, так и не отвечая на поставленный вопрос. — Зачем? — искренне не понял Хёнджин. — Сиськи видно. — Ты вообще в прошлый раз был в одном пиджаке! — возмутился Хёнджин и накрыл обнажённый участок ладонью. — Я это я, Хёнджин, — отрезал Чанбин. — Некрасиво? — неуверенность просочилась в привычно спокойный голос Хёнджина. — Красиво. Как раз поэтому. Будь с этим осторожен, даже если я тоже мужчина. Даже если я тоже мужчина. После этого странного разговора Хёнджин прокручивал в голове безумное количество вещей. Покорно сидел за барной стойкой и опрокидывал шоты один за другим, но в мыслях был далеко отсюда. Весь вечер Чанбин был непривычно сдержан, по большей части отмалчиваясь. Взбрыкнул лишь разок, слишком резко отвечая отказом за Хёнджина, когда какой-то парень с сальным голосом захотел познакомиться. А к ночи, когда напился, что тоже не было у Чанбина в привычке, и вовсе как-то странно прилип к Хёнджину всем телом, невнятно булькая куда-то в плечо. Чанбин слишком сильно любил этот аромат на Хёнджине. На всякий случай он подарил ему ещё пару флакончиков про запас, надеясь как можно дольше слушать этот запах на его карамельной коже. А сейчас, сказываясь чрезмерно выпившим, он блаженно уткнулся носом в складки одежды, набирая полные лёгкие терпкого табака, кожи и яблока. Смешанный с алкоголем, он звучал ещё ярче. — Какой ты тяжёлый, чёрт возьми! — Хёнджин едва удержал друга, вдруг навалившегося всем весом. Твёрдый, как скала, Чанбин всегда сам подхватывал Хёнджина под руку и уверенно водил его за собой. Сейчас же вся эта глыба вдруг сбросила ответственность на своего незрячего друга. Хёнджин вмиг запаниковал. Хён его бросил? Его надёжный, всегда придерживающий за руку хён. Хёнджин не сможет держать его за руку так же крепко. — Зато ты можешь за мной спрятаться, — чуть горделиво заметил Чанбин, всё же вставая на ноги, как приличный человек. От сердца Хёнджина отлегло, едва он услышал обычный голос друга. Чанбин поправил на Хёнджине рубашку, как ни в чём не бывало, и повёл его так, как и всегда. Уверенно и невозмутимо. Но Хёнджин чувствовал, как чуть дрожали пальцы Чанбина, когда он придерживал его за локоть. Хён. С этого дня всё поменялось. С этого дня Хёнджин стал смелее. Когда, провожая Хёнджина домой, Чанбин слишком быстро отстранился, внутри что-то оборвалось. Хёнджин ухватился за рукав куртки, запрещая убегать. Чанбин замер, ни слова не произнося. Раньше молчание могло бы довести Хёнджина до исступления, но сейчас он буквально ощущал напряжение между ними. Получая безмолвное разрешение, он схватил здорово растерявшегося Чанбина за футболку и дёрнул на себя так, что их тела столкнулись. Рука неловко приземлилась на затылок, притягивая ближе, и их губы нашли друг друга. Хёнджин чуть склонился, чтобы прикоснуться к самым мягким губам на свете. Пальцы запутались в кудряшках за ушами. Сердце стучало как бешеное. Этот момент хотелось записать на подкорке. Чанбин задержал дыхание и, не моргая, смотрел на то, как блаженно Хёнджин прикрыл незрячие глаза, погружаясь в нежный поцелуй. Сумасшествие. Открыв для себя поцелуи однажды, Хёнджин уже не мог остановиться. Прижиматься к Чанбину хотелось без остановки, гладить руками мышцы под футболкой и делить одно дыхание на двоих. Хёнджин был крайне настойчив, вечно седлая бёдра хёна и безошибочно находя его губы. Превращаясь в дикое животное, он едва не пожирал Чанбина, каждый раз позорно скрывающего своё возбуждение от Хёнджина — его главной причины. Дикий Хёнджин делал с Чанбином что-то нездоровое, разжигая чудовищный пожар внутри. — Я так хочу тебя, Чанбин, — проскулил, задыхаясь, на самое ухо Хёнджин. Возбуждение разрывало его на части каждый раз, когда он окунался в Чанбина слишком глубоко. Хотелось стать ещё ближе, ещё глубже, ещё, ещё… Чанбин всегда позволял Хёнджину хозяйничать под его футболкой, наслаждаться рельефом мышц и сминать упругую плоть. Но сам он никогда не забирался под одежду Хёнджина и не касался его так же. Дистанция была невыносима, и Хёнджин сам схватил руку Чанбина и сунул себе под футболку. От обжигающего контакта сердце пропустило удар, и они оба замерли. Чанбин — в шоке, Хёнджин — в ожидании. Хотелось до одури. Скулёж приходилось глушить глубоко внутри. Пожалуйста, не молчи. — Я тоже люблю тебя, милый, — Чанбин кусал свои губы, терзаясь в желании и сомнениях. — Но ты уверен? Ты хочешь, чтобы мы?.. — Да… Пожалуйста, Чанбин, я очень хочу, — Хёнджин толкнулся бёдрами навстречу, сталкиваясь с возбуждением хёна. Их взаимная уязвимость в этот момент придала уверенности, и Хёнджин заёрзал ещё сильнее, провоцируя. — Чёрт… — Чанбин зашипел сквозь зубы, когда почувствовал, как срывает стоп-кран. Хёнджин был таким до одури горячим, что его хотелось придушить, сожрать или попросту спрятать как можно дальше от остальных. Маленькая бестия Чанбина, он так открыто просил внимания, так отчаянно нуждался в ласке, что отказать было подобно пытке. Чанбин ухватил тонкое запястье Хёнджина и утянул его горячую ладонь к себе в штаны. Следом он проделал то же самое, опуская свою руку в бельё Хёнджина. Он чувствовал себя ужасно грязным, совершая нечто подобное с его красивым, изящным и чистым созданием. Но то, как Хёнджин тут же толкнулся в кулак, крепко обхвативший его головку, вскружило сознание. Пальцы Хёнджина медленно спускались по длине, изучая чужой член. Конечно, Хёнджин очень хорошо знал свой собственный, и он отличался от того, что всё это время от него прятал Чанбин. Такая мощь ощущалась в его члене, что рот Хёнджина невольно наполнился слюной. Но главное отличие буквально привело жадного до хёна мальчишку в восторг. Чанбин был не обрезан. Хёнджин, словно заворожённый этим открытием, не мог остановиться, наслаждаясь скольжением ладони по члену хёна. Чанбин лишь скупо стонал сквозь зубы, дёргаясь от разрядов тока, поразивших всё тело. Он лишь осторожно касался возбуждения Хёнджина, боясь сделать что-то не так. Но сам Хёнджин не был так терпелив, с головой окунаясь в новые ощущения. Те звуки, что рождались под пальцами в белье Чанбина, и те, что выходили из его очаровательно маленького рта, делали из Хёнджина животное. Грязное, похотливое, несдержанное. Невыносимо хотелось знать, как любит Чанбин. Как ему нравится больше всего. Как Хёнджин сможет сделать ему хорошо. — Хён-нджин… — прохрипел Чанбин, теряя самообладание. — Хён? — Хёнджин отреагировал мгновенно. — Скажи мне, как. Можешь… показать. Пока Чанбин осознавал, что предложил ему Хёнджин, ловкие пальцы его бестии закружили по чувствительной головке, с удовлетворением растирая капельку смазки. Чанбин не мог более выносить этой пытки, сдаваясь на милость незрячего демона. Перехватывая Хёнджина удобнее, он начал действовать на автопилоте. Думать сейчас получалось особенно плохо, поэтому Чанбин — впервые с Хёнджином — отпустил себя полностью. — Хён так много кончил, — Хёнджин с интересом растирал жидкость между пальцев. — Я… Да. Просто… Давно не делал этого. — А я… Я впервые делаю это с кем-то, — Хёнджин неловко закусил губу. — Хён, скажи… Ты научишь меня? Я хочу, чтобы мы сделали это по-настоящему. Чанбин тонул в чёрных глазах Хёнджина, смотрящих в пустоту. Он не мог видеть хёна, но никогда не отводил лица в сторону, всегда гипнотизируя чёрными зрачками. Никогда в жизни Чанбин не отказывал своей бестии. Чего бы ему это ни стоило. — Конечно. Завтра. Я покажу тебе.