Потерянный и обретённый | Lost and Found

При большинстве обстоятельств Зуко не стал бы ждать с нетерпением времени, проведённого в тюрьме, но после двух недель в море с тяжёлым сотрясением его заключение под стражу не могло наступить достаточно скоро. Бушующее море едва стихало за всё время путешествия, и Зуко потерял пугающее количество веса. Почти всё, что он ел или пил, возвращалось обратно. Обычно он не был подвержен морской болезни, но его голова кружилась безостановочно, даже когда глаза были закрыты. Ему казалось, что даже Азула его жалела, хотя она в основном выглядела раздражённой. Пока Зуко был заперт в недрах корабля, извергая содержимое желудка, Азула спускалась, чтобы злорадствовать над своим успехом. В одно редкое утро, когда у Зуко хватило сил говорить, он бросил ей вызов. — Аанг не мёртв. — Конечно, мёртв! — рявкнула Азула, раздражённая тем, что её монолог прервали. — Никто не может пережить прямое попадание молнии. — Аанг может. На самом деле Зуко не был в этом уверен. Аанг казался довольно безжизненным, когда Катара уносила его. Хотя Зуко обычно был ужасным лжецом, его болезнь мешала Азуле читать его. Его лицо было постоянно искажено болью от пульсирующей головы, говорил ли он правду или нет. — Всё кончено, братец, — холодно сказала Азула. — Аватара больше нет, и поскольку я убила его в Состоянии Аватара, он никогда не переродится. Я положила конец циклу Аватара. — Если бы это было правдой, Азула, ты совершила бы невыразимое. Этим не хвастаются. — Я принесу славу Народу Огня! — Убив шестнадцатилетнего парня? — Он был Аватаром! Властелином всех четырёх стихий! — Вообще-то, двух с половиной. — Заткнись, Зузу! Она вылетела прочь, вернувшись через несколько часов, чтобы снова наброситься на Зуко с речами о том, как её успех будет означать победу для Народа Огня и одобрение Лорда Огня Озая. Зуко хотел заметить, что её, кажется, больше волнует их отец, чем народ Народа Огня, но его голова болела так яростно, что он не мог ничего делать, кроме как лежать неподвижно и надеяться, что его снова не стошнит. Остаток плавания довольно скучен, несмотря на постоянную качку. Одной ночью Зуко видит лихорадочный сон, будто его стража пытается растрясти его, чтобы разбудить. — Немедленно иди с нами. — Не хочу, — невнятно произнёс Зуко. Он почти не отдыхал днём из-за рвоты и выслушивания разглагольствований Азулы. Его голова раскалывалась, когда он закрывал глаза от света пламени стражника. — Ты должен пойти с нами, — настаивал стражник. — Хочу домой, — простонал Зуко. Чего бы он ни отдал за тишину замёрзшей тундры. Зуко не любил холод, но его камера была близко к кипящему паровому двигателю корабля. Даже южнополюсная зима казалась предпочтительнее невыносимой жары. Когда он проснулся утром, стража снова ткнула его. — Что ты сделал? — спросили они. — Что? — Почему ты всё ещё здесь? — Потому что вы заперли меня здесь. Что происходит? — Ничего. — Азула прокралась обратно в комнату, её глаза были прикованы к Зуко. — Оставьте нас, — скомандовала она страже. Настало время для ещё одной её речи, и тем утром она казалась особенно невменяемой. Зуко закрыл глаза и пытался думать об айсбергах, пока потел в своей тунике. Хотя Азула удостаивала Зуко ежедневным монологом в течение двух недель, Зуко не имеет реального представления о том, что ждёт его в Стране Огня. Ясно, что их первая остановка — Кальдера, и от одной этой мысли Зуко снова хочет стошнить. Он надеялся, что его доставят прямо в тюрьму Кипящая скала — конечно, ужасное место, но лучше, чем встреча с отцом. К удивлению Зуко, как только корабль причаливает в гавани, приходит группа слуг, чтобы одеть его. Его приходится зашивать в одежды, чтобы не снимать кандалы, так что это занимает целую вечность. К тому времени, как он приведён в презентабельный вид, Азула практически протоптала дыру в полу. Зуко хочет сказать ей, что крики на слуг только ухудшают дело — испуганные портные работают быстрее, но делают гораздо больше ошибок, — но боится, что открыв рот, он лишь спровоцирует новую рвоту. Зуко проводят по улицам Кальдеры, и он старается не слишком шататься при ходьбе. Его ушибленный мозг всё ещё страдает от сотрясения, а две недели на качающемся корабле полностью нарушили его равновесие. Но даже в своём одурманенном состоянии Зуко замечает нечто удивительное. — Я думал, они будут швырять что-нибудь или освистывать меня, — неуверенно признаётся он Азуле. Азула хмурится, недовольная. Зуко понимает, что она тоже этого ожидала. — Ну, ты же королевских кровей, — говорит она. — Чернь ещё знает своё место. Зуко не отвечает. Он заметил дворец, и нервы слишком сжимают его, чтобы говорить. Когда они входят в тронный зал, сердце Зуко колотится. Он чувствует, как языки пламени лижут его лицо, слышит звук собственных криков. На мгновение он спотыкается — Азула мечет в него кинжалы взглядом за то, что он чуть не споткнулся об неё, — прежде чем поднять взгляд. Зуко ожидает, что его пронзит страх, но, как ни странно, его первая реакция — веселье. Ему приходится подавлять истерический смех. Громадное пламя, гигантский трон, знамёна с эмблемой Народа Огня от пола до потолка… всё это когда-то впечатляло Зуко, а теперь всё, о чём он может думать, — это грязная шутка, которую однажды отпустил Сокка о воинах, пытающихся «компенсировать» размер своего «оружия». Он не может перестать представлять, какое лицо было бы у Сокки, если бы он всё это увидел. Озай сидит на своём золотом троне, надменно взирая на своих детей и подданных. Все опускаются в поклоне, кроме Зуко, который слегка покачивается из-за сотрясения. В последний раз, когда он кланялся отцу, Озай испепелил половину лица Зуко. Как он мог притворяться, что уважает отца, спустя столько времени? Зуко видел, как ведут себя настоящие отцы — как Хакода обнимает своих детей, как Айро прислушивается к мнению Зуко, — и знал, что Озай не заслуживает его почтения. — Что ты делаешь? — шипит Азула себе под нос. Зуко не отвечает ей. Он смотрит на отца с озадаченным выражением лица. В нём всё ещё есть часть, которая хочет отцовского уважения и любви, но теперь он видит, что отцу нечего дать. Его отец не уважал и не любил даже Азулу, как бы она ни притворялась в обратном. Часть Зуко в ужасе от того, что в его жилах течёт кровь Озая; он задаётся вопросом, не такое ли он чудовище, как его отец. Но другая, более сильная часть чувствует жалость. Его отец никогда не знал радости дружбы. Его отец никогда не катался на пингвинах ради веселья и не выхаживал ребёнка. Внутри его отца не было ничего, кроме жестокости — он изгнал из своего сердца последние остатки человечности. — Ах, мой никчёмный сын, вернулся в наш дом, — холодно говорит Озай. — Вижу, ты столь же дерзок сейчас, как и пять лет назад. Боль должна была быть твоим учителем, но, похоже, ты ничему не научился. — Ты ошибаешься, — говорит Зуко, удивлённый звуком собственного голоса. В последний раз, когда он говорил в этой комнате, он был так юн. Теперь он стоял высокий и гордый — возможно, немного более худой, чем обычно, из-за всей этой морской болезни, — но теперь он мужчина. Не тот мужчина, которым отец хотел его видеть, конечно, и Зуко внезапно поражается тому, как ему повезло избежать этой участи. — Ты — позор, — яростно говорит Озай. — Ты сеял раздор в нашей великой нации, сговаривался против нас с Аватаром, пытался узурпировать… — Я не делал ничего из этого, — перебивает Зуко. По комнате пробегает заметная дрожь — перебить Лорда Огня есть непростительное оскорбление. — Ты смеешь… — Да, смею, — смело продолжает Зуко. Он думает о Катаре и Сокке, об их храбрости и любви к своему народу. Зуко тоже любит свой народ. Он больше не может оставаться в стороне. — Ты изгнал меня за попытку спасти наших людей, — продолжает Зуко. — Это ты сеял раздор. Ты ведь не слушал, да? Народ хочет конца войны. — Конец войны близок! — вскакивает Азула. Ей, кажется, надоело кланяться; остальные слуги всё ещё парализованы страхом на полу. Азула подходит к Зуко, тыча пальцем ему в грудь. — Я позаботилась о конце Аватара. — Правда? — говорит Озай, и его голос снова опасно холоден. — Я слышал донесения, что он не так мёртв, как ты утверждаешь, Азула. Лицо Азулы бледнеет так быстро, что Зуко боится, как бы она не упала в обморок. — Это ложь! — кричит она. — Я сразила его ударом молнии. Ты знаешь, я никогда не промахиваюсь, отец. — Это верно, не промахиваешься, — соглашается Озай, и на мгновение плечи Азулы расслабляются. — Но ты не привезла тело, как я просил, а твой предатель-дядя умудрился ускользнуть у тебя на глазах. Ты правда назовёшь это успехом? Азула заикается, но Зуко почти не замечает. — Дядя исчез? — Ах да, — говорит Озай, обращая взор на Зуко. — Я слышал, что ты путешествовал и сговаривался против меня с Айро. Мой брат — глупец, если верил в тебя. Я… — Где он? — снова перебивает Зуко. Руки Озая вспыхивают пламенем. — Молчать! — кричит он. — Ты в последний раз проявил ко мне неуважение, Зуко. Ты — неудачный сын, неудачный мужчина. Ты проведёшь остаток своих дней, гния в камере, где тебе и место. — Почему просто не убить меня? — спрашивает Зуко. — Или ты злишься, что тебе не удалось это пять лет назад? Одна из слуг на полу поднимает голову, чтобы с недоумением взглянуть на Зуко. — Он послал за мной убийцу, — объясняет Зуко. — Только тот был не очень хорош. Ему не удалось убить ни меня, ни Айро. Озай, взбешённый, стреляет огнём в Зуко, и тот едва успевает уклониться. Сотрясение действительно мешает его рефлексам. — Ты наполняешь головы нашего народа ложью. — Нет, именно это ты делал годами, отец. Люди больше в это не верят. Как думаешь, почему они так рвались поддерживать принца, которого считали мёртвым годами? Любая альтернатива звучит лучше, чем ты, — даже твой опозоренный сын. — Довольно! — гремит Озай. Вечное пламя, окружающее трон, взмывает вверх, почти касаясь потолка. От его жара Зуко начинает тошнить. Его разум пронзает воспоминание об ужасной Агни Кай, и он наконец замолкает. — Отправьте его в Кипящую скалу, — холодно говорит Озай. — Он не заслуживает дышать воздухом этого города ни секундой больше. Что до тебя, — добавляет он, поворачиваясь к Азуле, — ты немедленно отправишься на поиски тела Аватара. Азула выглядит шокированной. — Но, отец, я… — Прочь с глаз моих. Вооружённая стража спешит поднять всё ещё кланяющихся слуг и выпроводить их. Азулу и Зуко берут в кольцо и грубо выводят из дворца обратно к ожидающим кораблям. Желудок Зуко сжимается, отчасти из-за мысли провести ещё больше времени на лодке, но в основном из-за чувства вины. Противостояние отцу принесло ему головокружительное облегчение — или, может быть, это всё ещё сотрясение вызывает головокружение, — но он не хотел, чтобы Азулу тоже отослали. Даже если Аанг действительно мёртв, поиски Азулой его тела определённо будут означать неприятности для Катары и Сокки. Зуко пытается придумать способ помочь друзьям издалека, но ни один план не приходит на ум. — Азула, — выдавливает он, когда они приближаются к докам. — Мне жаль. Я не хотел… — Прибереги это, — рычит она. — С меня хватит твоих попыток подорвать мой авторитет перед отцом. Гнев Зуко вспыхивает. — О, как будто это не было смыслом твоей поимки меня — унизить меня перед отцом, чтобы самой выглядеть лучше? Проснись, Азула. Тебе никогда не угодить ему. Он не хочет, чтобы ты преуспела. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Он пытался убить меня, Азула. У него почти получилось. — Ну, ты всегда был слабым. Я — сильная. Я та, кто должна быть его наследницей. — Почему ты хочешь быть Лордом Огня? — Это должно быть моим! Только потому, что ты старше, это не даёт тебе права… — Нет, забудь это. Почему ты хочешь быть Лордом Огня? Что ты сделаешь для нашего народа? Азула пустым взглядом смотрит на него. — Если мы не собираемся помогать нашему народу, мы не заслуживаем вести его, Азула. — Ты слишком много времени проводишь с дядей Айро, Зузу. На самом деле, Зуко думал о Хакоде и Южном Племени Воды. Он присутствовал тремя годами ранее, когда деревня проводила голосование, чтобы переизбрать его вождём. Этот процесс настолько потряс Зуко, что ему потребовалось три дня, чтобы полностью принять, что так действительно делаются дела в Южном Племени Воды. — Так вы просто голосуете? — спросил он. — Да, — подтвердила Катара. — Все голосуют. — Все? — Ну, не дети, — поправил Сокка. — Нужно быть не моложе восемнадцати. Я смогу голосовать только в следующий раз. — И все просто соглашаются с этим? — Это голосование, Зуко. Это то, чего хочет народ. Во время путешествий по Стране Огня с Айро Зуко размышлял об этой концепции общественного мнения. Казалось, большинство людей сыты по горло Лордом Огня, и ходили слухи о том, насколько полезен Лорд Огня для нации, разделённой на множество островов и колоний. В тускло освещённых тавернах или прячась в амбаре, Зуко иногда упоминал идею о том, чтобы люди правили сами собой. Это было радикально, но разрыв между Лордом Огня и его подданными стал так велик, что это уже не казалось немыслимым. Когда Зуко, спотыкаясь, идёт по докам, он в последний раз поворачивается к Азуле. — Дядя Айро… где он? Выражение лица Азулы становится кислым. — Если бы я это знала, меня бы только что не вышвырнули из города, верно? — Отец сказал, он сбежал. Когда? Глаза Азулы сужаются. — Стоять, — говорит она страже Зуко. Его перестают тащить на мгновение, и он пытается выпрямиться. Азула подходит ближе к Зуко. — Полагаю, я никогда не рассказывала тебе историю того, как я захватила тебя. Зуко вспоминает. Трудно припомнить всё злорадство Азулы за последние две недели. Он был очень сосредоточен на том, чтобы еда держалась в нём дольше часа. — Ты был скован землёй и потерял сознание, — говорит она с ноткой насмешки. — Твои маленькие друзья сбежали — та маг воды умудрилась заморозить выход, и эти тупые солдаты Дай Ли не смогли пробить его. Идиоты, — добавляет она, закатывая глаза. — Как будто они не могли просто прорыть туннель вокруг через землю. Некоторым людям нужно говорить, что делать на каждом шагу, не так ли? В общем, когда стало ясно, что ты никуда не денешься, Дядя пошёл тихо. Он думал, что сможет защитить тебя, отправившись с нами. Сердце Зуко сжимается. Нечасто люди пытались защитить его. Азула, должно быть, узнаёт выражение лица Зуко, потому что она ухмыляется и прищуривается. — Не выгляди таким довольным, Зузу. Дядя сбежал с корабля без тебя. Он бросил тебя. Зуко вздрагивает, и Азула выглядит довольной. — Даже если это правда, — говорит Зуко, стараясь не выдать слишком много эмоций, — как он сбежал? Лицо Азулы становится уродливым. — Если бы я знала, меня бы здесь с тобой не было, верно? — Она подозрительно смотрит на него, прежде чем добавить: — Если у вас с дядей была точка встречи, план воссоединиться… — У нас её нет, — честно отвечает Зуко. — Я понятия не имею, где он, Азула. — Ну, — чопорно говорит Азула, — по крайней мере, тебе будет о чём подумать в тюрьме. Прощай, Зузу. Наслаждайся Кипящей скалой. Даю тебе неделю, прежде чем сокамерники убьют тебя. Она разворачивается на каблуках и удаляется. Стража Зуко снова окружает его и тащит на другой корабль. Он не пытается сопротивляться. Известие о побеге дяди без него выбило из него последние остатки боевого духа. Зуко ложится в своей камере, закрывая глаза. Его желудок снова бурлит, и не только из-за качки корабля.

***

Зуко находится в заключении на Кипящей скале всего каких-то десять минут, прежде чем кто-то пытается с ним драться. Последние несколько недель дали о себе знать. Зуко не только всё ещё сильно страдает от сотрясения, но и почти не ел и не спал несколько дней. Противостояние отцу было победой, но оно высосало из него последние силы. Одного удара достаточно, чтобы сбить его в грязь. — Думаешь, ты лучше нас? — возвышается над Зуко заключённый, разминая кулаки. — Ты — отброс. Твоя семья разрушила жизни тысяч гражданских Народа Огня, чтобы вы могли кутаться в славе. — Поможет, если я скажу, что вообще-то согласен с тобой? — спрашивает Зуко, потирая лицо. Удар усугубил сотрясение; у него уже двоилось в глазах. Заключённый рывком поднимает Зуко за шиворот, так что они оказываются лицом к лицу. Мужчина презрительно усмехается Зуко, и Зуко пытается не потерять сознание. Запах изо рта мужчины отвратителен. Внезапно Зуко снова оказывается в грязи. Мужчина отпустил его и сам лежит на земле, стеная от боли. Зуко поднимает взгляд. — Рука помощи нужна? — Суюки? Суюки хватает Зуко за запястье и поднимает его. Он шатается, чуть не падая назад. — Ого, — говорит Суюки, встревоженно. — Потише. — Спасибо, — слабо говорит Зуко. — Без проблем. Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — Сотрясение, — выдавливает он сквозь зубы. Суюки помогает довести его до скамейки. Он решает, что лежать безопаснее, чем сидеть, так что Суюки, всё ещё выглядящая обеспокоенной, садится над ним. Зуко снова закрывает глаза. — Азула сказала, что поймала твоих воинов с небесным бизоном, — говорит Зуко, как только немного приходит в себя. — Да, он был сильно потрёпан. Не знаю, что с ним случилось до того, как он попал к нам, но улетел он в лучшей форме. Правда, Азула выследила его и арестовала всех нас. Большинство воинов держат в тюрьмах менее строгого режима, но она решила сделать из меня пример. — Я удивлён, что она не арестовала вас в первый раз, — признаётся Зуко. — Она думала, вы пытаетесь помочь мне. — У нас было численное преимущество над её солдатами. Они едва унесли ноги, и мы решили, что лучше сосредоточиться на восстановлении деревни, чем гнаться за ней. Зуко морщится. — Извини за это, — говорит он. — Я не хотел, чтобы ваша деревня стала жертвой обстоятельств. Суюки вздыхает. — Я знаю. Они долго сидят в тишине, прежде чем Зуко снова заговаривает. — Значит, ты здесь уже несколько недель? — Да. — Ты в порядке? Ты в безопасности? Зуко всё ещё держит глаза закрытыми, но он улавливает веселье в тоне Суюки. — А что, ты собираешься меня защищать? — Сейчас я, наверное, мало что могу, — признаётся Зуко. — Разве что тебе нужно, чтобы кого-то облевали. С этим я справлюсь. Суюки смеётся. — Слушай, тебе не нужно меня защищать. Я могу позаботиться о себе. — Я знаю. Но приятно знать, что кто-то прикрывает твою спину. — И ты хочешь быть этим кем-то? — Конечно, — говорит Зуко. — У нас же одна цель, верно? Ты хочешь помочь Аватару закончить войну, а я хочу убедиться, что мои друзья останутся живы. — Сокка рассказал мне, что тебя выбросило на берег Южного Племени Воды и ты жил с ними. — Это правда. И теперь я должен защищать их. — Разве тебя не разрывает? Ты ведь должен быть принцем Народа Огня, не так ли? Зуко вздыхает. — Я не был этим человеком уже очень давно. Но это не значит, что я хочу ранить Народ Огня. Я просто хочу остановить своего отца. Я хочу, чтобы был мир. — И тогда ты станешь Лордом Огня? — Вообще-то, — медленно говорит Зуко, — я думаю, Лорда Огня больше быть не должно. Повисает долгая пауза. Зуко хочется открыть глаза, чтобы увидеть выражение лица Суюки, но очередная волна тошноты останавливает его, когда он шевелит головой. — Что ты предлагаешь? — осторожно спрашивает Суюки. — В Южном Племени Воды люди выбирают своих лидеров. Так лидеры могут принимать решения, отражающие волю народа. В Стране Огня раньше была похожая система, но теперь почти вся власть у Лорда Огня. Было бы сложно восстановить настоящую демократию, но это лучше, чем страна, управляемая эго одного человека. Или женщины, если бы Азула захватила власть. В любом случае, лидер нации должен быть подотчётен своему народу, разве нет? — Абсолютно. Зуко открывает глаза. Он ожидал, что ответит Суюки, но вместо этого раздаётся низкий, хриплый мужской голос. Слегка морщась, он оглядывается. Суюки — не единственная, кто смотрит на него сверху вниз. Дюжина заключённых окружает Зуко, включая того, кто сбил его в грязь. — Ты правда так думаешь? Ты хочешь оставить управление нацией в руках народа? — с подозрением спрашивает один. — Да, — отвечает Зуко, тревожась, что это спровоцирует ещё одну тюремную взбучку. Мужчины переглядываются, а затем ухмыляются. — Мы слышали, что принц Зуко вернулся и пытается что-то изменить, — говорит один. — Мы не представляли, насколько сильно! — Можете звать меня просто Зуко, — слабо говорит Зуко. Мужчины смеются. Один протягивает руку, чтобы помочь ему подняться. — Вообще-то, мне и здесь хорошо. Это вызывает у мужчин новый взрыв смеха. Один из них хлопает Суюки по спине. — Надо было доверять твоему мнению, — говорит он. — Этот парень нормальный. Толпа расходится, и Зуко с любопытством поворачивается к Суюки. — Ты поручилась за меня? — Я пыталась, — говорит она. — Чит Сэнг решил, что лучший способ узнать, настоящий ли ты, — это пустить в ход кулаки. Я была против, но он добрался до тебя первым. В любом случае, большинство здесь на твоей стороне. Есть несколько людей, которых стоит избегать, но я могу тебе с этим помочь. Я прикрою твою спину, — добавляет она с усмешкой. — Отлично, — говорит Зуко, и его веки трепещут, закрываясь. — Потому что, кажется, я сейчас потеряю сознание. — Э-э… — Будет в порядке, — бормочет он. — Просто не давай им снова меня бить. Проходит несколько недель, прежде чем Зуко восстанавливает силы. Первая неделя почти полностью проходит в его камере, пока мир вращается вокруг него. Как только он может стоять подолгу, Суюки проверяет его рефлексы в лёгком рукопашном бою. Он подозревает, что она тайком подсовывает ему часть своей еды в столовой, когда он не смотрит, чтобы он набрал вес. Он хочет отплатить ей за заботу, но Суюки отмахивается. — Я пыталась спланировать побег с того самого момента, как прибыла, — объясняет она. — И я никак не могу сделать это одна. Если мы собираемся выбраться отсюда, ты должен быть в лучшей форме. Про себя Зуко думает, что это безумная идея. Никто никогда не сбегал с Кипящей скалы по определённой причине, но он послушно выполняет восстановительные упражнения Суюки. Суюки объясняет, что сама имела дело с сотрясениями во время тренировок воинов Киоши, и он медленно, но верно идёт на поправку. Он не уверен, что побег возможен, но знает своих друзей. Они в конце концов придут за ним или Суюки, и ему нужно быть готовым. Он предполагает, что Сокка предпочтёт План Скрытой Атаки 92 или План Скрытой Атаки 73, и вводит Суюки в курс дела. — Сокка правда заставлял тебя запоминать всё это? — недоверчиво спрашивает она. — Гораздо легче, когда можно проводить тренировочные учения, честно говоря. — Здесь это, возможно, не лучшая стратегия, если мы хотим сохранить наши планы в секрете. — Согласен. Зуко обнаруживает, что Суюки ему довольно симпатична. Она умна и хороший лидер; Зуко забавляет, что многие тюремные споры разрешаются Суюки. Двое ссорящихся заключённых приходят к ней, излагают свои позиции и соглашаются с её решением. — Как тебе удалось стать здесь судьёй? — спрашивает он. — Честно говоря, понятия не имею, но жаловаться не собираюсь. Со временем Зуко начинает догадываться, почему Суюки в тюрьме в лучшем случае доверяют, а в худшем — игнорируют. Он предполагал, что молодая женщина, особенно красивая, будет здесь в большой опасности. Но он узнаёт, что Суюки отвечает за организацию спортивных мероприятий и даже выпросила у охранников мяч. Большинство заключённых изголодались по развлечениям, но им разрешено участвовать, только если они играют честно. Суюки, как главный организатор, стала синонимом справедливости. Она относилась к людям с уважением, и они, в свою очередь, уважали её. — Знаешь, тюрьма может быть и скучной, и жестокой, но я действительно думал, что будет хуже, — признаётся он Суюки во время их ежедневных упражнений. Чит Сэнг, отжимающийся неподалёку, встревает. — Так и было до её появления, — говорит он, кивая на Суюки. Зуко вопросительно смотрит на Суюки. — Люди объединялись в группы на основе своих различий, — объясняет Суюки. — Я предложила, чтобы они объединялись на основе того, что у них общего, вместо этого. — Должно быть, это нарушило порядок власти здесь. — Поначалу да. Но потом люди поняли, что те, кто внизу иерархии, превосходят числом тех, кто наверху. Это заставило верхушку нервничать — они больше не могли контролировать всех. — Да, — радостно добавляет Чит Сэнг. — Теперь мы должны приходить к групповому консенсусу. Зуко вспоминает предыдущий вечер, когда заключённые массово покинули столовую в знак протеста против плохого качества еды. — Суюки, ты начала революцию. В тюрьме. — Ага, — радостно говорит она. — И как только мы вырвемся, мы её распространим. И ты поможешь. Зуко моргает, глядя на неё. — Ладно, хорошо. — Вот это настрой.

***

Зуко сидит в тюрьме уже месяц, когда небо становится чёрным. Он просыпается тем утром с чувством тревоги. Он списывает это на свой завтрак из баланды — тюремные забастовки по поводу еды в столовой не привели к масштабным улучшениям — и начинает беспокоиться только тогда, когда начинает дрожать, несмотря на обычную жару от близлежащего кипящего озера. Он оглядывается; в тюрьме не так много магов огня, но все они тоже дрожат. Когда начинается затмение, Зуко чувствует, как его пламя исчезает. Он и раньше боролся с источником своего огня, обычно когда был ранен или чувствовал себя особенно одиноким, но он никогда не исчезал так полно. Некоторые другие маги испускают тревожные крики. Суюки с беспокойством поворачивается к Зуко. — Ты в порядке? Зуко качает головой. — Я не знал, что это возможно, — говорит он сквозь стучащие зубы. — Если все маги огня пострадали… — Это было бы идеальное время, чтобы атаковать Страну Огня, — заканчивает Суюки. — Думаешь, Аанг и остальные знали об этом? — Понятия не имею, — признаётся Зуко. Он довольно давно не контактировал с членами Белого Лотоса, но это была информация, которую они обычно знали. Он надеется больше всего на свете, что что-то было запланировано. Возможно, их побег с Суюки и не понадобится в конце концов. Затмение длится меньше часа, и Зуко не может избавиться от разочарования. Даже если бы его друзья атаковали Страну Огня, они никак не могли бы заставить Озая и его войска покориться за такое короткое время. Он пытается подавить разочарование и поворачивается к Суюки, решив вернуться к тренировкам. У них есть неделя до того, как их план будет приведён в действие. Они решают модифицировать План Скрытой Атаки 73: используй ресурсы врага в свою пользу. С Соккой это означало испугать самого крупного лося-оленя и гнать его на утёс на полном скаку, зная, что инерция животного отправит его кубарем с обрыва. Зуко уверен, что Азула возражала бы против сравнения с лосем-оленем, но её могло бы успокоить то, что её считают самой сильной. Азула возобновила поиски Аватара с ограниченным успехом. Очевидно, группа поняла, что Азула использует Аппу для слежки за ними, и либо делала запутанные петли, либо проводила дни вне поля зрения. Раздражённая, Азула обращалась к своей любимой груше для битья: Зуко. Он едва встал на ноги, когда Азула нанесла первый визит. Зуко вытащили из общей камеры в кабинет начальника тюрьмы, где Азула допрашивала его о перемещениях Аватара. Зуко оспаривал это: если Аватар мёртв, как утверждает Азула, почему она продолжает его искать? Это только злило Азулу, которая заявляла, что знает, что Аватар мёртв, она просто ищет его друзей, чтобы найти тело Аватара. Зуко испытывал облегчение от того, что он действительно понятия не имел, где Аанг или его друзья, поскольку его способность лгать была так же плоха, как и всегда. Азула, разъярённая отсутствием прогресса, угрожала Зуко всевозможными телесными повреждениями, но никогда не приводила угрозы в исполнение. Зуко чувствовал, что, хотя Азула утверждала, что не верит ему, она знала его слишком хорошо, чтобы думать, что он лжёт. Ей просто нужен был кто-то, на кого можно кричать. Зуко, отправившийся в свои собственные бесплодные поиски Аватара, понимал этот порыв. Хотя Азула не навещала его с регулярной частотой, были признаки её приближающегося визита. Азула не ела в столовой с заключёнными, но путешествия на Кипящую скалу и обратно были достаточно дальними, чтобы потребовать еды. Было очевидно, когда Азула посылала весть о своём скором прибытии; повара начинали нервничать и прятать все огненные хлопья, предвидя необходимость в такой роскоши, когда прибудет Принцесса Огня. Зуко и Суюки замечали пресность пищи, и через три-пять дней появлялась Азула. Азула использовала дирижабль, чтобы прибыть на Кипящую скалу, и это был тот ресурс, который Зуко намеревался использовать. Суюки и Зуко планировали спровоцировать тюремный бунт, чтобы отвлечь начальников и охрану, но чтобы их план действительно сработал, Зуко нужно разозлить Азулу. Старая Азула была спокойной и собранной, образцом совершенного контроля. Но после Ба Синг Се Азула казалась всё более и более отчаянной. Зуко чувствовал, что может спровоцировать её на безрассудство, и это станет её погибелью. Проблема их плана в том, что в идеале нужно по крайней мере три человека. Если Суюки столкнётся с охраной на пути к Зуко, её легко могут превзойти числом. Как и все Планы Скрытой Атаки, этот сработает только один раз. Если они провалятся, Азула обязательно сделает из них пример. Зуко знал, что единственная причина, по которой его отец не пытался снова убить его, заключалась в том, что это превратило бы Зуко в мученика для людей, которые его поддерживали. Суюки, с другой стороны, не пощадили бы, если бы обнаружили, что она помогает Зуко. Она утверждала, что готова пойти на риск, но от этой мысли у Зуко неприятно сжимался желудок. У Зуко было не так много друзей, и он хотел считать Суюки одним из них — он никогда не простил бы себе, если бы с ней что-то случилось, особенно по вине его сумасшедшей семьи. В их планы вносит коррективы новая партия заключённых, прибывающая на Кипящую скалу утром предполагаемого прибытия Азулы. Охрана находится в состоянии повышенной готовности, и несколько потенциальных путей отхода закрыты, чтобы держать всех запертыми во дворе, а не бродящими вокруг. — Может, отменим? — шепчет Зуко Суюки. — У нас может не быть другого шанса в ближайшее время, — отвечает Суюки. — Визиты Азулы в последнее время стали реже, и очевидно, что Народ Огня не пал во время затмения. Нам нужно выбраться отсюда, если мы хотим помочь Аватару, пока не поздно. Зуко открывает рот, чтобы ответить, но замечает одного из новых заключённых, стоящего в центре двора. — Зуко? Что думаешь? — настаивает Суюки. — Что ты думаешь о том, чтобы добавить третьего человека в наш план? — спрашивает он. — Кого? — Этого парня. Зуко кивает в сторону мужчины. Глаза Суюки сужаются. — Он выглядит знакомо… Мужчина замечает пристальный взгляд Суюки и хмурится. Его взгляд перемещается на Зуко, и его челюсть отвисает от удивления. — О! — возбуждённо шепчет Суюки. — Я знаю этот взгляд! Из всех людей, кого Зуко ожидал увидеть в Стране Огня, вождь Хакода из Южного Племени Воды не был первым в списке. Зуко предполагает, что Хакода тоже не ожидал увидеть Зуко. Сходство между Хакодой и его сыном, когда они удивлены, было довольно поразительным. Зуко хочет немедленно подойти к Хакоде — возможно, у него есть новости о племени или его детях, — но он знает, что привлечёт слишком много внимания, если поднимет шум. — Охрана смотрит, — предупреждает Зуко Суюки. — Веди себя естественно. — Эй, на что уставился, старик? — резко бросает Суюки Хакоде. Зуко подавляет желание хлопнуть себя по лбу в расстройстве; это было противоположно тому, что он имел в виду. И всё же, кажется, стратегия Суюки хороша. Хакода на мгновение выглядит оскорблённым, а затем прищуривается. — Я не старик, — говорит Хакода, приближаясь к ним. — Я мог бы втоптать тебя в грязь, девчонка. — Хотела бы я на это посмотреть. — Я не нападаю на детей. — Не снисходи до меня — ты просто боишься, что тебе надерут задницу. — Эй, прекратить! — кричит сверху охранник. — Нам сегодня не нужны ваши глупости. Охранник нервно косится в небо. Подозрения Зуко о скором прибытии Азулы почти подтверждаются. Суюки и Хакода сверлят друг друга взглядами ещё мгновение, прежде чем она протягивает руку. Остальной тюремный двор наблюдает. Как только Хакода пожимает руку Суюки и вражда кажется улаженной, они возвращаются к своим делам, игнорируя Суюки, Зуко и Хакоду. — Я-то гадал, куда ты делся, — бормочет Хакода себе под нос Зуко. — Вождь Хакода, мне так жаль, что я покинул племя. Моя сестра была… — Я понимаю, — перебивает Хакода. — Канна рассказала мне, почему ты ушёл. Ты поступил правильно, сын мой. Зуко старается не ёрзать от этих слов. Только что повидав своего настоящего отца, он ещё острее чувствует обращение Хакоды. — Это Суюки, — говорит он, пытаясь смягчить неловкость. Хакода и Суюки снова пожимают руки. Хакода улыбается. — Ты ведь лидер Воинов Киоши, не так ли? Мой сын Сокка рассказывал мне о тебе много хорошего. Лицо Суюки становится довольно розовым. Зуко чувствует прилив возбуждения. — Значит, вы его видели? Когда? Лицо Хакоды становится серьёзным. — Во время затмения, — тихо говорит он. — Мы организовали вторжение против Лорда Огня. Учитывая, что Хакода находится в тюрьме Народа Огня, Зуко предполагает, что атака не увенчалась успехом. — Что случилось с Соккой? — обеспокоенно спрашивает Суюки. — Он сбежал. Катара с ним, — быстро добавляет Хакода, увидев выражение лица Зуко. — Как и Аанг, и их подруга-маг земли, Тоф. — Значит, Аанг жив? — Да. Зуко с облегчением выдыхает. Как бы сильно он ни хотел верить, что Аанг пережил удар молнии Азулы, он не был уверен, что это возможно. — Что случилось во время вторжения? Хакода даёт им краткое описание битвы. Зуко рад, что его друзья спаслись, но он удручён, услышав о цене. Многие враги Лорда Огня были схвачены и отправлены в разные тюрьмы, чтобы предотвратить скоординированные побеги или дальнейшие атаки на Народ Огня. Он не уверен, стоит ли спрашивать о своём дяде. Зуко подозревает, что идеология Хакоды совпадает с принципами Белого Лотоса, но Зуко не знает каждого члена организации; было безопаснее держать большинство личностей в секрете. Был, конечно, способ проверить, но время поджимало. У Зуко не было времени раздобыть единственную доску для пай шо во всей тюрьме, чтобы задать Хакоде серию запутанных вопросов. — Вы знаете, где остальные? — спрашивает он. Хакода качает головой. — Нет. Я настоял, чтобы Сокка принял серьёзные меры, чтобы спрятаться. Я не мог знать, куда они направились, на случай, если меня схватят. Зуко кивает. Это усложнит поиск его друзей, но ему нужно сосредоточиться на чём-то одном. — Мы планируем побег, — шепчет он Хакоде. — Нам бы пригодилась лишняя пара рук. — Что мне нужно делать? В спешке объяснить план Хакоде, Суюки и Зуко забывают говорить тише. Чит Сэнг, который снова отжимается неподалёку, перебивает как раз когда Зуко заканчивает объяснение. — Я в деле, — требует он. — Э-э… — Я в деле, или я вас сдам, — поправляется он. — Ладно, — говорит Суюки. Хакода и Зуко неуверенно смотрят на неё. — Но если не доберёшься до гондолы вовремя, мы улетим без тебя. Понял? — Понял. Солнце палит над двором, когда чёрный дирижабль проплывает над тюрьмой. Зуко собирается с духом. Приходит охранник, чтобы забрать его, и он последний раз кивает Суюки. Он молча возносит молитву Туи, Ла, Агни и любому возможному божеству, чтобы ни она, ни Хакода не пострадали. Зуко знает, что должен быть доволен, увидев свою сестру особенно невменяемой, но у него завязывается узел в животе, когда он замечает её спутанные волосы и мятую одежду. Она даже не потрудилась придать себе более внушительный вид перед встречей с ним. Она набрасывается на него немедленно. — Где Аватар? — Ты продолжаешь настаивать, что он мёртв, — напоминает он ей. — А я в тюрьме уже несколько недель. Я не знаю ничего, что происходит в мире за пределами этой скалы. — Ты лжёшь. Ты знаешь, где он. — Ты всегда говорила, что я ужасный лжец. Я не знаю, где он, Азула. Она издаёт вопль разочарования. — Я искала Аватара и его друзей несколько недель. Я знаю, что этот дурацкий пушистый бизон ещё там, а значит, и он ещё там. — Или это просто значит, что его учителя завели бизона теперь, когда он мёртв. — Это не разговор, Зузу. — Тогда зачем вообще беспокоиться и приезжать сюда? Ты не можешь кричать на свою собственную команду? — Я всех их уволила. — Погоди, что? — Они были жалкими глупцами. Они хотели отдыхать. Хотели сбавить темп. У меня нет времени отдыхать или сбавлять темп! Даже если Аватар мёртв — а он, конечно, мёртв, потому что я убила его, — его глупые друзья всё ещё там, и они всё ещё пытаются уничтожить Народ Огня. А ты, — шипит она, поворачиваясь к Зуко. — Ты всё ещё пытаешься подорвать мой авторитет, даже из этой тюрьмы. Зуко моргает, глядя на неё. Хотя её очевидно плохое психическое состояние сулит успех его плана побега, он встревожен тем, что она скатилась в такую нестабильность. Следующие десять минут она расхаживает по кабинету начальника тюрьмы, без умолку рассказывая о заговорах против неё. Зуко чувствует странный укол жалости и узнавания. Вот кем он мог бы стать, если бы не попал в Южное Племя Воды. Яд Азулы отравил её собственный разум. Через некоторое время желчь Азулы утихает, и они с Зуко смотрят друг на друга. Зуко чувствует укол тревоги, которую пытается подавить. Суюки уже должна была быть здесь… Дверь распахивается, и входит взъерошенный охранник. Азула в ярости поворачивается к нему. — Как ты смеешь прерывать… — Принцесса Азула, — вскрикивает охранник. — Начался бунт. Мы должны отвести вас в безопасное место. — Я более чем способна справиться сама, — злобно плюёт она. — Конечно, Ваше Высочество, — заикается охранник. — Но вы наследница трона, и протокол предписывает… — К чёрту протокол, — рычит Азула. — Мне что, всё самой делать? Она вылетает из комнаты, охранник в панике спешит за ней. Зуко делает глубокий вдох. Три, два… — Псс! Зуко снова поворачивается к дверному проёму, который остался приоткрытым после ухода Азулы. Возбуждённое лицо Чит Сэнга заглядывает внутрь. — Так это кабинет начальника тюрьмы, да? Удивительно много комнатных растений здесь. — Поторопись и развяжи меня, — нетерпеливо говорит Зуко. — Азула клюнула на приманку, но она недолго будет подавлять бунт. — Почему принцесса решила подавить бунт сама? — спрашивает Чит Сэнг, ослабляя цепи Зуко с помощью связки ключей начальника. — И откуда ты знал, что она это сделает? — Азула никому не доверяет, — объясняет Зуко. — Если есть проблема, она всегда предпочитает разобраться с ней сама, иначе всё будет сделано неправильно. Она считает начальника и охрану здесь глупыми — она всё время разговаривает с ними свысока. Зуко и Чит Сэнг незамеченными выскальзывают из кабинета. Зуко видит, что большинство охранников во дворе. Азула только что спустилась во двор, швыряя огонь по большому кругу. Зуко срывается на бег. Похоже, Азула настроена серьёзно, так что терять время нельзя. Зуко и Чит Сэнг добираются до гондол и видят, как Суюки заводит начальника тюрьмы в одну из кабин. Хакода идёт запускать мотор, и они запрыгивают внутрь. Двое охранников нервно стоят у тросов. — Если вы остановите эту кабину, ваш начальник умрёт, — предупреждает Хакода, когда гондола с гудением оживает. — Вам самим считать, как долго вы проживёте, если это случится. Начальник, с кляпом во рту и связанный на полу кабины, яростно мечется. Суюки бросает на него самодовольный взгляд, прежде чем подойти к окну. — Думаешь, у нас хватит времени? Зуко смотрит вниз и видит, как во дворе взрывается ещё один огненный шар. Гул мотора над ними достаточно громкий, чтобы заглушить звуки бунта внизу. Трудно сказать, что происходит, с такого расстояния. Слишком нервничая, чтобы отвечать, Зуко вместо этого смотрит на место их назначения. Если они смогут перерезать трос гондолы по прибытии, у них будет максимальная фора перед Азулой, но это займёт время. В конце концов, времени у них нет. Их группа благополучно прибывает на дальнюю сторону кипящего озера, но когда мотор затихает, наступает тишина. Бунт окончен, и Зуко замечает крошечную красную фигурку, взлетающую по фасаду тюрьмы. Зуко, Суюки, Хакода и Чит Сэнг бегут к дирижаблю, оставляя начальника барахтаться на земле. Управлять дирижаблем немного сложнее, чем предполагал Зуко, но, к счастью, Хакода так же технически подкован, как и его сын, и быстро соображает, как управлять кораблём. Мгновение они неуверенно поднимаются, пока Зуко не слышит отдалённый вопль ярости. Азула спрыгнула со второй гондолы и заметила, как они крадут её транспорт. Зуко раскаляет свой огонь так жарко, как только может. Корабль поднимается так резко, что Чит Сэнг теряет равновесие и чуть не сбивает Суюки с ног, но они по крайней мере вне досягаемости для одного из огненных шаров Азулы. Она в ловушке на земле, её крики становятся всё тише с каждой секундой. Хакода направляет корабль к облачному покрову и резко поворачивает вправо, чтобы удержаться над полосой тумана. Суюки издаёт торжествующий возглас. Они свободны.

***

Следующая фаза их плана побега натыкается на довольно большую загвоздку. Зуко и Суюки хотят найти Аанга, чтобы помочь Аватару, а Хакоде нужно перегруппироваться со своими воинами. Чит Сэнг горит желанием присоединиться к революции в Стране Огня, чтобы свергнуть Лорда Огня. Из-за этого никто не уверен, куда направляться. Дирижабль Народа Огня должен иметь возможность безопасно приземлиться в Стране Огня, но они все ещё в тюремной одежде, и их могут снова сдать властям. Технически они были бы в большей безопасности в Царстве Земли, хотя всегда есть опасение, что кто-то подумает, что это вражеский корабль, и собьёт их с неба. Компромисс — плыть к одной из самых дальних колоний Страны Огня и приземлиться перед самыми сумерками. Зуко удаётся стащить плащ с бельевой верёвки у маленькой фермы и проскользнуть в город. Это занимает некоторое время, но он находит группу мужчин, играющих в пай-шо у чайной лавки, и просит партию. Он немного путается в правильной кодовой фразе. Ему действительно следовало бы уделять больше внимания этому уроку Айро, но почти всё его общение с членами Белого Лотоса было через письма, а не пай-шо. Наконец, пожилая женщина выходит подать им чай. — Ты, — командует она Зуко. — Пойдём со мной. Мне нужно передвинуть кое-какие запасы в подсобке. — Но я… — Поторопись, — рявкает она. — У меня нет всей ночи. Зуко, не желая привлекать к себе внимание отказом, следует за ней. — Кто учил тебя нашим кодовым фразам? — упрекает женщина шёпотом. — Ты в этом ужасен. Зуко хмурится, оскорблённый, но решает, что лучше воспользоваться ситуацией, чем огрызаться. — Вы знаете, где Аватар? Женщина настороженно смотрит на него. — Зачем тебе это знать? — Меня зовут Зуко, — признаётся он. — Мне нужно найти Аватара, чтобы… — Принц Зуко? — с интересом спрашивает женщина. — Племянник Великого мастера? — Э-э, да. Но я просто Зуко. — Я помогу тебе, — кивает женщина. — Но я не знаю, где Аватар. Никто не знает. Зуко не может скрыть разочарования. Если даже Орден Белого Лотоса не знает, где Аанг, это могут быть очень долгие поиски. — Но, — быстро продолжает женщина, — есть слухи. — Какие слухи? — Говорят, что горы сотрясаются в Западном Храме Воздуха. Говорят, что реки там текут и останавливаются с лунными приливами. — Э-э… Женщина вздыхает. — Я слышала, ты не настроен на тонкости. Как может кровный родственник Великого мастера быть таким буквальным? — Эй! — Слушай, парень, — продолжает она. — Ветры подуют тебе в сторону Западного Храма Воздуха, ладно? Постарайся следовать за ними. — Я думал, вы сказали, что не знаете, где Аватар, — недоверчиво говорит Зуко. — Не знаю, — подтверждает женщина. — Но если бы я была Аватаром и пряталась от Принцессы Огня и половины Народа Огня, я бы выбрала место, которое играет мне на руку. Говорят, достаточно сильного порыва ветра, чтобы армии покатились с гор. К тому же, большинство других слухов гласят, что он вернулся в Северное Племя Воды. Сейчас там глубокая зима, и Народ Огня был бы глупцом, если бы напал на него. Ты мог бы попытаться там, но они, взглянув на твоё лицо, скорее всего, убьют тебя на месте. Я бы на твоём месте сначала попробовала Храм Воздуха. Зуко кивает. — Спасибо за помощь. — Ну, ты по крайней мере вежлив, хоть и немного туповат. Иди, пока кто-нибудь ещё в этом городе тебя не узнал. Зуко убегает, хмурясь. Даже мужчины в тюрьме не оскорбляли его так свободно. Они отправляются к Западному Храму Воздуха, предпринимая манёвры уклонения вокруг островов, усеивающих пространство внизу. Зуко не хочет оставлять лёгкий след для Азулы. Когда они прибывают через несколько дней, туманные горы зловеще молчат. Сердце Зуко падает. Возможно, старуха ошиблась и слухи не были правдой. Зуко действительно не хотел лететь на дирижабле на Северный полюс. Их бы сбили ещё до того, как они достигли бы внешних стен города. Как будто он накликал угрозу одной мыслью о ней, огромный порыв ветра опрокидывает дирижабль набок. Хакода едва не выпадает из воздушного шара, и Чит Сэнг с трудом удерживает его от падения. Суюки выпрямляется первой и пытается вывести корабль из ветра, но новый порыв взмывает снизу, и шар резко поднимается, а затем устремляется вниз. Зуко осматривает местность. Горы создают непредсказуемые восходящие потоки, но это уже смешно. Даже попугаи-альбатросы, кружащие вокруг них, выглядят встревоженными. — Какого чёрта происходит? — кричит Суюки, цепляясь за руль. Хакода прищуривается, его глаза сверкают пониманием. Зуко открывает рот, чтобы заговорить, но Хакода прикладывает пальцы к губам и издаёт пронзительный свист. Ветер стихает. Зуко слышит отдалённые крики, прежде чем эхо свиста возвращается. Зуко узнаёт этот звук. Сокка дразнил Зуко за неумение так свистеть, когда они только учились охотиться. — Туда! Хакода указывает на один из больших храмов. Небольшая группа людей стоит на платформе, дико размахивая руками. Рядом с ними дремлет гигантский бизон. Дирижабль приземляется немного более жёстко, чем намеревался Зуко; его сердце колотится при мысли о воссоединении с друзьями. Он снова и снова прокручивал в голове их короткое взаимодействие с Катарой под Ба Синг Се, пока сидел в тюрьме. Как бы сильно он ни фантазировал о воссоединении с ней, он не планировал присутствия её отца. Это исключало несколько более страстных объятий, которые он воображал. Справедливости ради, они всегда были довольно притянутыми за уши — Сокка вряд ли был бы более благодарным зрителем поцелуев Зуко и Катары, — и он даже не был уверен, захочет ли Катара его целовать. Но он всё равно был невыносимо нервным. Прошло почти полтора года с тех пор, как Сокка и Катара покинули Южный полюс. Что, если между ними слишком многое изменилось? Зуко задерживается, чтобы позаботиться о корабле, пока Хакода выпрыгивает из судна, чтобы обнять своих детей. Зуко видит, как крепко Катара и Сокка сжимают руки отца, и от этого его сердце болезненно сжимается в груди. Он рад за них, конечно, но ему больно думать о том, как его собственный отец встретил его после четырёх долгих лет. Сокка отпускает отца, чтобы обнять Суюки, и Зуко приходится подавить усмешку. Кажется, они рады снова видеть друг друга, но их приветствие неловкое и натянутое. Зуко несколько утешает то, что Сокка справляется с женщинами или чувствами не лучше, чем он сам. Зуко осторожно выходит из дирижабля, пока Аанг, Катара и маленькая женщина, которую Зуко предполагает Тоф, представляются Чит Сэнгу. Огромный преступник выглядит позабавленным этой маленькой группой молодых людей и кланяется им. Катара поднимается с поклона и замечает Зуко. По крайней мере, в одном воображение Зуко его не подвело: Катара бежит к нему с такой скоростью, что он чуть не сбит с ног. Она сжимает его до боли сильно. Возможно, это не так романтично, как он надеялся, но его грызущий страх, что ей будет всё равно, отступает. Он знает, что глупо думать, будто Катара когда-либо откажется от одного из своих друзей, но мнение Зуко о самом себе не было особенно высоким в последние несколько месяцев. — Зуко! — кричит Сокка через плечо Катары. — Катара, перестань зажимать его и дай остальным обнять. — Как насчёт групповых объятий? — предлагает Аанг. — Меня устраивает! — радостно говорит Сокка. Зуко чувствует себя крайне неловко, когда Аанг и Сокка присоединяются к Катаре, чтобы обнять его. Зуко замечает, как Хакода и Чит Сэнг пытаются не смеяться, и хмурится. — Ладно, ладно, — наконец говорит он. — Я тоже рад вас видеть, ребята. — Ох, Зуко, — говорит Катара. — Мы так волновались за тебя! — Да, — торжественно говорит Аанг. — Катара рассказала нам, как ты помог ей и мне сбежать. Мы надеялись, что ты выбрался после нас, но потом появились все эти новости, что тебя везут в Страну Огня для наказания за подстрекательство к мятежу… — Почему Лорд Огня Озай просто не убил тебя? — спрашивает Сокка. — Сокка! — Что? — говорит Сокка, поворачиваясь к Катаре. — Если он правда считал Зуко угрозой, почему просто не избавиться от него? — Восстание не заставить замолчать, — страстно говорит Чит Сэнг. — Мы не успокоимся, пока тиран Озай не будет свергнут! — Да, я, в общем-то, не важен, — говорит Зуко, пожимая плечами. — И это, наверное, только сильнее настроило бы людей против Озая, если бы он убил собственного сына. Публично, то есть. — Он не пытался убить тебя в тюрьме? — Вообще-то, дважды, — признаётся Зуко. — Но Суюки прикрывала меня. Она отправила обоих парней в лазарет на неделю. Никто не хотел особенно стараться после этого. Сокка поворачивается и сияет Суюки. Зуко прикусывает губу. Будь они на Южном полюсе, Зуко не сомневался, что Сокка втянул бы его в охоту на самого крупного лося-оленя, чтобы впечатлить Суюки. Катара, с другой стороны, выглядит встревоженной. Она явно гораздо больше сосредоточена на попытке покушения, чем на боевом мастерстве Суюки. Она открывает рот, чтобы заговорить, но маг земли обрывает её. — Мы не знакомы, — говорит она, протягивая руку. — Я Тоф. — Приятно познакомиться, — говорит Зуко, пожимая руку. — Зуко. — Хм, я буду звать тебя Спарки. — Что? — Ты здесь, чтобы учить меня магии огня? — перебивает Аанг. — Я освоил воздух и воду, и теперь я практически мастер земли. — Ого, притормози, Легкие Ноги. Тебе ещё многому учиться. — Ой, да ладно, Тоф. Я уже довольно хорош! — Пока это не превратилось в целую историю, — говорит Сокка. — Может, нам стоит придумать план? Я полагаю, наше местоположение скоро будет раскрыто, если сумасшедшая сестра Зуко охотится за нами. — Куда мы денемся? — спрашивает Тоф. — Она преследовала нас повсюду. Нет хорошего места, чтобы спрятаться, где у нас всё ещё был бы доступ к достаточному количеству земли, чтобы закончить обучение Легких Ног магии земли. — Кажется, у меня есть идея насчёт этого, — медленно говорит Зуко. — Но вам, Хакода и Чит Сэнг, наверное, лучше этого не знать, чтобы вы могли всё отрицать. Выражение лица Сокки мрачнеет. Ясно, что разлука с отцом так скоро после воссоединения тяжела для него, но он прочищает горло и держится стойко. — Тогда ладно. У нас есть одна ночь, чтобы отдохнуть и отпраздновать, а потом разделимся. Звучит? Группа соглашается, и остаток вечера они проводят, обмениваясь историями. Сокка доминирует в разговоре — его рассказы, бесспорно, самые занимательные, со звуковыми эффектами, — и Зуко позволяет Суюки пересказывать почти всё об их совместном времени в тюрьме. Наступает неловкая пауза, когда Аанг спрашивает Зуко, что случилось между побегом из Ба Синг Се и его прибытием на Кипящую скалу, но Катара вмешивается. — Тебе не обязательно говорить об этом, если не хочешь, — мягко говорит она. — Главное, что мы снова вместе и ты в безопасности с нами. Зуко дарит ей слабую улыбку. По правде говоря, он не против рассказать им детали своего короткого пребывания на корабле Азулы и противостояния с Озаем, но у него чувство, что это испортит настроение. Поскольку Хакода уходит следующим утром, Зуко решает, что лучше приберечь свой рассказ об отцовской вражде на другой день. Утром Хакода и Чит Сэнг снова запускают дирижабль, в то время как остальная группа загружает Аппу для своего путешествия. Суюки, Тоф, Зуко и Аанг занимаются последними приготовлениями, чтобы дать Хакоде, Сокке и Катаре уединение. Как только они все в воздухе, Зуко велит Аангу направить бизона на юг. — Ты уверен? — встревоженно спрашивает Аанг. — Мы окажемся очень близко к Стране Огня. — Туда мы и направляемся. — Что? — остальные члены группы в ужасе смотрят на Зуко. — Угольный остров, — уточняет Зуко. — У королевской семьи там дом. Он пустует с тех пор… ну, с тех пор как моя мать исчезла. Азула никогда не будет искать нас там. — Прятаться прямо у неё под носом. Гениально! — радостно восклицает Сокка. — Отличный план, Зуко. — Аппа, ип-ип! Это занимает несколько часов, так как Сокка настаивает на запутанном маршруте на всякий случай. Зуко не возражает; лететь на такой высоте довольно холодно, и Катара прижимается к нему, чтобы согреться. Насколько Зуко может судить, они могли бы лететь на Южный полюс и обратно, прежде чем он захотел бы спуститься. Они опускаются на утёс рядом с огромным домом, где Зуко однажды провёл много счастливых летних дней. Это кажется чужой жизнью, о которой он читал в книге. Дом не совсем такой, каким он его помнил; за годы, прошедшие с последнего визита его семьи, поместье слегка обветшало. Позади служебных помещений заросший огород, и лианы ползут вверх по стенам каждого здания на участке. Трава достигает колен Зуко — то, в чём он обожал бы играть с Азулой в детстве. В первую ночь они ставят палатку снаружи и решают привести дом в порядок на следующий день. Зуко находит журнал смотрителя, указывающий, что кто-то приходит дважды в год, чтобы попытаться прибраться, но ясно, что тот, кто всё ещё нанят для этой задачи, не слишком напрягается. Зуко не винит их; не похоже, чтобы Озай когда-нибудь снова собирался проводить здесь отпуск. Журнал, однако, полезен в двух отношениях. Во-первых, они едва разминулись с полугодовым визитом смотрителя и, таким образом, у них есть месяцы, чтобы прятаться в относительной безопасности. Во-вторых, в нём задокументирован список потенциальных проблемных мест на территории, так что Зуко и его друзья могут разделиться и справиться. Не все горят желанием убирать, но им удаётся распределить задачи соответственно. Тоф в восторге от лепки тренировочных площадок, Сокка проводит инвентаризацию комнаты с картами, а Аангу поручают важную задачу привести в порядок огород и фруктовые деревья. Катара, Зуко и Суюки образуют батальон, чтобы вытирать пыль, мести и мыть дом, пока они проветривают его днём. К следующим сумеркам каждый устраивается в своей спальне, и они пируют вегетарианским шведским столом. Для Зуко странно снова быть в своей детской спальне. Всё гораздо меньше, чем он помнил, цвета его комнаты поблекли от времени и памяти. Он пытается сосредоточиться на предстоящих обязанностях — он полон решимости начать обучение Аанга магии огня, как только Тоф сочтёт площадку готовой, — но вечером он сидит в раздумьях. Он думает о матери и, не осознавая этого, обнаруживает себя стоящим посреди её комнаты. Он помнит, как проводил здесь часы, пока его мать читала или писала стихи. Зуко считал это ужасно скучным в детстве, но часто оставался, чтобы избежать вспышек гнева отца или Азулы. Он смотрел на прекрасный гобелен пламени, украшавший стену, мечтая о том дне, когда он зажжёт свой собственный огонь. Звук шагов у двери заставляет его обернуться. Катара, держа корзину с бельём, входит, с любопытством оглядываясь. — О, я думала, мы нашли все спальни, — говорит она. — Это была комната моей матери. Покои моего отца в соседней двери. Катара выглядит смущённой. — Как мы не заметили их, когда убирали? — Я велел вам пропустить этот этаж, помнишь? Я сказал, что справлюсь сам. — О, — говорит Катара, и осознание отражается на её лице. — Если хочешь побыть один, я могу… — Нет, всё в порядке, — быстро говорит он. — Это не секрет. Я просто… не очень хотел, чтобы кто-то останавливался здесь. Знаю, это эгоистично с моей стороны. — Нет, это не так, — мягко говорит Катара. — Я знаю, тебе, должно быть, тяжело снова быть здесь. Зуко чувствует ком в горле. Он скованно кивает, всё ещё глядя на гобелен. После долгого мгновения он отворачивается к Катаре. Её голубые глаза сияют в полумраке. — Со мной всё будет хорошо, Катара, — уверяет он её. — Я просто рад, что снова с вами, ребята. Катара улыбается. — Я тоже. Знаю, что Аанг в приоритете на тренировки с тобой, но можем мы потренироваться вместе завтра? — Ты хочешь? — Конечно, хочу! Ты был первым, с кем я когда-либо тренировалась. Ты должен увидеть, как окупились твои усилия. — Ты имеешь в виду свои усилия, — поправляет он с улыбкой. — Я едва ли чему-то тебя научил. — Ты помог мне поверить в себя, — искренне говорит она. — Когда все те парни на Северном полюсе были придурками со мной, говоря, что я никогда не смогу сражаться, я думала о тебе. Ты всегда верил, что я могу быть воином. Ты делал всё возможное, чтобы тренировать меня, когда никто другой не стал бы. Ком в горле Зуко возвращается. Он думает о пещере под Ба Синг Се, о мягком поцелуе, который он оставил на её макушке. Желание повторить это действие почти непреодолимо. Сверху скрипят шаги — их друзья готовятся ко сну. Зуко прочищает горло. — Я был бы рад сразиться с тобой завтра, — говорит он дрожащим голосом. — Хочу увидеть все твои новые приёмы. Катара улыбается ему. — Не могу дождаться.

***

Катаре требуется всего пять минут, чтобы прижать Зуко спиной к земле. В его защиту можно сказать, что он морально готовился к бою, а не к тому, чтобы увидеть Катару в её тренировочном костюме. Погода на Угольном острове такая, какой Зуко её помнил: прохладные, росистые утра, нагревающиеся в знойные, душные дни. Поэтому одеваться уместно соответственно. Было логично, что Сокка и Катара давно отказались от своих мехов, но даже платье Царства Земли, которое Катара носила в Ба Синг Се, полностью закрывало её кожу. Теперь, в жару Народа Огня, живот Катары обнажён, её загорелые, мускулистые руки и ноги открыты солнцу. Зуко старается не пялиться, но его глаза тянутся к ней, как мотылёк на пламя. Зуко очень рад, что Суюки тоже приняла одежду Народа Огня, так что Сокка отвлечён и не замечает борьбы Зуко. После первого броска Катара помогает ему подняться, усмехаясь. — Похоже, я кое-чему научилась, да? — гордо спрашивает она. Зуко чувствует тепло, не имеющее ничего общего с погодой. Он всё равно снимает тунику; у него предчувствие, что эта схватка накалится. На этот раз именно он укладывает Катару на землю. Она удивлённо моргает, глядя на него снизу вверх. Зуко протягивает руку, и она берёт её, вскакивая так быстро, что прижимается к его голой груди. Кончики её пальцев касаются его. — Прости! — выпаливают оба одновременно, отпрыгивая назад. Зуко удаляется на исходную позицию, проклиная себя за неловкость. Он поднимает взгляд и видит, что Катара тоже выглядит немного смущённой и раздражённой. Раздражённой на него или на себя? Она довольно много раз смотрела на его грудь в последнем поединке — возможно, она была так же отвлечена им, как и он ею. Мысль опьяняющая, и он благодарен, что Катара поднимает руки, снова призывая воду закружиться вокруг неё, чтобы они могли возобновить спарринг. Когда они заканчивают, Зуко чувствует воодушевление, которое редко испытывал. Хотя у него есть тёплые воспоминания о времени их «тренировок» на Южном полюсе, это никогда не было таким. После первых двух раундов, в каждой последующей схватке они сравнивались удар за ударом. Не раз Зуко издавал смешок восхищённого смеха. Катара была мощной и изобретательной; она не раз сбивала его с ног. Всякий раз, когда он одерживал верх, она удваивала усилия, отказываясь уступать. Зуко знал, что не должен находить сражение столь возбуждающим, но он никогда раньше не сражался с такой прекрасной женщиной. Ещё более заманчивым было то, что он знал, что за этим грозным воином стоит его добросердечная, сострадательная подруга. Он чувствует вину, но благодарит Туи и Ла, что на Северном полюсе не нашлось никого достойного для Катары. Зуко не уверен, что достоин такой женщины, но хочет быть. Когда спарринг окончен, и они отдохнули и поели, Сокка настаивает, чтобы ему позволили спарринг-матч с Зуко. Зуко охотно соглашается; у него было гораздо больше опыта в бою с Соккой, чем с Катарой. На льду Южного полюса они часто боролись и практиковались в фехтовании, чтобы оставаться в охотничьей форме и сжигать избыток энергии. Сражаться на более твёрдой земле — это другое, но не менее весело. Суюки и Тоф подкалывают с боковых линий, пока Сокка и Зуко дерутся. — Возьми его в захват головы! — кричит Тоф. — За кого ты болеешь? — спрашивает Суюки, позабавленная. — Ни за кого, я просто хочу, чтобы кто-то застрял в захвате головы. К тому времени, как наступает вечер, Зуко физически истощён, но он едва может припомнить, когда был счастливее. Он вызывается помочь Катаре с приготовлением ужина — он вряд ли повар, но использует любой предлог, чтобы быть рядом с ней, — и тихо сидит, пока его друзья взволнованно обсуждают свои цели. — Зуко, мы начнём тренировки по магии огня завтра утром, верно? — спрашивает Аанг. — Вообще-то, можем начать после ужина, если хочешь. — Правда? Я думал, огонь слабее ночью. — Так и есть. Новички обычно начинают рано утром или вечером, чтобы освоить основы, прежде чем перейти к большему пламени. Аанг кивает. — Это логично. Так мы можем начать сейчас? — Иди, — говорит Катара, вставая, чтобы убрать со стола. — Я могу заняться посудой. — Я помогу, — вызывается Суюки. — Потом мы можем снова осмотреть служебные помещения. Кажется, я видела там кучу свитков — может, будет что-то интересное почитать в стопке. — Я снова проверю карты, — с волнением говорит Сокка. Тоф ничего не говорит, но достаёт из кармана туники тонкий кусок дерева и нож. — Э-э… — В чём дело, Спарки? Никогда не видел слепого человека, вырезающего по дереву? — насмехается Тоф. — Храпун научил меня. — Кто? — Сокка, естественно. У Зуко есть дополнительные вопросы, но Аанг практически лопается от желания начать, так что Зуко оставляет это. Он одновременно в ужасе и позабавлен, видя, как крошечный маг земли кладёт грязные ноги на обеденный стол Королевской Семьи и начинает резать, стружки дерева усеивают пол под ней. — Итак, с чего начнём? — с нетерпением говорит Аанг. — С дыхания. Аанг выглядит разочарованным. — Но я уже очень хорошо умею медитировать. И я уже могу создать пламя, смотри! Аанг показывает ему восторженный большой палец, который испускает маленький клуб дыма. Зуко поднимает здоровую бровь. Аанг смущённо улыбается. — Вообще-то, — поправляется он, — у меня были некоторые проблемы с огнём. Я пытался подавлять его некоторое время, но чувствую, как он становится сильнее. Но я не очень хочу его использовать. Я надеялся, что с тобой здесь я смогу хотя бы контролировать его немного лучше, но, честно говоря, я думаю, огонь — это плохо. Зуко старается не чувствовать себя оскорблённым. Он с узлом в животе вспоминает, что Народ Огня уничтожил всех Воздушных Кочевников, пока Аанг был заперт в айсберге. — Огонь может быть разрушительным, — соглашается Зуко. — И хотя держать его в себе не совсем здорово, инстинкт быть осторожным с ним — это хорошо. Ты не хочешь ранить кого-то. — В том-то и проблема, — стонет Аанг. — Весь смысл учиться этому — чтобы ранить кого-то. Люди хотят, чтобы я убил Лорда Огня! Расстройство Аанга, кажется, растёт с каждым словом. Зуко пытается успокоить его. — Ну, в конце концов, да, тебе, наверное, придётся это сделать. — Зуко! — Но не прямо сейчас! — пытается поправиться Зуко. — И есть гораздо больше вещей, которые можно делать с огнём, кроме как ранить людей. Ты согреваешь людей, готовишь еду, даёшь свет. Любая сила может быть разрушительной, Аанг. Всё зависит от того, что ты с ней делаешь. Это, кажется, немного успокаивает Аанга. Он ухмыляется Зуко. — Это очень мудро. Я должен звать тебя Сифу. Зуко неловко ёрзает. — Это совершенно не обязательно. — Но ты будешь моим учителем! Я должен относиться к тебе с уважением. — Ты уже так и делаешь, Аанг. Ты уважал меня с нашей первой встречи, хотя я, э-э, угрожал тебе ножом. — А, да. Я забыл об этом. Что делает Аанга таким странным для Зуко, так это то, что он полностью верит, что Аанг действительно забыл их довольно грубое начало. Зуко задаётся вопросом, все ли Воздушные Кочевники были так прощающи, или Аанг был особым случаем. В любом случае, он благодарен. Концепция прощения за его прошлые ошибки довольно чужда ему. — Ну, я всё равно буду звать тебя Сифу, — продолжает Аанг. — И мы сейчас в Стране Огня, так что я могу использовать какой-нибудь крутой сленг, что у вас есть! — У нас есть крутой сленг? — Пламя, Горячий Человек! — Что. Аанг игнорирует взгляд Зуко и барабанит пальцами по коленям. — Мой друг Кузон был магом огня. Он делал свои дыхательные упражнения с пламенем. Оно поднималось и опускалось с его дыханием. Это было очень круто — можем мы так делать? — Будем, — говорит Зуко, кивая головой. — Но сначала мы должны просто сосредоточиться на дыхании. Я не хочу, чтобы ты обжёгся. — Я раньше не обжигался, — говорит ему Аанг. — Только Катару в тот раз. — Ты обжёг Катару? — возмущённо требует Зуко. — Это был несчастный случай! — протестует Аанг. — Я не хотел! — Но ты был неосторожен, — отчитывает Зуко. — Огонь — не игрушка, Аанг. Вот почему сначала нам нужно поработать над контролем. Аанг шаркает пальцами ног по гладкому полу. — Я знаю, — мрачно говорит он. — Я просто пытался впечатлить её. — Зачем? — спрашивает Зуко. — Я хочу, чтобы я нравился Катаре. Как человек, который сам был влюблён в Катару, Зуко понимает желание впечатлить её. Чего он не понимал, так это как Аанг может сопротивляться возможности показать Катаре свою ценность. Аанг ещё не предлагал помочь Катаре готовить или убирать. Когда Катаре нужен был кто-то, чтобы помочь ей развесить бельё, Зуко был единственным, кто вызвался. Аанг был занят соревнованием по стойке на руках с Суюки. Поведение Аанга не казалось Зуко влюблённостью, или, по крайней мере, оно проявлялось не так, как чувства Зуко. — Почему ты хочешь, чтобы ты ей нравился? — допытывается Зуко. — О, это легко! Катара милая, и хорошенькая, и из неё получилась бы очень хорошая девушка. Наступает короткая пауза. — И всё? — Ну… да? А что ещё должно нравиться в девушке? — Не знаю. Катара умная, и храбрая, и безумно хороший боец. Она не боится указывать людям на их недостатки, но всегда готова выслушать, когда тебе кто-то нужен. Она упрямая и любит танцы, и младенцев, и вечеринки. Она иногда так злится, что кажется, обрушит на тебя приливную волну, но ты знаешь, она рискнёт чем угодно, чтобы помочь другу в беде. Она заботится о справедливости больше всего и не боится идти за ней. — Ну, да, наверное, мне всё это тоже нравится. — Она — сама по себе личность. Она не существует только для того, чтобы быть чьей-то девушкой. — Я такого не говорил! — Да, но ты сказал, что она тебе нравится, потому что ты думаешь, она хорошо заполнит роль в твоей жизни, а не за то, кто она есть. Это нечестно. Человек — не идея. Аанг странно смотрит на Зуко. — Зачем мы снова об этом говорим? — Мы не об этом. Давай просто медитировать, ладно? После десяти минут молчаливого дыхания Аанг оседает. — Зуко, это так скучно. Когда мы перейдём к весёлой части? — Сначала мы должны сделать скучную часть. Огонь требует дисциплины. Ты монах, Аанг. Разве тебе это не легко? Аанг немного ворчит и пытается снова. На этот раз он держится всего пять минут. — Аргх! Ты забил мою голову всеми этими странными мыслями, и теперь я не могу их вытрясти. Зуко хмурится. — Вот почему мы должны медитировать, Аанг. Ты должен контролировать… — Можем сделать перерыв, чтобы я немного полетал? Хочу проветрить голову. Зуко вздыхает. Честно говоря, ему тоже немного трудно сосредоточиться. — Конечно. Давай просто закончим на сегодня. Попробуем снова завтра. На следующее утро Аанг встречает Зуко на улице рано утром для сеанса медитации. Аанг кланяется. — Сифу Горячий Человек, вы дали мне много поводов для размышлений. — Пожалуйста, не называй меня так. — Я решил прекратить ухаживать за Катарой. — Аанг, ты можешь любить кого хочешь. Тебе не обязательно… — Нет, ты был прав. Она мне нравится, потому что я хотел, чтобы я нравился ей в ответ. То есть, мне нравится Катара, но не так, как она нравится тебе. Зуко застывает. — Я не говорил… — Я много думал о том, что ты сказал, — говорит Аанг, улыбаясь. — Когда ты говорил о Катаре, ты не просто говорил о хорошем. Ты любишь её, даже когда она упрямая, или кричит на тебя, или у неё плохой день. Не пойми меня неправильно, Катара всё ещё мой друг, и она мне очень нравится. Но если бы она была моей девушкой, всё это меня бы раздражало. Она не заслуживает такого. Она заслуживает того, кто любит её за то, кто она есть. Она — человек, а не идея. Зуко моргает, глядя на Аанга, слишком ошеломлённый, чтобы даже отрицать свою влюблённость в Катару. Аанг снова кланяется. — Спасибо за вашу мудрость, Сифу Горячий Человек. — Прекрати называть меня так!

***

После недели на Угольном острове Катара заявляет решительно: — Зуко, тебе нужно переодеться. Ты носишь один и тот же наряд со времён тюрьмы, и он разваливается. Это немного преуменьшение. Ветхая одежда Зуко получила множество разрывов во время борцовских поединков с Соккой и Суюки, не говоря уже о нескольких подпалинах. Все остальные сменили одежду на что-то более инкогнито. Большая часть группы ходила на рынок, чтобы пополнить гардероб, но Зуко оставался, чтобы избежать узнавания. Вся его старая одежда в его комнате была слишком мала даже для Тоф, так что он один всё ещё носил ту же одежду, что и раньше. — В этом доме полно одежды, — продолжает Катара. — Вот. Она бросает на стол охапку туник и штанов. У Зуко падает сердце. — Я не надену это, — быстро говорит он. — Это просто одежда, Зуко. — Это одежда моего отца. Катара выглядит в ужасе. — О! Зуко, прости. Я просто нашла их в шкафу с постельным бельём. — В чём большая проблема? — встревает Тоф. Она протягивает руку, чтобы схватить тунику из кучи. — Это качественная ткань. Я бы не отказалась это носить. — Давай, — говорит Зуко. — Но я не собираюсь. — Зуко… — Кажется, в подвале есть кое-какая лишняя одежда для слуг, — говорит Зуко. Он дарит Катаре, как надеется, обнадёживающий взгляд. Она кивает со слабой улыбкой. — Как я выгляжу? — спрашивает Тоф. Она натянула красную тунику через голову. Та свисает до колен, короткие рукава доходят до локтей. — Блин, это хороший шёлк. Мне правда можно её носить? Зуко усмехается. — Знаешь что? — говорит он. — Я не могу придумать лучшего применения для неё. Испачкай её хорошенько, Тоф. Тоф выглядит счастливой. Катара цокает, что ей придётся подшить её для Тоф, а Зуко уходит искать что-нибудь подходящее для носки. Одежда слуг гораздо менее яркая, чем кричаще-красные одежды из шкафа его отца, но так чувствуется безопаснее. Зуко знает, что это глупое суеверие, но не может не бояться, что, надев одежду отца, он каким-то образом впитает личность отца. Неделю спустя Катара снова подходит к Зуко с охапкой одежды. Зуко упирается. — Моя одежда в порядке, Катара. — Я знаю, — быстро говорит она. Она кажется немного взволнованной, но Зуко не уверен, почему. Она суёт одежду ему в руки. — Я просто подумала, тебе понравится дополнительная туника, на всякий случай. У меня сейчас уроки с Аангом, но дай знать, если не подойдёт. Она убегает, оставляя Зуко в недоумении. Что это вообще было? Зуко вынужден признать, что ткань, которую Катара нашла для этой туники, гораздо лучшего качества, чем униформа слуги, которую он носит. Было бы приятно иметь что-то менее колючее, чтобы переодеться для вечерних медитаций с Аангом. Зуко идёт в свою комнату, чтобы сменить тунику, и замечает швы на рубашке, которую дала ему Катара. Он надеялся увидеть крошечное пламя или два — старая специализация Катары для него, когда они жили на Южном полюсе, — но швы, хоть и аккуратные, лишены украшений. Он глотает разочарование. У Катары были дела поважнее, чем вышивать для него. Он разворачивает тунику и резко вдыхает. Через всю грудь красуется переливающееся, яркое пламя. Зуко видит по крайней мере семь разных цветов нити, от ярко-белого до глубокого красного, с жёлтыми, оранжевыми и тёмно-коричневыми между ними. Он узнаёт источник вдохновения: гобелен в комнате его матери. Он поднимает дрожащую руку, чтобы проследить работу Катары. Никто никогда не дарил ему такого драгоценного подарка. Ему немного стыдно, что первое, для чего он использует тунику, — это вытереть глаза, прежде чем он с нетерпением натягивает её. Он чувствует давление нитей на груди; он чувствует себя воином так, как никогда раньше. Порыв найти Катару и поцеловать её, показать ей, как сильно он восхищается ей и её подарком, почти непреодолим. Он ограничивается приготовлением ужина, обязательно используя один из передников слуг, чтобы защитить свою новую любимую рубашку. Тоф просовывает голову в дверь, когда Зуко заканчивает последние штрихи к их трапезе. — У нас сегодня ранний ужин? Я думала, Катара и Аанг всё ещё тренируются. Сокка и Суюки тоже тренируются… или чем там они занимаются. Я думаю, они строят друг другу глазки. Их сердцебиения скачут. Фу. — Они все должны скоро вернуться. Я подумал, было бы неплохо приготовить для них ужин. Зуко снимает передник и начинает раскладывать еду. Тоф усмехается. — Ты звучишь счастливым, Спарки. Что на тебя нашло? — Что-то вкусно пахнет! — кричит Сокка, входя в дом. — Катара, ты готовишь мясо? — Зуко готовит! — кричит Тоф. — Мы можем умереть от остроты. — Эй, я был осторожен! — говорит Зуко. — Я только своё сделал острым. — Ты можешь сделать тот острый соус, что мы ели прошлой ночью? — отстранённо спрашивает Сокка. — Я пытаюсь развить терпимость. — Я тоже! — добавляет Суюки. — Он очень вкусный. Мы просто не привыкли. — Да, нам надо начать — ого, Зуко, крутая рубашка! Сокка вошёл на кухню, Суюки за ним следом. Они оба впечатлённо смотрят на пламя Зуко. — Какая рубашка? — спрашивает Тоф. — Ого, это Катара вышила? — спрашивает Суки. — Должно быть, у неё ушла уйма времени. Сокка бросает на Зуко любопытный взгляд, который тот не может понять. Его отвлекает Тоф, царапающая его грудь. — Прекрати двигаться, Спарки, и дай мне пощупать. — Она проводит рукой по ткани, ощущая стежки. — Э-э, клякса? Сокка фыркает. — Помнишь, как разозлилась Катара, когда ты так сказал в первый раз? — усмехается он. — И это пламя, — добавляет он для Тоф, которая надулась от поддразнивания. — Эй, ребята! — кричит Аанг от входной двери. — Кто готовит? — Зуко! — кричит в ответ Суки. — Но не волнуйся, он говорит, что не слишком остро. — О, хорошо, — говорит Аанг с облегчением. — Почему вы все на кухне — ого, Зуко! Где ты взял эту потрясную рубашку? Зуко поднимает взгляд и видит, как Катара появляется в дверном проёме за Аангом, снова выглядя слегка встревоженной. — Катара сделала её для меня. Группа поворачивается к Катаре, которая застенчиво улыбается Зуко. Сокка поворачивается обратно и с подозрением смотрит на Зуко, но Зуко слишком сосредоточен на улыбке Катары, чтобы обращать много внимания. — Круто! — восторженно говорит Аанг. — Можешь сделать мне такую? Улыбка Катары слегка меркнет, но она моргает и возвращается в полную силу. — Ну, я не уверена, как бы я вышила воздух, Аанг. — Хм, хороший вопрос… Я попробую нарисовать эскиз сегодня вечером. — Только не используй обратную сторону моих карт снова! — горячо говорит Сокка. Продолжается длительная перепалка о письменных принадлежностях, пока Зуко несёт еду в столовую. Когда он идёт наполнять стаканы водой, Катара присоединяется к нему на кухне. — Спасибо, Катара, — тихо говорит он. Он не совсем уверен, как правильно выразить глубину своей благодарности. Он сжимает кулаки вокруг стаканов с водой, чтобы не сделать что-то опрометчивое, например, не поцеловать её. — Пожалуйста, — говорит она, ярко улыбаясь. — Тебе правда нравится? — Это невероятно. — Ох, ну, — говорит она, снова застенчиво. — Это пустяк. — Нет, не пустяк. Должно быть, это заняло у тебя целую вечность. И я знаю, что ты взяла за основу картину в комнате моей матери. Катара краснеет ещё раз. — О да. Я знала, что ты не хочешь носить одежду отца, и я не могла дать тебе что-то из вещей твоей матери для носки. Я подумала, это будет довольно близко. Зуко не уверен, возможно ли мужчине потерять сознание от переизбытка чувств, но он довольно близок к этому. — О, — выдавливает он. — Ну, мне очень нравится. Очень. Очень сильно. Спасибо. Улыбка Катары ярче солнца. — Пожалуйста, Зуко. Он садится есть, но почти не чувствует вкуса. Он слишком отвлечён мыслями о сияющей улыбке Катары.

***

Не считая нависающей угрозы войны, Зуко на самом деле вполне счастлив на Угольном острове. Это напоминает ему время на Южном полюсе, несмотря на очевидные различия в климате. Как и в деревне, у него здесь есть цель. Он чередует утро и день тренировочными сессиями; Аанг быстро прогрессирует, используя настоящий огонь, а Сокка и Суюки тренируются с Зуко, чтобы поддерживать остроту навыков обращения с клинком. Иногда Зуко разнообразит занятия, сражаясь с Катарой или Тоф, но обычно он немного отдыхает перед тем, как помочь Катаре готовить еду. Приятно ложиться спать каждый вечер, зная, что он кому-то помог, включая самого себя. Лучшая часть, однако, — это быть рядом с друзьями. Зуко помнит время, когда иметь двух друзей было достаточным чудом. Теперь у него их пять. Суюки, конечно, стала его другом в тюрьме, а не быть другом Аанга невозможно. И Катара была права — Зуко действительно неплохо ладил с Тоф. Он восхищался её бунтарским духом, и она, казалось, ценила, что Зуко не пытается нянчиться с ней. Не раз Зуко забывал, что Тоф слепа; она, казалось, была в восторге от этого. Даже при том, что все они ладят, они приходят к соглашению проводить вечера без давления необходимости взаимодействовать друг с другом. Время от времени Тоф вовлекает кого-то из них в игру в кости — обычно шулерскую игру, так что Катара принципиально отказывается играть, — но большинство вечеров проходят в относительном уединении. Суюки и Катара раскопали много свитков в служебных помещениях и часто коротали вечера за чтением, в то время как Сокка предпочитал снова и снова изучать карты. Аанг и Зуко обычно медитировали, но без цели тренировки. Они с определённой регулярностью меняли занятия — Катара вышивала, Тоф вырезала, Зуко и Сокка изучали кулинарные книги Народа Огня, чтобы готовить сложные мясные маринады. Это было простое существование, и Зуко наслаждался относительным покоем. В глубине души он знает, что конец войны всё ближе. Его друзья объяснили информацию, которую они раскрыли о надвигающейся комете и плане Лорда Огня использовать её силу, чтобы наконец сокрушить Царство Земли в подчинение. Оставалось всего несколько месяцев, чтобы убедиться, что Аанг полностью обучен, и иногда Зуко лежал без сна от беспокойства. В такие моменты помогало вспоминать друзей, спящих в доме. Что бы ни случилось в конце, они будут командой. Зуко не был склонен к доверию, но он отдал бы жизнь за любого из своих друзей и без вопросов знал, что они сделали бы то же самое для него. Но как бы сильно они все ни заботились друг о друге, трения неизбежны. Чаще всего между Катарой и Тоф, но эти ссоры обычно разрешаются после того, как им дают несколько часов остыть. У Катары и Сокки иногда случаются братские перепалки, и даже Зуко не застрахован от периодической ворчливости с друзьями. Самая крупная стычка, однако, оказывается не той, что он ожидает. Однажды днём он выходит из дома, чтобы тренироваться в рукопашном бою с Соккой и Суки, и находит их уже дерущимися на ринге. Он ждёт, чтобы сразиться с победителем, которым почти всегда является Суюки. Сокка упускает возможность, и Суюки подсекает его ноги, прижимая к земле. Вместо торжества она выглядит раздражённой. — Почему ты продолжаешь так делать? — Делать что? — спрашивает Сокка. — Ты двигался назад, когда должен был вперёд. Ты уложил Зуко три раза на этой неделе этим приёмом, но никогда не используешь его на мне. Ты… Суюки отступает с выражением ужаса на лице. — Сокка, ты что, давал мне выигрывать? — Что? Нет! — неубедительно говорит Сокка. Суюки обычно была миротворцем в тюрьме Кипящая скала, но Зуко видел, как она ввязывалась в несколько драк для поддержания порядка. Он узнаёт мрачное выражение на её лице и неосознанно сжимается в меньшую мишень. — Всё это время, — шипит она, — ты говорил, что наконец понял, что женщина может быть воином. Это всё было ложью? — Нет! — кричит Сокка, и на этот раз он говорит с убеждением. — Конечно, нет! Суюки, я думаю, ты потрясающий боец. — Тогда почему ты даёшь мне выигрывать? — Я… я просто не хочу ранить тебя. — На прошлой неделе ты ударил Зуко по лицу! Зуко морщится. К счастью, Катара исцелила его, и Сокка извинился за использование большей силы, чем необходимо. Но это был хороший довод — Сокка не смягчал удары ни для кого, кроме Суюки. — Это было случайно, — нервно говорит Сокка. — Суюки, это не так. Я знаю, ты можешь за себя постоять. — Дела говорят громче слов, Сокка, — рычит она. — Если считаешь нас равными, дерись со мной. Прямо сейчас. Без ограничений. — Суюки… — Отлично! — кричит Суюки. — Пошёл ты, Сокка. Суюки для верности толкает его и уходит прочь. Сокка смотрит ей вслед с несчастным выражением лица. Зуко, не зная, что делать, неловко ждёт, сидя на месте. — Почему женщины такие сложные? — ворчит Сокка, подходя и садясь рядом с Зуко. — Не знаю, — говорит Зуко. — Но я не думаю, что то, чего хочет Суюки, сложно. — Конечно, сложно! Она хочет, чтобы я дрался с ней, а я не хочу с ней драться. — Ты дерёшься со мной всё время. В чём разница? — Суюки — это… Суюки, — неубедительно заканчивает Сокка. Часть Зуко хочет пойти за Аангом или Катарой. Очевидно, этот разговор свернёт на территорию чувств, а Зуко чувствовал себя совершенно неподготовленным. Он смотрит на Сокку, который выглядит убитым горем. Может, Зуко и не умеет говорить об эмоциях, но выражение лица Сокки ему знакомо. Зуко вздыхает. — Знаешь, когда я впервые встретил Суюки на Киоши, я нашёл одну из твоих рубашек, висящую на бельевой верёвке. Сокка хмуро смотрит на него. — А, да. Я случайно оставил там одну. — Вы, ребята…? — Нет, — быстро говорит Сокка, снова уставившись в землю. — Но она мне нравилась. Очень. Она однажды поцеловала меня. — Ты не ответил на поцелуй? — Мы уезжали, и не было времени на долгое прощание. Нам нужно было двигаться на север ради Аанга и Катары. Мы остались на неделю отдохнуть и убедиться, что Аппа хорошо накормлен перед полётом на Северный полюс. Я смог тренироваться с Воинами Киоши — это была отличная практика и много веселья. Часть меня хотела остаться. Я никогда не видел, чтобы кто-то дрался, как Суюки. Она потрясающая. Мечтательное выражение появляется на лице Сокки. Зуко продолжает с осторожностью. — Ну, она, очевидно, оставила твою рубашку. И я думаю, она носила её, раз та висела сушиться. Далеко не радуя Сокку, эта новость, кажется, лишь обескураживает его. — Я не знаю, что делать, Зуко. Она мне очень нравится. — Почему бы тебе просто не сказать ей это? — озадаченно спрашивает Зуко. — Потому что мне нечем это подкрепить! — раздражённо говорит Сокка. — Я не знаю, как делать такие вещи. Ты должен пытаться впечатлить женщин своей силой и боевыми навыками, но как мне её впечатлить? Если ты ранишь женщину, тебя могут выгнать из племени — как мне просто переступить через это и бить её, как она велит? Зуко вздыхает и трёт лицо. — Суюки не часть племени, Сокка. Она не ожидает, что ты принесёшь ей лося-оленя, чтобы ухаживать за ней. — Да, но я хочу. Я хочу доказать себя ей. — Ты уже доказал, — указывает Зуко. — Ты отличный боец, Сокка. И ты умный, и она смеётся над твоими шутками. Даже над плохими. — Все мои шутки — золото. — Продолжай убеждать себя в этом, приятель. Сокка легко бьёт его по руке и слабо усмехается. — Наверное, — наконец вздыхает Сокка, — у меня в голове засело, что быть с кем-то — значит, что ты нужен этому человеку. Суюки никто не нужен. — Нет, не нужен, — соглашается Зуко. — Но я думаю, она хочет быть с тобой. И, честно говоря, ты ей тоже не особо нужен. Мы с тобой научились готовить себе еду, пока мы здесь. Маринад, что ты сделал прошлой ночью, был очень хорош! И ладно, ты не эксперт в шитье, но ты можешь починить парус. Тебе не нужно всё это традиционное. Просто добивайся того, чего хочешь. Сокка широко раскрытыми глазами смотрит на Зуко. — Аанг был прав, — наконец говорит он. — Ты стал очень мудрым, пока нас не было. — Ой, заткнись, — ворчит смущённый Зуко. — Это просто здравый смысл. — Ага, и с каких пор он у тебя есть? Зуко пытается сбить Сокку сбоку, но тот перекатывается, вскакивая на ноги. Они становятся в стойку для дружеского спарринга, тыкая друг в друга, пока обмениваются обычной порцией насмешек. Когда они расцепляются через несколько минут, Сокка выглядит решительным. — Ладно, я сделаю это. Я скажу Суюки, что она мне нравится. — Это здорово, Сокка. — Спасибо за совет, приятель. Серьёзно. — Всегда пожалуйста. Позже тем вечером группа расходится по своим занятиям. Катара поглощена свитком, Тоф и Аанг изобретают всё более сложные рукопожатия, а Зуко размышляет над доской для пай-шо. Он задаётся вопросом, что случилось с его дядей, и снова пытается придумать способ безопасно связаться с Орденом Белого Лотоса. Он так погружён в свои мысли, что не замечает странных взглядов, которыми обмениваются Суюки и Сокка через всю комнату. — Я пойду почитаю в своей комнате, — говорит Суюки высоким голосом. — Спокойной ночи. — Я с тобой! — с готовностью говорит Сокка. — Не в твою комнату! — добавляет он, когда головы поворачиваются к нему. — В свою комнату. Читать. Да... Я тоже пойду читать. Один. В своей комнате. Не с Суюки. Ладно, пока. Они быстро покидают комнату, прежде чем все взрываются смехом. — Ладно, кто выиграл спор? — спрашивает Тоф. — Спор? — вторит Зуко. — Мы поспорили, сколько времени уйдёт у этих двоих, чтобы признать, что нравятся друг другу, — объясняет Катара с усмешкой. — Я определённо не выиграла. Я думала, Сокке потребуется ещё два месяца. — Я думала, он скажет ей случайно, — добавляет Тоф. — Я ставила на неделю. — Я сказал месяц, — ликует Аанг. — Ха, я наконец победил Тоф в чём-то! Зуко обменивается усмешкой с Катарой через всю комнату. Его сердцебиение учащается. Он задаётся вопросом, что бы случилось, если бы он рассказал Катаре о своих чувствах.

***

Он размышляет об этом следующие несколько дней. Он уверен в своих чувствах, но не знает, как их выразить. Сокка затронул важный момент: ухаживание в Южном Племени Воды совершалось определённым образом. Открыто делиться чувствами с кем-то из Царства Земли — это прекрасно; все, кого Зуко оттуда встречал, ценили простую честность превыше всего. Катара, возможно, и была необычной женщиной племени воды — воином, мастером магии, учителем Аватара, — но в других отношениях могла быть традиционной. Возможно, у неё были определённые ожидания. Как Зуко должен был принести ей лося-оленя, когда они в сотнях миль от ближайшего? Самое крупное, на что Зуко мог охотиться на Угольном острове, — это енотовидная белка, и он не думает, что это выдержит проверку. Что более важно, Зуко всё ещё не уверен, отвечает ли Катара на его чувства. Он не раз ловил её взгляд на себе без рубашки, и она, кажется, много ему улыбается. Но это может быть невинным дружеским взаимодействием — как-никак, Зуко не проводил много времени с женщинами до Суюки, и то в тюрьме. Плюс того, что Суки и Сокка вместе, в том, что Зуко может проводить больше времени с Катарой. Они и так почти всегда готовят вместе, но они начинают совершать вечерние прогулки на пляж, пока Тоф и Аанг находят игры для развлечения. Иногда они вспоминают жизнь на Южном полюсе или делятся историями о времени, проведённом врозь. В основном они идут в тишине по прибою, вдыхая тишину ночи. Зуко учит Катару созвездиям, которые находятся слишком далеко на севере, чтобы она могла видеть их в детстве, а она развлекает его, придумывая о них истории. Они идут обратно к дому, когда все остальные уже спят, и, бродя по коридорам, Зуко думает, каково бы это было — повернуть налево к её комнате, а не направо к своей. Зуко держит чувства при себе и сосредотачивается на тренировках днём. Поскольку Аанг продолжает совершенствоваться, Зуко проводит с ним всё больше и больше времени. Это оставляет Суюки и Сокку наедине для работы над навыками меча, и Зуко очень старается не отпускать сальных шуток о том, каким «мечом» Сокка орудует. Сокка всё время кажется безумно счастливым, так что Зуко сомневается, что эта шутка вообще была бы уместной. Примерно через две недели после того, как Суюки и Сокка сошлись, Зуко проводит утро в борьбе с Соккой. Через несколько минут появляется Катара с кувшином воды для них. — Спасибо, — хрипит Зуко. Катара ярко улыбается ему, и он случайно давится водой, проливая её на грудь. Катара выглядит встревоженной, но улыбается, когда Зуко, всё ещё кашляя, уверяет её, что в порядке. Она уходит на тренировку Аанга по магии воды. — Ого, — говорит Сокка, когда Катара уходит. — Это было нечто. — Ты о чём? — защищаясь, спрашивает Зуко. Сокка скептически поднимает бровь. — Серьёзно? Мы правда будем это делать? — Делать что? — Ого. Ладно, похоже, мы это делаем. — Сокка, — рычит Зуко. — Ты не мог бы просто выпалить? Сокка драматично вздыхает. Зуко едва сдерживает желание ударить его за такое самодовольство. — Слушай, я делаю это только потому, что ты помог мне с Суюки. Обычно я не одобряю, когда кто-то бегает за моей сестрой, но я знаю, что ты хороший парень и не вёл себя жутко с ней. Желудок Зуко падает. — Что? — заикается он. — Я бы не… Я не… — Да ладно, Зуко. Она тебе нравится уже целую вечность, разве нет? Я ничего не говорил, когда мы ещё были с племенем, потому что, ну, я вроде как думал, это должно случиться, понимаешь? В смысле, Катара была единственной девушкой нашего возраста на сотню миль вокруг. Она была твоим единственным вариантом. — Это смешно, — горячо говорит Зуко. — Катара храбрая, умная и добрая. Она мне нравилась не только потому, что была единственной девушкой вокруг. — Ага! — торжествующе говорит Сокка. — Значит, ты признаёшь, что она тебе нравится! — Ладно, — говорит Зуко, потирая лицо. — Она мне нравится. И что с того? — Ну, почему ты ничего с этим не делаешь? Ты же сам сказал мне так сделать с Суюки. — С Суюки по-другому, — объясняет Зуко. — Она не ожидает, что ты убьёшь для неё лося-оленя. Катара, наверное, хочет этого. И к тому же, я даже не знаю, нравлюсь ли я ей. Ну, если даже и нравлюсь, может, это просто потому, что я был единственным вариантом, как ты сказал. — Ладно, давай разберём по пунктам, — говорит Сокка, поднимая палец. — Пункт первый: Катара видела, как ты охотился на многих лосей-оленей. Твои качества охотника Южного Племени Воды неоспоримы. Часть Зуко хочет возразить, что он никогда не охотился на лося-оленя с явной целью подарить рога Катаре, как предписывает традиция, но вынужден признать, что Сокка не совсем неправ. — Пункт второй, — продолжает Сокка. — Ты, кажется, помнишь, как мужчины в нашем племени ухаживают за женщинами. Но не забыл ли ты, как женщины ухаживают за мужчинами? Зуко вспоминает холодную зимнюю ночь в общинной юрте. — Готовка, — медленно говорит он, напрягая память. — Шитьё вещей для тебя. Сокка многозначительно смотрит на любимую рубашку Зуко, аккуратно сложенную вне опасности для их борцовского матча. — Это не обязательно что-то значит, — быстро говорит Зуко. — Мне нужна была одежда. — Да, нам всем нужна, но ты единственный, кто получил вышивку на заказ. Аанг уже несколько недель намекает, что хочет воздушную версию, а она почти не работает над ней. И Катара пытается научиться готовить все эти острые штуки, которые тебе нравятся, хотя сама едва может их есть. Зуко чувствует тепло в груди. Он вспоминает прошлую ночь, когда показывал Катаре, как приготовить маринад, который они с Соккой совершенствовали. Он думает об их утренних завтраках, где Катара всегда ставила миску с огненными хлопьями для Зуко, чтобы посыпать еду. Может ли Сокка быть прав? Было ли это чем-то большим, чем просто проявлениями продуманной дружбы? — И наконец, — добавляет Сокка. — Даже если на Южном полюсе ты нравился Катаре только потому, что был единственным парнем, с тех пор она встретила много парней. Воинов, учёных и, кажется, даже Аангу она нравилась какое-то время, а он Аватар! И ты всё ещё нравишься ей больше всех их. Так чего же ты ждёшь? Зуко обдумывает это. Он боится, но не уверен, почему. Он думает о дяде и мечтает спросить его совета. Это, вероятно, была бы непостижимая загадка или цветистое хайку, но от этого ему могло бы стать легче. Зуко чувствует, как Сокка сверлит его взглядом, ожидая ответа. Зуко издаёт долгий вздох. — Я не могу представить, какой будет жизнь после того, как прибудет комета, — признаётся Зуко. — Иногда я думаю, что мы победим, а в другие дни уверен, что у нас нет шансов. Но что бы я ни думал, что случится в этот день… я просто не могу представить, что будет после. Сокка понимающе кивает. — Я всё своё время провожу, глядя на эти карты, пытаясь понять, как мы можем выиграть эту войну, — говорит Сокка. — Но я тоже не могу представить, какой будет жизнь. Я знаю, что всё не будет идеально — нужно будет много договариваться и много отстраивать заново, — но я не знаю, каким будет моё место в этом. Я всегда думал, что просто вернусь на Южный полюс, помогу племени. Но теперь… Сокка смотрит на дом. Звук смеха Тоф и Суюки доносится с тренировочных площадок. — Мир будет другим, — продолжает Сокка. — Надеюсь, к лучшему. И конечно, ты мог бы ждать идеального момента, чтобы рассказать Катаре о своих чувствах, когда будешь уверен, что всё между вами может получиться. Но зачем ждать? В смысле, в те дни, когда тебе кажется, что мы все обречены, разве ты не будешь жалеть, если никогда ей не скажешь? — Это… очень хороший довод, Сокка. Духи, откуда это взялось? — У меня бывают моменты, — гордо говорит Сокка. — И, честно говоря, я просто хочу, чтобы вы с Катарой были счастливы. Я думаю, вы были бы счастливее вместе. Но, пожалуйста, никогда-никогда не рассказывайте мне никаких подробностей. Зуко закатывает глаза. — Вот и кончился твой момент зрелости. — Эй, если бы я хотел встречаться с твоей сестрой, ты бы хотел, чтобы я тебе рассказывал? — Агни, Сокка, зачем ты вообще вложил этот образ в мою голову? Сокка корчит гримасу. — Да, я сожалею об этом. Фу, это трудно представить. Я жалею любого мужчину, который попытается ухаживать за ней — она, наверное, откусит ему голову. — Да, — соглашается Зуко. — Не думаю, что ей понравился бы традиционный метод Народа Огня. Она бы… Зуко умолкает, идея застаёт его врасплох. — Сокка, не хочешь организовать пляжную вечеринку на сегодня? Или, может, поход по магазинам? Сокка озадаченно хмурится. — Я думал, ты на прошлой неделе сказал, что нам нужно сократить «легкомысленную ерунду». — Я просто был зол, что ты забрал последний кусок курицы комодо, — говорит Зуко, махая рукой. — Я кое-что хочу сделать… не мог бы ты занять всех на несколько часов? Они подумают, что я просто ворчливый и сижу здесь, а вы пойдёте без меня. Сокка усмехается. — Это значит, что ты собираешься последовать моему совету? — Не злорадствуй, — предупреждает Зуко. — Ха! Ладно, я сделаю это, но ты мне будешь должен. — Серьёзно? После всех тех раз, когда я прикрывал тебя, когда вы с Суюки ходили «за припасами» в служебные помещения? — Ладно, хорошо, ты мне не должен. Но помни, никаких подробностей. — Я не даю тебе их. Сокка усмехается и хлопает его по плечу. — Эй, Аанг, Катара! — кричит Сокка. — Как насчёт перенести тренировку сегодня на пляж? Раздаётся радостный крик, и Аанг подбегает. — Я думал, Зуко сказал, больше никакого пляжа, — говорит он. — Идите без меня, — говорит Зуко, избегая взгляда Аанга. — У меня есть дела. — Дела? — Ага, суперважные, совершенно секретные дела, — подтверждает Сокка. — Так что давайте возьмём всех остальных и пойдём. Пока, Зуко! К счастью, никто не задаёт слишком много вопросов, и группа спешно хватает полотенца и закуски для дня на солнце. — Ты уверен, что не хочешь присоединиться к нам? — снова спрашивает Катара. — Да, я в порядке, — говорит Зуко, пытаясь скрыть нервы. — Идите веселиться. — Я могу вернуться приготовить ужин через некоторое время. — О, отлично! Это идеально для плана Зуко. Застать Катару одну было бы идеально, но обычно это трудно с их большой группой. Катара скептически смотрит на него — его энтузиазм слишком ярок, — но качает головой и выходит к остальным. Зуко ждёт, пока они скроются из виду, чтобы приступить к работе. Его первая остановка — подвал внизу. Комната забита всевозможными материалами для роскошных вечеринок, которые когда-то устраивали его родители: запасные стулья, сложенные у стены, кучи постельного белья и салфеток, и ящики со свечами. Зуко немного копается, пока не находит свою цель. Ящик заполнен декоративными вазами всех видов — его мать настаивала на наборе для каждого сезона, несмотря на то, что они редко приезжали сюда, кроме как летом, — но сегодня это пригодится. Он выбирает фарфоровый набор с синими цветами. Он выглядит совершенно новым, и Зуко удивляется, как его матери удалось купить что-то без красного цвета. Эта загадка, однако, сегодня не в фокусе его внимания. Теперь он должен реализовать вторую фазу своего плана. Уходит целая вечность, чтобы наполнить все вазы, и в кои-то веки он мечтает управлять водой, а не огнём. Выполняя эту задачу, он составляет себе список мест для поисков дальше. Он аккуратно расставляет вазы в комнате Катары и берёт большой мешок из мешковины по пути на улицу. Он направляется к утёсу, где его встречает море полевых цветов. Он проводит битый час, делая отбор, и к тому времени, как возвращается в дом, его мешок набит до отказа. Ещё час уходит на сортировку добычи в соответствующие букеты. Он мчится наружу ещё раз, чтобы наполнить последние несколько ваз, но спешит обратно до того, как солнце начнёт клониться к закату. Он хочет быть дома к приходу Катары. Когда он делает последние штрихи к своей композиции, он замечает её, движущуюся по траве внизу к дому. Он бежит вниз, чтобы встретить её. — Привет, — говорит он запыхавшись. — Ты рано вернулась. — Не хочу тебе мешать, если ты занят, — говорит Катара. — Я оставила свою книгу здесь и устала строить песчаные замки с Аангом и Тоф. Я просто заберу её и не буду тебе докучать. — Твоя книга в твоей комнате? — Да… — медленно говорит она. — Отлично. Я пойду возьму её с тобой. — Ладно… Зуко следует за Катарой вверх по лестнице и налево. Его сердце колотится, когда она открывает свою дверь. — О! Взрыв цветов заполняет комнату. Десятки ваз выстроены на подоконниках, столе и даже на полу. Зуко держал окна закрытыми, чтобы накопить аромат цветов, и это не разочаровывает. Катара поворачивается с широко раскрытыми глазами. — Это ты сделал? Зуко кивает, стараясь держаться как можно прямее. — Зачем? — Потому что я не мог принести тебе лося-оленя. Катара на мгновение выглядит смущённой и поворачивается, чтобы посмотреть на все цветы. — Когда мы ходили на рынок на прошлой неделе, — медленно говорит Катара, — там был продавец цветов. Он всё время спрашивал Сокку, не хочет ли тот купить цветов для Суюки. — Да, — говорит Зуко. — Здесь так ухаживают. Лицо Катары светлеет. — Ты хочешь ухаживать за мной? — Да. Очень сильно. Сердце Зуко бешено колотится в груди. Катара хватает его за грудки и притягивает к себе. Его разум блаженно пустеет. Это, однако, отличается от медитации. Во-первых, ему довольно трудно сосредоточиться на дыхании; вместо этого всё его внимание направлено на ощущение губ Катары. Катара счастливо напевает, и тело Зуко, кажется, знает, что делать в ответ. Он обхватывает руками её талию, проводя рукой вверх по позвоночнику. Она изгибается в его сторону с лёгким стоном, и Зуко теряет последние мысли, привязывавшие его к земле. Нет войны, нет Аватара для обучения, нет судьбы, к которой нужно стремиться. Он просто здесь, с Катарой, и этого более чем достаточно. Через мгновение Катара отстраняется, хихикая. — Ты не против, если я открою окно? — спрашивает она. — Здесь очень тепло. Зуко краснеет, вспомнив себя. Он потерял контроль над внутренним пламенем и нагрел комнату на несколько градусов. Некоторые цветы выглядят немного поникшими. — О, извини, — быстро говорит он. — Я, э-э… Но Катара притягивает его к ещё одному поцелую, и он отвлекается от своих мыслей. Она отстраняется и идёт открывать окна, оставляя Зуко стоять ошеломлённым посреди комнаты. — Хочешь помочь мне с ужином? — спрашивает Катара. Зуко хмурится. — Сейчас? До ужина ещё несколько часов. Взгляд Катары становится горячим. — Ну, я подумала, что стоит запланировать кое-какие… отвлечения во время работы. — О, — сдавленно говорит Зуко. — Да. Это звучит… хорошо. Катара смеётся, и в кои-то веки Зуко не раздражает, что над ним смеются. На его лице довольно глупая улыбка. Катара берёт его за руку и ведёт вниз. Им требуется три часа, чтобы сделать салат, но Зуко никогда в жизни не получал больше удовольствия от домашних дел.

***

Катара и Зуко кратко обсуждают, стоит ли делать объявление о последнем развитии их отношений, но вопрос быстро становится спорным. Аанг застаёт их целующимися тем вечером, когда Зуко вызывается помочь Катаре вытереть посуду. — Эй, Сифу Горячий Человек, не хочешь ли — о! Зуко и Катара отстраняются друг от друга с довольно заметным чмокающим звуком. Аанг разражается радостным смехом. — Ха! Я снова выиграл! Катара упирает руки в бока. — Вы тоже поспорили на нас? В комнату влетает Сокка. — Нечестно! — говорит Сокка. — Спор был о том, когда они нам скажут, а не когда они реально сойдутся. — Так вот почему ты сказал мне рассказать Катаре о моих чувствах? — говорит Зуко, подозрительно хмурясь. — Ты давал Зуко советы по ухаживанию? — скептически добавляет Катара. — Эй, я здесь не злодей! — протестует Сокка. Суюки и Тоф заходят за ним с одинаковыми ухмылками. — Я пытался помочь вам, ребята. Вы ведь не можете честно сказать, что злитесь, что я вмешался. Катара выглядит готовой поспорить, но Суюки вмешивается. — Сокка, почему бы нам не дать им провести немного времени наедине. Сокка издаёт рвотный звук. — Фу, Суюки, я не собираюсь позволять Зуко лапать мою сестру, пока я под одной крышей. — Эй! — кричат Катара и Зуко. Суюки закатывает глаза и тянет Сокку за рукав. — Не будь таким идиотом, Сокка. К тому же, если ты сейчас уйдёшь, я могу быть той, кто будет лапать тебя. — О, да, давай тогда займёмся этим вместо. Теперь настала очередь Катары выглядеть отвращённой. Тоф вторит её чувствам. — Фу, дом будет трястись всю ночь, пока некоторые из нас пытаются реально спать. Пойдём, Аанг. Давай займёмся чем-нибудь весёлым, пока все эти скучные парочки обсасывают лица друг друга. Аанг бросает на них последний позабавленный взгляд, прежде чем уйти с Тоф. Катара поворачивается и прячет лицо в рубашку Зуко. — Ну, это было стыдно, — ворчит она. — Честно говоря, я ожидал худшего, — признаётся Зуко. — И, по крайней мере, теперь всё позади. Катара издаёт ворчливый звук, который Зуко распознаёт как означающий «ты прав, но я не хочу этого признавать». Он держит её в объятиях, счастье переполняет его грудь. Проходит долгое мгновение, и счастье остывает и сгущается в тревогу. — Ты… не хочешь, чтобы люди знали? — решается он. Он не подумал, что Катара может стесняться быть с ним. Чем больше он об этом думает, тем больше смысла это приобретает. Он знает, что не особенно красив с половиной обожжённого лица, и, может, он приличный боец, но уж точно не гений и не силач. Катара, кажется, чувствует его тревогу и поднимает руку к его лицу. Он старается не вздрогнуть — никто не трогал его шрам с тех пор, как ему было тринадцать, и он был под недолгим присмотром королевских врачей. — Хорошо, что все знают, — говорит она. — Теперь я могу целовать тебя, когда захочу. — Сокка может с тобой не согласиться. — Как будто мне не приходилось смотреть, как он целуется с Суюки каждый раз, как она хотя бы дышит, — фыркает Катара. — Пусть смирится. — Ладно, — говорит Зуко, чувствуя себя немного менее тревожно. Глаза Катары сияют возбуждением. Зуко чувствует, как начинают потеть ладони. — Кстати о том, чтобы целоваться, когда захочется, — начинает она. — Как насчёт вернуться в мою комнату? Зуко кивает с пересохшим горлом. Он старается держаться хладнокровно, пока они идут обратно наверх, аромат цветов всё ещё наполняет воздух. Катара колеблется, когда они внутри. — Эм, я не знаю, что ты задумал, — медленно говорит она. — Мы можем просто целоваться, если хочешь, — быстро говорит Зуко. — Или я могу пойти в свою комнату. — Нет! В смысле… ты можешь остаться. Я хочу, чтобы ты остался. — Ладно. Он чувствует странную комбинацию почти непреодолимого волнения и тревоги. Катара, кажется, чувствует то же самое, потому что она всё время нервно хихикает, когда они меняют позы для поцелуев. Зуко разрывается: он никогда не хочет переставать касаться Катары, но он начинает чувствовать себя немного перегруженным новизной всего этого. Они делают паузу для дыхания, когда далёкие шаги эхом отдаются на лестнице. — Э-э, может, нам пора спать? — говорит Зуко. — У меня утром медитация на восходе с Аангом. Они оба устраиваются на кровати, и на мгновение Зуко волнуется, что будет неловко засыпать так близко друг к другу. К его удивлению, Катара поворачивается к нему с улыбкой. — Я рада, что ты здесь, — признаётся она. — Мне не так хорошо спится одной. Я слишком привыкла быть рядом со всеми. — Да, мы, наверное, всё время спали прямо рядом друг с другом, — осознаёт он. Он думает о холодных ночах на Южном полюсе, когда он едва мог разглядеть лицо Катары, выглядывающее из её подбитого мехом спального мешка. Эта мысль согревает и клонит в сон. — Да, — счастливо соглашается Катара. — Я скучала по этому на Северном полюсе. — Потому что меня не было рядом, чтобы согревать тебя? — Не только поэтому! — протестует она. — Просто было приятно посмотреть и увидеть тебя там, знать, что ты в безопасности рядом со мной. — О, — тёплое чувство усиливается. — Я тоже так чувствовал. Катара перекатывается для последнего целомудренного поцелуя. Зуко сопротивляется желанию углубить его, понимая, что им в конце концов нужно будет спать. — Спокойной ночи, Зуко. — Спокойной ночи, Катара. Зуко просыпается незадолго до восхода. В прохладной темноте комнаты он различает лицо Катары, расслабленное во сне. Мгновение он наблюдает за ней, выравнивая дыхание в такт её. Чувство спокойствия почти убаюкивает его обратно в сон, но его внутренний огонь пробуждается с приближением солнца. Он тихо выскальзывает из постели и выходит к фасаду дома. Аанг зевает, но выглядит радостным от встречи с ним. — Не был уверен, что ты придёшь, — говорит Аанг. — Думал, ты мог быть… занят. Зуко мрачно смотрит на Аанга. — Мы в основном просто разговаривали, — ворчит он. Аанг выглядит позабавленным, но не настаивает. Зуко благодарен. Он, конечно, в восторге, что Катара отвечает на его чувства, но он не очень привык выражать упомянутые чувства. Сейчас он слишком уязвим, чтобы его дразнили по этому поводу. Как только период медитации завершён, Зуко и Аанг молча движутся через синхронизированные разогревающие ката. Большинство утр они делают паузу после этого для завтрака, но Зуко чувствует, что Аанг, возможно, готов к чему-то новому. — Как насчёт добавить немного огня? — предлагает он. Аанг нервничает. — Ты уверен? Я думал, ты сказал, что мне нужно быть осторожным. — Ты будешь. Но тебе нужна и уверенность. Ты не можешь бояться или стыдиться своего огня, Аанг. Это часть тебя, так выпусти его. Аанг кивает, выглядя решительно. Зуко снова проводит его через ката, выбивая маленькое, контролируемое пламя с каждым шагом. Аанг следует его примеру, его пламя немного больше и неуклюжее. Брови Аанга хмурятся в концентрации, пытаясь обуздать свою силу. Насколько Аанг боялся ранить людей огнём, казалось, у него не было проблем с созданием пламени. Зуко полагает, что совет Аангу отпустить стыд на самом деле больше относится к нему самому. В конце концов, Зуко был как Аанг, когда только начинал управлять стихией, едва способный контролировать силу своего огня. Но быстро его огонь уменьшился, когда на него обрушилась критика отца, и чем больше смущения он чувствовал, тем меньше становилось его пламя. Он потерял уверенность в себе, и его огонь больше не мог поддерживать его. У Аанга не было этой проблемы. Тем не менее, Аанг, кажется, ценит совет Зуко. Когда он проходит последнее движение, он практически вибрирует от возбуждения. — Ого, ты это видел?! — Да, Аанг. Я тот, кто показал тебе, как это делать. Аанг, кажется, не замечает лёгкого сарказма в голосе Зуко. — Это было так круто! Можем попробовать ещё раз? — Конечно, — говорит Зуко, позабавленный. — Но на этот раз тебе нужно больше концентрироваться на работе ног. Ты всё ещё думаешь как маг воздуха. Если ты не полностью заземлён, у тебя не будет контроля. Вот почему твоё пламя продолжает мерцать. Они проходят ката ещё дважды. Зуко знает, что для новичка этого было бы более чем достаточно, чтобы истощить кого-то, но Аанг кажется ещё более бодрым, чем когда они начинали. — Что дальше? Зуко приходится импровизировать ещё час уроков для Аанга. Ему действительно стоит помнить, что Аанг не обычный маг огня — конечно, он будет учиться быстрее. Не говоря уже о том, что Аанг сейчас почти взрослый мужчина и, безусловно, сильнее любого начинающего мага. Когда они наконец прерываются на завтрак, энтузиазм Аанга достигает рекордного уровня. — Ты должна была это видеть, Катара! — взволнованно рассказывает он. — Зуко заставил меня делать ката с огнём в этот раз! Сначала было очень трудно, но это потому, что мои ноги были над землёй. — Видишь, Легкие Ноги, — встревает Тоф. — Я продолжаю говорить тебе быть более заземлённым. — Да, но я не думал, что это поможет в магии огня, — продолжает Аанг. — Это было потрясающе! И я был гораздо более контролируем, чем раньше. Хочешь посмотреть? — Конечно, Аанг, — по-доброму говорит Катара, ставя миску с нарезанными фруктами на стол. Она поднимает взгляд, встречаясь глазами с Зуко, и его желудок сжимается. Его мозг жужжит от воспоминаний о поцелуях с ней, и внезапно он теряет аппетит к завтраку. — Фу, — говорит Тоф. — Вы двое перестанете строить друг другу глазки? — Как ты можешь… Тоф лениво постукивает ногами по полу. — Твоё сердцебиение становится сумасшедшим, когда ты рядом с Сахарной Царевной, Спарки. Сделай одолжение, держи себя в руках, пока мы с Легкими Ногами не уйдём на тренировку. И Катара, и Зуко издают возмущённые возгласы, но Тоф просто ухмыляется и отправляет кусочек манго в рот. Зуко возвращается к своей миске с фруктами — целая папайя, посыпанная огненными хлопьями, специально приготовленная для него Катарой. Он подавляет желание ухмыльнуться. Как он не замечал знаков её попыток ухаживания? Следующая неделя на удивление гладкая. Зуко ожидает немного больше шума из-за его отношений с Катарой, но никому, кажется, нет дела или никто не против. Сокка, правда, склонен бросать на Зуко подозрительные взгляды, если тот слишком долго смотрит на Катару, но Суюки обычно отвлекает его от этого. Зуко чувствует некоторое беспокойство по поводу Аанга — в конце концов, монах был влюблён в Катару какое-то время, даже если это никогда не было так сильно, как у Зуко, — но Аанг кажется искренне рад за них. — Ты стал гораздо приятнее теперь, когда Катара твоя девушка, — говорит Аанг во время утренней сессии магии огня. Зуко мрачнеет. Аанг спешит объяснить. — Я просто имел в виду, что ты выглядишь счастливее. И твой огонь очень большой — больше, чем когда мы сражались с Азулой в Ба Синг Се. — Тогда у меня было довольно сильное сотрясение, Аанг. Аанг пожимает плечами. Зуко колеблется мгновение, но решает, что если кто и не осудит его, так это Аанг. — Я просто не всегда чувствую, что заслуживаю быть с ней, — признаётся он. — Она потрясающая, а я… это я. — Но ты тоже потрясающий, Сифу Горячий Человек! — Я же просил тебя не называть меня так. — Ни за что. Я должен проявлять к тебе уважение, Сифу Горячий Человек. Зуко стонет. — К тому же, — продолжает Аанг. — Ты хочешь быть лучшим, каким только можешь, верно? Помогать другим и всё такое? — Да. — Ну, это тот человек, которого заслуживает Катара. — Но ты Аватар, — говорит Зуко. Он слегка морщится — он не совсем хотел произносить это вслух. — Да, но ты сказал, Катара — человек, а не идея. Она должна быть с кем-то, кто тоже человек. Зуко поворачивается к Аангу, встревоженный. — Ты не просто идея, Аанг. Ты человек. Аанг дарит Зуко грустную улыбку, выглядя гораздо старше своих почти восемнадцати лет. — Да, но для большинства людей я должен быть «Аватаром», — говорит он, показывая пальцами кавычки. — Гуру Патик сказал, чтобы достичь Состояния Аватара, я должен отпустить свои земные привязанности. Что-то неприятное шевелится в животе у Зуко. — Это звучит ужасно, — признаётся он. — Да, вроде того, — говорит Аанг с безрадостной улыбкой. — Но если это то, что я должен сделать, чтобы восстановить равновесие, тогда… Он замолкает, пожимая плечами. Зуко чувствует, как внутри закипает гнев. — Это несправедливо, — говорит Зуко. — Тебе должно быть позволено иметь людей, которые тебе дороги. — Так и есть, — отвечает Аанг. — Я просто должен отпустить идею, что ваши жизни священнее чьих-либо ещё. Если я хочу действительно принести равновесие, я не могу позволить моей дружбе с вами затуманить мои суждения. — Это звучит невозможно. — Да, ну, я ведь ещё не полностью овладел Состоянием Аватара, не так ли? Аанг удручённо смотрит вниз на свои ноги, пламя в его ладонях угасает. Зуко, не уверенный, что сказать, неловко хлопает Аанга по плечу. Аанг поднимает на него взгляд и дарит более искреннюю улыбку. — Спасибо, что выслушал, Зуко. Это помогает. — Не понимаю, как, — признаётся Зуко. — Мне кажется, я только сделал хуже. — Не сделал, — уверяет его Аанг. — Помогает знать, что ты будешь моим другом, даже если мне придётся быть «Аватаром». Для тебя я всё ещё просто Аанг. — Конечно, — горячо говорит Зуко. — Спасибо, Сифу Горячий Человек. — Аанг… — Ладно. Спасибо, Зуко.

***

Хотя вся группа прогрессирует в ежедневных тренировках, до прибытия кометы ещё больше четырёх месяцев, и они не могут проводить всё время, сражаясь друг с другом. Хорошую часть каждого дня они проводят отдыхая и восстанавливаясь. Зуко вспоминает время отдыха в общинной хижине с Соккой после охоты на лосей-оленей. Сам Зуко проводит свободное время в большой гостиной, где может читать свитки или проигрывать в кости Тоф. Однажды днём Зуко берёт один из свитков, которые читала Катара. Он открывает его и начинает лениво просматривать начало. Похоже, это какой-то любовный роман, не его любимый жанр. Всё же, если Катаре нравится, возможно, это не так уж плохо. Катара бледнеет, увидев свиток в его руках. — О, тебе не стоит это читать, — быстро говорит она, пытаясь вырвать у него свиток. — Почему нет? — Это глупо, — говорит Катара, краснея. — Тебе не понравится. — Тебе понравилось. Может, мне тоже понравится. — Не думаю… — нервно говорит Катара. Зуко хочет спросить ещё, но Суюки вплывает в комнату, вертя в руке веер. — Эй, Зуко. Сокка хочет знать, не хочешь ли ты спарринг. О, это «Последний танец дракона»? Довольно неплохой был. — Ха! — самодовольно говорит Зуко. — Катара не хочет, чтобы я это читал. Бровь Суюки приподнимается. — Ну, секс там немного откровенный, но остальной сюжет довольно хорош. Катара и Зуко носят одинаковые выражения абсолютного ужаса. Суюки закатывает глаза. — Я думала, Народ Огня менее зажатый, чем Племя Воды. В конце концов, это у вас эротические свитки. Зуко мрачно смотрит на Суюки, но она права. Народ Огня, безусловно, был гораздо более раскованным в вопросах секса, но Зуко провёл большую часть своих подростковых лет на Южном полюсе. Он потратил много умственной энергии, активно подавляя любые сексуальные мысли все эти годы. Это не вполне сработало. — В любом случае, этот гораздо менее откровенен, чем «Западный зефир». Понятия не имею, как ваши слуги раздобыли истории Воздушных Кочевников, но ого, эти ребята отрывались по полной. Только не начинай с него, поверь мне. Итак, мне сказать Сокке, что ты слишком занят для спарринга? — Нет, я могу, — говорит Зуко, вставая с места. Он боится оправдания, которое Суюки даст Сокке, если он откажется. И всё же он незаметно суёт свиток в карман, уходя. Вынужден признать, он заинтригован. Этой ночью полнолуние, так что у Катары и Аанга вечерняя тренировка. Зуко проводит вечер, быстро читая свиток. К счастью, он короткий, и Зуко удаётся найти нужную ему часть. Он читает это не для удовольствия; это разведывательная миссия. Знания Зуко о женщинах крайне ограничены. Есть что-то первобытное, что направляет его с Катарой — куда приложить губы и руки, — но даже у этого есть пределы. Они достигли своего рода тупика, притираясь друг к другу, пока оба не начинают задыхаться и не чувствуют полного удовлетворения. Зуко подозревает, что Катара, возможно, хочет пойти дальше — она дважды туманно намекала на это, — но он тянет время. Он не знает, как действовать дальше; где касаться и как касаться её — загадка. Должна быть какая-то более подробная информация о том, что делать, и Зуко намеревается научиться. Зуко пытается понять, что из описанного в свитке понравилось бы Катаре. Главный герой довольно сентиментален и постоянно пишет длинные сонеты для своей возлюбленной и осыпает её ласковыми прозвищами. Понравилось бы это Катаре? Это казалось чем-то романтичным, что ей могло бы понравиться, но Зуко не мог представить себя делающим это. Когда он доходит до сексуальных описаний в свитке, он ещё больше разочарован. Сцены до разочарования расплывчаты. Очевидно, где-то на теле женщины есть «кнопка», которая заставляет её извиваться от удовольствия, но свиток даёт очень мало указаний, где она может быть. Зуко хотелось бы иметь карту; более точная топография была бы оценена по достоинству. Чтение этой сцены оставляет Зуко довольно разочарованным и слегка возбуждённым. Катара возвращается с тренировки, выглядя оживлённой. Зуко помнит на Южном полюсе, какой возбудимой была Катара в полнолуние, но эффект усилился теперь, когда она мастер-маг. Лунный свет сияет вокруг неё, и Зуко чувствует, как кровь приливает к югу. Катара подходит, чтобы поцеловать его, прежде чем переодеться в ночную одежду за ширмой. Она возвращается в постель в шёлковом халате, который ничуть не утоляет жажду Зуко по ней. — Как прошёл твой урок, моя, э-э, — Зуко быстро пробегает глазами свиток на коленях, — лунная персик? Катара удивлённо смотрит на него. — Что? — Э-э, я имел в виду… морской цветок? В свитке было «огненная лилия», но Зуко не уверен, знает ли Катара, что это такое. Его попытки перевести это только сбивают Катару с толку. Она замечает свиток и ухмыляется ему. — Ты пытаешься дать мне прозвище, как в истории? — Разве это не то, что тебе понравилось в ней? Катара смеётся. — В истории это мило, но мне нравится, когда ты произносишь моё имя. — О. Тогда, может, стихи? — Это предложение писать для меня стихи? — Э-э… Катара снова смеётся и целует его в губы. — Я знаю, это глупо. Многие любовные романы такие надуманные — несчастные влюблённые и всё такое, — но… — Катара краснеет, глядя вниз на свои руки. — Мне просто нравится, что персонажи такие… страстные. Что они готовы на всё друг для друга, что они так сильно любят друг друга. Вот что мне нравится. — О, — говорит Зуко, моргая. — Но это легко. Катара смотрит на него в замешательстве. — Что ты имеешь в виду? — Ну, я уже так к тебе отношусь. Я думал, ты хочешь, чтобы я, не знаю, серенады тебе пел или что-то в этом роде. Катара пристально смотрит на него. — Ты правда так ко мне относишься? — Конечно, — честно говорит Зуко. — Я бы сделал для тебя всё, Катара. Глаза Катары вспыхивают, и затем её губы снова на его. Свиток скатывается на пол, и Зуко перемещает руки на бёдра Катары. Она перекидывает ноги, чтобы оседлать его, и Зуко чувствует, как колотится его сердце. Он перемещает руку на её ногу, скользя вверх по халату. Катара не останавливает его, но вместо этого прижимается более пылко. Зуко знает, что она должна чувствовать, насколько он возбуждён, но она стонет и побуждает его руки подниматься выше. Под халатом на ней нет обмоток. Требуется несколько попыток, и Катара, краснея, даёт некоторые указания, но Зуко находит волшебную кнопку, описанную в свитке. Он в восторге, обнаружив, что, как и обещано, правильное давление действительно заставляет Катару извиваться и рассыпаться в его руках. Что ещё лучше, после первого оргазма Катара становится смелой и сбрасывает остатки халата. Лунный свет раскрашивает её в темноте, и Зуко осмеливается попробовать ещё один трюк из свитка, прикладывая губы туда, где раньше были пальцы. Сначала это немного неуклюже, но Катаре это, кажется, нравится даже больше, она шепчет его имя и сжимает простыни в кулаках. — Пожалуйста, Зуко, — шепчет она. Она направляет его руку к своему входу, и Зуко скользит пальцем в неё. Он задаётся вопросом, потому ли она такая мокрая, что является магом воды. Его разум снова пустеет, заворожённый зрелищем её прерывистого дыхания в лунном свете, пока он скользит по ней губами. Она кончает со сдавленным звуком, её стенки сжимаются вокруг его промокшего пальца. Он не может не присоединиться к ней, охваченный самой сильной похотью, которую когда-либо чувствовал. Ему приходится неловко уйти, чтобы сменить штаны, но Катара настаивает, чтобы он вернулся в её комнату. Когда он приходит, она всё ещё обнажена, и он чувствует, как у него перехватывает дыхание. Он не может представить, что когда-нибудь привыкнет к этому зрелищу. Катара ухмыляется ему. — Ты прав, — лениво говорит она из своей позы лёжа. — В чём? — Это легко. Чувствовать такое к тебе. Зуко скользит на кровать, перекатываясь лицом к ней. Она поднимает руку, чтобы погладить его лицо. — Я бы сделала для тебя всё, — шепчет она. — Я люблю тебя. Сердце Зуко мучительно разбухает в груди. На мгновение его горло слишком сжато, чтобы говорить, но Катара не выглядит расстроенной, что он не отвечает сразу взаимностью на это чувство. — Я люблю тебя, — наконец выдавливает он. Катара прижимается вперёд, чтобы поцеловать его, и он закрывает глаза. Довольство опускается на него, и они оба уютно уплывают в сон.

***

Зуко ожидает, что психический груз надвигающейся кометы лишит его сна, но на самом деле он чувствует себя лучше, чем за многие месяцы. Он проводит свои дни с умом и телом, полностью вовлечёнными в тренировки, и свободное время за готовкой и чтением. Он бросает любовные романы и вместо этого погружается в политическую философию. Это не то, что, как он думал, будет интересным, но большинство свитков о том, как быть сильным лидером и консолидировать власть. Он ясно видит, откуда его отец взял большую часть своей стратегии. Если Зуко хочет помочь демонтировать сломанную систему, установленную его отцом, он полагает, что лучше сначала понять её. В Стране Огня есть некоторая попытка демократии. Свободный парламент избирается небольшими контингентами по всей стране и служит для консультирования Лорда Огня. Эти выборы давно извращены в угоду амбициям Лорда Огня — силачи и приспешники Лорда Огня занимают места и часто баллотируются без оппозиции. В детстве Зуко спрашивал мать, зачем люди вообще утруждаются голосовать; ему было ясно, что все ставленники отца всегда будут выигрывать, несмотря ни на что. Его мать вздыхала и пыталась объяснить, что это может быть не всегда так, но Зуко ей не верил. Пока Озай был у власти, демократические основы нации были фарсом. Читая эти свитки, Зуко видит, как система была извращена в угоду воле его отца, деда и прадеда. Ему приходится делать перерывы в чтении слишком часто — обычно они его изрядно злят, и ему приходится высиживать дополнительные практики медитации, чтобы успокоиться. Хотя Зуко крепко спит после большинства этих долгих дней, бывают беспокойные ночи. По большей части, они весьма приятны по своей природе. Катара продолжает наслаждаться просмотром любовных романов для удовольствия и придумывает очень изобретательные идеи, которые не приходили Зуко в голову. Часто они вместе пробираются на пляж, где их звуки заглушаются разбивающимся волнами. Первый раз, когда они соединяются, однако, происходит не на пляже. Это в редкий день, когда ни один из них не тренируется и дом в их полном распоряжении. Катара тянет Зуко в свою комнату, и они начинают свой обычный танец. Спустя две недели Зуко стал весьма искусен в том, чтобы возбуждать Катару, лаская и нажимая на неё определённым образом. Она извивается и стонет под ним, впиваясь в его тунику. Они раздеваются полностью — так легче добраться до кожи, к которой хочется прикоснуться, и меньше пачкаться, — когда Катара делает паузу. — Я научилась кое-чему в целительских хижинах Северного полюса, — медленно говорит она. Зуко хмурится, сбитый с толку. Катара нечасто говорила о времени на Северном полюсе, разве что жаловалась на грубость всех мужчин. Она не упоминала о многом времени в обучении целительству, кроме исправления простых царапин и синяков. Зуко не уверен, почему она выглядит нервной, так что он осторожно садится рядом с ней, чувствуя себя немного неловко из-за своей наготы. Обычно они разговаривают только после того, как главное событие уже состоялось. — Если ты хочешь лечь со мной… в смысле, по-настоящему лечь со мной… есть способы, которыми я могу предотвратить… несчастные случаи. Зуко требуется минута, чтобы понять, что она имеет в виду. — Как? Катара дарит ему кривую улыбку. — Это вроде как… противоположность исцелению, если так понятнее. — Это больно? — Нет. Ну, я так не думаю. Я практиковала это, но мне никогда не приходилось использовать это по-настоящему. — Ладно. — Итак… ты хочешь? Зуко не хочет звучать слишком нетерпеливо — есть сильный первобытный позыв игнорировать любой риск и овладеть своей прекрасной девушкой, — но он уважает, что это решение нельзя принимать легкомысленно. Он прекрасно знает, что если случится несчастье, несмотря на магию воды, которую попытается применить Катара, он будет нести полную ответственность. Первая мысль о ребёнке ужасает… и всё же он может представить, каково бы это было — держать своего собственного ребёнка на руках, ведь он держал так много новорождённых в Южном Племени Воды. Эта мысль вызывает странные эмоции и умеряет похоть, пульсирующую в его жилах. — Да, — наконец говорит Зуко. — Но если тебе некомфортно, я… Катара прерывает его страстным поцелуем. Зуко возобновляет свои обычные шаги по соблазнению, но делает это медленнее, смакуя каждый вздох. Катара издаёт звук нетерпения, когда он целует свой путь вниз к её центру, но он просто улыбается ей в кожу. Как бы Катара ни притворялась раздражённой его тщательностью, они оба знают, что она любит, когда её дразнят подобным образом. Вот почему они проводят всё больше и больше времени на пляже; Зуко уверен, что её крики удовольствия разбудили бы даже самого крепко спящего. Зуко испытывает большую гордость, доводя Катару до оргазма. Лучшие — те, когда ему удаётся застать её врасплох, подёргивая пальцами в нужном темпе, чтобы столкнуть её за край. Она откидывается назад, задыхаясь на кровати, лёгкая испарина покрывает её тело. В жилах Зуко бушует огонь. — Я думала, мы кончим вместе, — говорит Катара, отдышавшись. — С тобой внутри меня. — Я не уверен, что продержусь долго, — признаётся Зуко. — Я обычно и не держусь. Это то, чем Катара гордится; она наслаждается скоростью, с которой он распадается, закончив ублажать её. Зуко ничего не может поделать — эротическая сцена извивающейся перед ним Катары, сам факт, что она хочет его, — это больше, чем лучшая фантазия, которая у него когда-либо была. Хотя она, кажется, в восторге, что ему не требуется много времени, чтобы достичь собственной разрядки, он сомневается, что это будет бонусом, когда они действительно соединятся. Он читал не так много любовных романов, но было ясно, что мужская выносливость важна. — О, я не против, — счастливо говорит Катара. — Ты можешь передумать, — бормочет Зуко. Катара поднимает руку, чтобы погладить его шрам. Она взяла привычку делать это, когда чувствует, что он напряжён, и Зуко должен признать, что его сердце счастливо разбухает каждый раз, когда она это делает. — Я счастлива, пока я с тобой, — ободряюще говорит Катара. — И я думаю, всё, что мы делали до сих пор, становилось только лучше с практикой. Помнишь первый раз, когда я взяла тебя в рот? Это была катастрофа. Это было не совсем правдой, по мнению Зуко — ему это довольно понравилось, — но правда, что ни один из них не ожидал, что это действительно создаст небольшой беспорядок. Но она была права — последующие попытки были гораздо лучше для обеих сторон. Зуко немного расслабляется и двигается, чтобы поцеловать Катару, ложась рядом с ней в кровати. Поцелуи начинаются медленно и сладко, но нагреваются, когда Катара придвигается к нему. Он скользит рукой вверх по её боку, очерчивая изгиб груди. Она с нетерпением напевает ему, пока он катает её сосок между пальцами. Она начинает тереться об него, что всегда сводит его с ума. Он надеется, что сможет продержаться достаточно долго, чтобы хотя бы войти в неё. Катара наконец достигает предела и перекатывается на Зуко. Это его любимый вид в мире: улыбка Катары, её грудь, покачивающаяся над ним, длинные волосы, ниспадающие на плечи. Он заметил, что в большинстве любовных романов мужчины были сверху, но, по мнению Зуко, они многое теряли. Что может быть лучше прекрасной магички воды, улыбающейся ему сверху вниз? Требуется мгновение, чтобы правильно расположиться, но как только они выравниваются, Катара медленно опускается на него. Он старается изо всех сил не двигаться — книги все указывали, что это будет больно, — но Катара не издаёт ни звука. Напротив, она выглядит более задумчивой, чем страдающей. — Ты в порядке? — удаётся выдавить ему. — Ощущается… немного странно, — признаётся Катара. — Странно хорошо. Не так, как твои пальцы. Зуко стискивает зубы, пытаясь не кончить немедленно. — А как ты? — спрашивает она. — Ты в порядке? Зуко медленно выдыхает через нос. — Ты чувствуешься потрясающе, — говорит он с ноткой изумления в голосе. Катара сияет ему. Она медленно вращает бёдрами вперёд, а затем назад. — О, — мечтательно говорит она. — Думаю, мне это очень понравится. — Я долго не продержусь, — снова предупреждает Зуко, слегка задыхаясь. — Ничего страшного, — говорит Катара с тем же затуманенным выражением. — У меня чувство, что мы будем делать это часто. Зуко стонет. Катара начинает наращивать темп, и комната, кажется, наклоняется. Зуко чувствует огонь внутри себя, ревущий от восторга. Его разрядка приближается, и у него хватает ума переместить руку между собой и Катарой, нажимая как раз там, где ей нравится. — Ммм, Зуко, — шепчет она. Зуко не может сдерживаться. Он издаёт сдавленный хрип, прежде чем его бёдра вздрагивают и замирают. Катара опускается плашмя ему на грудь и легко целует его. — Это было весело, — счастливо говорит она. — Ты не… — Не в этот раз. Но всё равно было очень приятно. Можем попробовать снова после ужина. Зуко рассеянно кивает. Он чувствует себя так, будто из него выбили дух наилучшим возможным образом. Катара немного смеётся над его выражением лица и перекатывается. Она взмахивает руками, и Зуко замечает странное свечение над её животом, которое быстро угасает. — Сработало? — спрашивает он. Катара снова выглядит немного нервной. — Должно было. Но если нет, есть другие способы… Зуко садится, туман секса испаряется. — Но ты бы хотела этого? — спрашивает он. — Я слышал, как женщины говорили об этом в племени однажды. Я знаю, это… не одобряется, даже если разрешено. — В смысле, я не готова быть матерью, — говорит она, избегая его взгляда. — Но если бы это был твой… я бы подумала дважды. Кровь стучит в голове у Зуко. Он моргает, ошеломлённый этим признанием. — Правда? Катара прячет лицо в ладонях. — Я не пытаюсь принудить тебя к чему-либо. Клянусь, эта техника должна предотвратить… — Катара, всё в порядке, — быстро говорит Зуко. — Я чувствую то же, что и ты. — Правда? — Да, — говорит Зуко, двигаясь, чтобы встретить взгляд Катары. — Я не думаю, что мы хотим быть родителями прямо сейчас, но… я бы, возможно, хотел. Когда-нибудь. Очень не скоро. Катара хватает Зуко и крепко прижимает к себе. Он обвивает её руками и вдыхает солёный запах её волос. — Я не знаю, что с нами случится, — шепчет Катара, звуча испуганно. — Я только что вернула тебя и снова могу потерять так скоро. Мы все можем проиграть войну, и что тогда будет? — Я не знаю, — говорит Зуко. — Но я рад, что мы вместе сейчас. — Я тоже. Они лежат молча и переплетённые, пока солнце крадётся всё ниже в небе. Громкий грохот эхом раздаётся вдалеке от тренировки Аанга и Тоф по магии земли. Катара садится и поворачивается к Зуко. — Наверное, я вроде как испортила наш первый раз экзистенциальным кризисом, — говорит она. — Ты ничего не испортила, — отвечает Зуко. — А ты слушала мои экзистенциальные кризисы с тех пор, как мы стали друзьями, так что даже не беспокойся об этом. Катара улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать его. — Ты лучший парень, Зуко, — говорит она. Его сердце воспаряет. — Ты лучшая девушка, — говорит он. — Но если мы сейчас не приготовим ужин, Тоф весь вечер будет отпускать грязные шутки за наш счёт. — Хмм, — размышляет Катара, теребя сброшенную тунику Зуко. — Может, оно того стоит ради ещё одного раза? Ужин подаётся на час позже, и Тоф весь вечер держит двор по поводу частной «тренировки» Катары и Зуко. Зуко не возражает; он проводит всю ночь с улыбкой, приклеенной к лицу. Комета, возможно, становится ближе с каждым часом, но Зуко обнаружил, что быть с Катарой может на мгновение остановить время.

***

Сезон сменяется, и тренировки становятся ещё интенсивнее. Неминуемое прибытие кометы держит всех на взводе: Зуко ловит себя на том, что срывается на Аанге во время занятий магией огня и бьёт Сокку и Суюки с немного большей силой, чем обычно, во время спаррингов. Он пытается контролировать это, но все остальные, кажется, тоже борются. Две недели сокращаются до одной, и когда наступают последние несколько дней, большая часть общения в доме становится невербальной. Все, кажется, слишком нервничают, чтобы говорить. Месяцы приличного отдыха Зуко испаряются; его ночи бессонны, но без преимущества сексуальной разрядки. Они с Катарой отчаянно держатся друг за друга, слишком встревоженные, чтобы делать что-то большее, чем предлагать самый простой комфорт. Однажды вечером давление становится слишком сильным. Аанг рассеян и неряшлив в магии, и Зуко теряет хладнокровие. — Нет! — кричит он сердито. — Аанг, мы говорили об этом. Ты должен центрироваться перед ударом. Так ты никогда не победишь Озая! — Я стараюсь, — цедит сквозь зубы Аанг. — Ну, старайся сильнее! — рявкает Зуко. — Если ты не убьёшь Лорда Огня, нам всем конец. Катара хмурится с боковой линии, где наблюдает остальная группа. Зуко не может сказать, ругань или жестокость его послания её беспокоят, но ему всё равно. В своей тревоге его раздражает всё, даже благонамеренные попытки Катары сгладить ситуацию с Аангом. Аанг кажется ещё более расстроенным вспышкой Зуко, чем обычно. — Я стараюсь! — повторяет он более пылко. — Но я не могу! — Это потому, что ты не сосредотачиваешься должным образом. — Ну, а как я должен это сделать? — кричит Аанг. Зуко, удивлённый этим нехарактерным гневом, поднимает брови. Это, кажется, только больше злит Аанга. — Все продолжают пытаться заставить меня убить Лорда Огня Озая, — говорит он в расстройстве. — Я не хочу его убивать. Я не хочу никого убивать. — Аанг, он враг, — говорит Сокка, озадаченный. — Ты должен его одолеть. — Да, если ты не планируешь убить его, то чем мы занимались последние шесть месяцев? — добавляет Суюки. — А если ты не убьёшь его, — встревает Тоф, — тогда он убьёт много людей. Он планирует сжечь всё Царство Земли, просто чтобы добиться своего, помнишь? Ты должен остановить его. — Я хочу остановить его, — несчастно говорит Аанг. — Но не ценой убийства. — Аанг, — говорит Зуко, пытаясь убрать гнев из голоса. — Ты его не знаешь. Он не остановится только потому, что ты его попросишь. Единственный способ остановить его — убить его. Поверь мне, я знаю. Аанг выглядит потрясённым. Он поворачивается к Катаре за поддержкой. — Мне жаль, Аанг, — печально говорит она. — Но он ранил так много людей. Я знаю, ты не хочешь быть убийцей, но если ты не остановишь его, ты станешь соучастником его преступлений. — Значит, я просто должен стать убийцей? — восклицает Аанг. — Если я не испорчу себя убийством, я всё равно испорчен? — Аватар Киоши убила много людей, — замечает Суки. — Аватар не обязан быть каким-то чистым сосудом, который никогда не марает рук. — Но я не просто Аватар! — взрывается Аанг. — Я ваш друг! Как вы можете просить меня быть тем, кем я не являюсь? Повисает неловкая тишина. Зуко вспоминает свой предыдущий разговор с Аангом. Он напрягает мозг в поисках чего-то обнадёживающего, но ничего не находит. Лицо Аанга вытягивается. — Ладно, — глухо говорит он. — Я понял. — Аанг… — Оставь, Катара. Гуру Патик был прав. Равновесие означает, что я должен отказаться от своих земных привязанностей. Зуко чувствует беспокойство от этого заявления. Аанг закручивает воздух под собой. — Я пойду спать сегодня на пляж, — скованно говорит он. — Спасибо, Сифу Зуко. Почему-то использование его настоящего имени ещё более леденит, чем покорное выражение лица Аанга. Зуко делает шаг, чтобы последовать за Аангом, но Сокка удерживает его. — Пусть идёт, — тихо говорит Сокка. — Мы многого от него просим. — Может, и не должны, — отвечает Зуко. — Ты сам это сказал, Зуко. Это единственный путь. У Сокки обычно есть как минимум дюжина планов для решения любой проблемы. Если даже он признаёт, что это единственный путь вперёд, то Зуко полагает, что дело безнадёжное. Надеюсь, утром Зуко сможет придумать что-то более утешительное для Аанга. Наступает утро, и Аанг пропускает их обычное приветствие солнцу. Зуко думает, что Аангу нужно больше времени, но начинает волноваться, когда Аанг не появляется на завтрак. К полудню вся группа в панике. Тоф кажется самой встревоженной — она настаивает, что почувствовала бы присутствие Аанга через землю, и всё же от него нет и следа. — Говорю вам, ребята, его здесь нет. — Может, он пошёл на рынок? — предполагает Катара. — Я бы почувствовала, как он шёл к воротам. — Ну, может, он ушёл очень рано? До того, как ты проснулась? — пытается Сокка. — Я не спала прошлой ночью, — признаётся Тоф. — Всё время держала ноги на полу. Я бы почувствовала его. К ночи становится ясно, что у них проблема. Они планировали покинуть Угольный остров, чтобы встретиться с воинами Племени Воды и членами Белого Лотоса. Зуко и Сокке наконец удалось отправить закодированные сообщения две недели назад, полагая, что даже если Азула найдёт их, они по крайней мере достаточно натренировались, чтобы сбежать от неё. Это был риск, но наградой было то, что они встретятся с остальными силами против Народа Огня и подготовятся к битве. Но теперь Аанг исчез, и они не могут больше откладывать свой уход. — Может, одному из нас остаться на случай, если он вернётся? — Какой в этом смысл? Без Аппы ты даже до Царства Земли не доберёшься до того, как Лорд Огня нападёт. — Может, он ушёл вперёд без нас? — И оставил Аппу? Ни за что. Зуко не участвует в споре, его голова болит от стресса. Наконец, Сокка встаёт, и группа замолкает. — Мы должны придерживаться плана, — мрачно говорит он. — Мы должны надеяться, что где бы ни был Аанг, он будет там, когда он нам понадобится. — Ага, потому что это так здорово работало последние сто лет, — мрачно бормочет Тоф. Сокка сверлит её взглядом. — Аанг будет там, когда он нам понадобится, — повторяет он более твёрдо. — И мы тоже должны выполнить свой долг. Даже если бы Аанг был здесь, он не смог бы уничтожить Народ Огня в одиночку. Вот тут-то и вступаем мы. Мы тренировались для этого. Это и наша битва тоже. И пора идти. Зуко и остальная группа обмениваются нервными взглядами. — Похоже, мы это делаем, — наконец говорит Тоф. — Да, — решительно говорит Суюки. — Мы идём. Выражение лица Катары печально, но её голос твёрд. — Веди, Сокка. Они взбираются на бизона, используя покров ночи, чтобы скрыть свой уход. Большинство группы жмётся к Зуко для тепла, и впервые за несколько дней он чувствует лёгкое ослабление тревоги. Сокка остаётся у руля, направляя Аппу сквозь безлунную ночь. К тому времени, как они приземляются много часов спустя, они измотаны и немного обезвожены, но есть маленький луч надежды. Катара и Сокка жаждут снова воссоединиться с отцом, а Зуко хочет узнать, что случилось с его дядей. Он предполагает, что Айро в безопасности — не было вестей о новом Великом мастере Ордена Белого Лотоса, так что Зуко считает это хорошей новостью, — но чувствует некоторую тревогу при мысли увидеть его снова. Его всё ещё жалит то, что дядя сбежал без него. Хакода и его люди в разгаре тренировочных учений, так что Катара и Сокка задерживаются, чтобы помочь остальной группе обустроиться в лагере. Зуко спрашивает и узнаёт, что его дядя действительно в безопасности и находится всего в нескольких палатках отсюда. Катара вкладывает свою руку в его и ведёт его к дяде. Желудок Зуко болезненно сжимается, но помогает, когда Катара ободряюще сжимает его руку. — Он будет рад тебя видеть, Зуко, — тихо говорит она. — Я должен вас познакомить, — хрипит Зуко. — Ему бы понравилось с тобой встретиться. Катара улыбается и подталкивает Зуко к палатке. — Почему бы тебе сначала не повидаться с ним? Ты знаешь, где меня найти. Зуко скованно кивает и откидывает полог палатки. Он почти разражается смехом; его дядя крепко спит, тихо похрапывая. Зуко не приходится долго ждать пробуждения дяди. Грохот неподалёку, который, как предполагает Зуко, издаёт Тоф, ставя каменную палатку, сотрясает землю, и Айро просыпается. — Дядя? Айро садится так быстро, что Зуко делает шаг назад. — Племянник! О, мой дорогой Зуко! — Айро быстро встаёт и заключает Зуко в крепкие объятия. — Я так волновался за тебя, племянник. — Я в порядке, дядя, — сдавленно говорит Зуко. В уголках его глаз собираются слёзы. Приятно знать, что по нему скучали. Айро отстраняется, качая головой. — Я должен был сам прийти за тобой той ночью, — печально говорит он. — Я доверил другим сделать то, что должен был сделать сам. Я сожалею, что ты оказался в опасности. — Каким другим? — озадаченно спрашивает Зуко. Айро устремляет на него любопытный взгляд. — Люди, которых я послал помочь тебе сбежать. Они сказали, что ты хотел вернуться домой. Зуко вспоминает время на корабле Азулы. Его воспоминания туманны из-за сотрясения, но он помнит странную ночь с охранниками, которые пытались его поднять. — О… когда я сказал «домой», я имел в виду Южный полюс, — тихо говорит Зуко. — Я думал, это стража Народа Огня. — Они должны были выглядеть так, — кивает Айро. — К тому времени, как мы сбежали с корабля, я понял, что им не удалось взять тебя с собой. Они настаивали, что ты сказал, что хочешь вернуться, и как бы сильно я ни хотел повернуть обратно, чтобы спасти тебя, я боялся, что только подвергну тебя ещё большей опасности. Мне жаль, племянник, что я снова подвёл тебя таким образом. — Ты не подвёл меня, — искренне говорит Зуко. — И в конце концов всё было нормально. Озай отправил меня на Кипящую скалу. Айро бледнеет. — Я слышал, что ты был там, — шепчет Айро. — Племянник, быть запертым в таком месте… — Это было не так уж плохо, — говорит Зуко, пытаясь успокоить дядю. — Там была моя подруга Суюки. Лидер Воинов Киоши — она прикрывала меня. Беспокойство Айро превращается в лёгкую улыбку. — Ты подружился с этой женщиной? — Да. И большинство заключённых всё равно были против Озая, так что хоть я им и не нравился, они по крайней мере оставили меня в покое. Потом мы сбежали с вождём Хакодой. — Ах, да, — говорит Айро. — Я говорил с ним в последние несколько недель. Достойный восхищения человек. Он рассказал мне, как ты и воин Киоши помогли ему сбежать. Я не знал, что вы стали друзьями. — Да, она сейчас здесь. Как и Катара, и Сокка, и Тоф — это маг земли. — А Аватар? Лицо Зуко мрачнеет. — Дядя, Аанг пропал. Он быстро пересказывает ссору, которая предшествовала исчезновению Аанга. Брови Айро хмурятся. — Это тревожно, — говорит Айро, когда Зуко заканчивает. — Но мы должны надеяться, что Аватар найдёт свой путь. Духи направят его, и они часто действуют таинственными путями. Зуко хочет поспорить с этим, но его дядя может быть прав. Зуко обнаружил, что его жизнь улучшилась, когда он начал возносить благодарность Туи и Ла наряду с Агни. Аанг раньше говорил о мире духов, и, видимо, духи реальны. Кто сказал, что Аанга не направят они? И всё же Зуко хочется более ощутимых доказательств того, что Аанг вернётся вовремя для битвы. — Мы должны быть терпеливы, племянник, — ровно говорит Айро. — Я нахожу, что чай помогает скоротать время. Зуко подавляет усмешку. Он скучал по дяде. — Не хочешь познакомиться с моими друзьями? — предлагает Зуко. — Ты ведь всегда говоришь, что чай лучше пить вместе. — Племянник, я был бы в восторге! — говорит Айро, сияя. — Пойдём, поприветствуем их в нашем лагере. Айро берёт чайник и тщательно выбирает правильную смесь листьев. Зуко хватает набор чашек — как его дяде удаётся таскать их по всему миру в миссиях Белого Лотоса, Зуко понятия не имеет — и следует за дядей к новым каменным палаткам Тоф. — Тоф, это мой дядя, — говорит Зуко. — Дядя, это Тоф, учитель магии земли Аанга. — Мастер Тоф, для меня большая честь встретиться с вами, — говорит Айро с поклоном. Тоф ухмыляется. — Мне нравится этот парень, — говорит Тоф Зуко. — Приятно знать, что у тебя есть один вменяемый член семьи, Спарки. Айро выглядит в восторге, узнав, что у Зуко есть глупое прозвище. Зуко старается не слишком смущаться, представляя остальных своих друзей — Айро рассыпается в похвалах Суюки за защиту Зуко в тюрьме, Сокке за его прославленную тактическую гениальность, а Катаре за её храбрость в пещерах Ба Синг Се. Друзья Зуко выглядят глубоко польщёнными вниманием Айро и впечатлены качеством его чая. Зуко чувствует огромное облегчение. Он предполагал, что Айро одобрит его друзей, но приятно получить подтверждение. Когда с чаем покончено, Катара и Сокка встают, чтобы увидеть отца. Катара легко целует Зуко в щёку. — Приходи к нам, когда закончишь, — говорит она. — Уверена, папа тоже хочет тебя видеть. Зуко помогает Айро отнести чайные принадлежности обратно в палатку, готовясь к вопросам дяди. — Леди Катара кажется замечательной молодой женщиной, — лукаво говорит Айро. — Правильно ли я полагаю, что вы вместе? — Да, — говорит Зуко с максимальной уверенностью, на какую способен. — Это превосходная новость, племянник. Я очень рад за тебя. Наступает пауза, пока Зуко убирает остатки чайных листьев. — И всё? Я думал, у тебя будет куча вопросов. — Ты бы хотел, чтобы я задавал вопросы? — Нет! Айро тихо посмеивается. — Что важно для меня, — мягко говорит Айро, — так это то, что ты счастлив. Катара делает тебя счастливым, да? — Да. Очень. — Хорошо. Ты можешь рассказывать мне всё, что хочешь, о ваших отношениях с Леди Катарой, но я знаю, ты не любишь, когда я лезу не в своё дело. — Раньше это тебя никогда не останавливало, — замечает Зуко. — Да, но я бы лез, если бы боялся, что ты на неправильном пути, — говорит Айро с отстранённой улыбкой. — Но я верю, что ты нашёл свой путь, племянник. Ты на нём уже довольно давно. Я очень горжусь тобой. Зуко тяжело сглатывает. — Спасибо, дядя. Айро безмятежно улыбается. — Я должен поговорить с некоторыми членами Белого Лотоса, — говорит Айро. — И, я полагаю, твоё присутствие требуется у воинов Южного Племени Воды. Многие из них высоко о тебе отзывались, знаешь ли. — Правда? — Да, — говорит Айро, его губы подёргиваются в усмешке. — Хотя обычно это было, чтобы передать комплименты от их жён и детей. Похоже, племя скучает по своему любимому магу огня. Айро смеётся, когда Зуко краснеет. Он хлопает Зуко по плечу. — Иди, будь со своими друзьями. Зуко улыбается и уходит. Даже если Аанг исчез, по крайней мере утешает то, что большинство людей, которых он больше всего любит и которым доверяет, прямо здесь, с ним.

***

Есть время для нескольких последних спарринг-сессий между военными советами, но Аанга всё ещё нет. Настроение в лагере мрачное, но решительное. Большинство, кажется, думает, что у них нет реальных шансов без Аватара, но они, тем не менее, полны решимости попытаться. Странно думать, что все они могут быть мертвы через несколько дней. Несмотря на мрак, что висит над ними, есть странные моменты красоты и сострадания. По вечерам они собираются, чтобы рассказывать истории со всего мира и делиться своей разнообразной кухней. Есть смех и дружба даже в самые тёмные моменты. Когда Зуко не занят на стратегических совещаниях или тренировках, он всё время проводит со своими друзьями. Ночью он удаляется в простую каменную палатку, которую Тоф сделала для него и Катары. Когда он пытается поблагодарить её за этот продуманный жест, Тоф отмахивается. — Да, да, — рассеянно говорит она. — Только подождите с шалостями, пока я не засну, ладно? Я хочу, чтобы вы, ребята, были счастливы и всё такое, но мне не хочется это слушать. Зуко немного заикается, но Тоф просто дарит ему усмешку и удар в плечо. В последние часы перед приближением кометы принимаются последние решения. Сокка, который помогал руководить не меньше, чем Великий мастер Айро и Вождь Хакода, торжественно обращается к Зуко на последнем военном совете. — Ты должен вернуться в Страну Огня, Зуко. — Я могу сразиться с Озаем, — настаивает он. — Если Аанга здесь нет, чтобы одолеть его, кто-то должен. Я могу это сделать. Я вызываюсь. — Я знаю, — говорит Сокка. — Но мы только что получили известие, что Озай провозгласил себя Королём Фениксом. Это значит, он больше не Лорд Огня, что означает… — Азула будет коронована, — заканчивает Зуко. — Какие донесения о ней? Она всё ещё ищет Аанга? — Принцесса Азула прекратила поиски Аватара после твоего побега из тюрьмы, — говорит Айро слегка болезненным голосом. — Ходят слухи, что это был не её выбор — Озай посчитал, что она провалилась слишком много раз, чтобы снова давать ей свободу действий. — Но он позволит ей стать Лордом Огня? — озадаченно спрашивает Зуко. — Как Король Феникс, именно Озай всё равно будет держать власть над ней и Народом Огня, наряду с территорией Царства Земли, которую он планирует захватить, — объясняет Айро. — Титул будет формальностью. Но если Озай падёт завтра, Азула всё ещё может быть названа Лордом Огня. — Это было бы проблемой, — добавляет Хакода. — Нам пришлось бы вести с ней переговоры о мире, и я не думаю, что она была бы очень сговорчива. Это затянуло бы войну, и нам пришлось бы свергать ещё одного Лорда Огня. Зуко обдумывает это. Как бы сильно народ, кажется, ни возмущался властью его семьи, позволить иностранцам свергнуть только что коронованную Азулу, безусловно, будет горькой пилюлей для Народа Огня. Зуко кивает, смирившись. — Я могу попытаться остановить её, — медленно говорит Зуко. — Но мне может понадобиться подкрепление. Она более сильный маг, чем я, и она не отдаст корону легко. — Я вызываюсь, — быстро говорит Катара. Зуко бросает на неё встревоженный взгляд. Он, конечно, доверяет Катаре свою жизнь, и она равный противник сырой силе Азулы. Но Зуко знает, что Катара также будет для него слабым местом. Если Азуле удастся одержать верх и угрожать жизни Катары, Зуко будет бессилен. Однако военный комитет в целом, кажется, считает это приемлемым, и они кивают. Сокка склоняет голову в знак согласия. — Хорошо. Зуко и Катара разберутся с Азулой — вы можете взять Аппу, чтобы добраться туда. Мы хотим, чтобы он был подальше от военных шаров, чтобы не паниковал. Остальные знают свои позиции на завтра. Давайте сделаем перерыв на обед, а потом проверим оружейную. Члены совета встают и разбиваются на группы для разговоров. Суюки пробирается вокруг стола к Зуко и Катаре. — Вы справитесь, — яростно говорит она. — Вы перехитрили её на Кипящей скале и сможете сделать это снова. Народ на вашей стороне, Зуко. — Спасибо, Суюки, — говорит Зуко, тронутый её пылом. — Присмотри за Соккой для нас, ладно? Суюки выходит вперёд, чтобы заключить Зуко в костедробящие объятия. Не в первый раз он очень рад, что Суюки его друг, а не враг. Она грозный противник, с или без ужасающей боевой раскраски Киоши. — Пока, Спарки, — мрачно говорит Тоф. Сердце Зуко сжимается. Во многом Тоф напоминала ему Азулу — вундеркинд, полагавшийся только на себя, могущественная молодая женщина, выросшая в удушающих обстоятельствах, — но у Тоф было огромное преимущество: она подружилась с людьми, которые доверяли и любили её. Зуко притягивает Тоф в объятия, жалея, что не смог сделать этого и для Азулы. — Будь в безопасности, Тоф, — шепчет он. — Ты тоже, — шепчет она в ответ. Суки и Тоф обмениваются прощаниями с Катарой, пока Зуко кланяется дяде. — Следуй своему пути, Зуко, — говорит Айро. — Ты найдёшь дорогу. Я верю в тебя. — Спасибо, дядя, за всё, что ты для меня сделал, — говорит Зуко с перехваченным горлом. — Это я должен благодарить тебя, Зуко, — говорит Айро с мягкой улыбкой. — Ты пролил свет в мир. Пусть Агни освещает твой огонь всегда. Айро и Зуко обмениваются последним традиционным поклоном, прежде чем Хакода появляется у плеча Зуко. — Удачи, сынок, — говорит Хакода, пожимая ему руку. — Ты наконец принесёшь мир Южному Племени Воды. Наш народ с тобой. Отражение этого заявления со словами Суюки потрясает Зуко. Странно думать, что народ Народа Огня и народ Южного Племени Воды, воюющие сто лет, могут хотеть одного и того же. Ещё страннее думать, что он, Зуко, может держать ключ к достижению этого. От этой мысли Зуко становится слегка плохо от тревоги. — Ты воин, сын мой, — продолжает Хакода. — Я знаю, ты сделаешь то, что нужно. Зуко кланяется; горло слишком сжато для слов. Хакода отвечает на поклон и идёт прощаться с Катарой. У Зуко есть чувство, что этот разговор может быть немного трудным; Хакода, возможно, и согласился, что Катара — подходящий человек, чтобы помочь Зуко одолеть Азулу, но он уж точно не выглядел очень довольным этим. Сокка медленно бредёт, волоча ноги. Зуко не винит его. Часть его не хочет прощаться с Соккой — это сделает финальную стадию войны слишком реальной. Он долго представлял, как будет выглядеть финальная расплата, и всегда предполагал, что Сокка будет рядом, с бумерангом в руке. Сокка скованно кивает Зуко. Они оба неловко стоят, прежде чем заговорить одновременно. — Ты… — Я… Они обмениваются вымученными усмешками. Сокка вздыхает. — Наверное, я должен сказать тебе присматривать за Катарой, но я знаю, она может за себя постоять. — Я знаю. Но ты же знаешь, я скорее умру, чем позволю чему-то с ней случиться? — Знаю, — говорит Сокка с грустной улыбкой. — Тебе стоит присмотреть и за собой, Зуко. Мне понадобится твоя помощь, чтобы добывать лосей-оленей в будущем. — Да, — говорит Зуко, чувствуя, как слёзы щиплют глаза. — Не волнуйся, я буду там. — Хорошо. Это хорошо. — Слушай, я знаю, ты завтра в авангарде, — быстро говорит Зуко. — Но не делай никаких глупостей, ладно? Ты нужен здесь людям. Ты наш специалист по планам, и мы понятия не имеем, что делать дальше. Так что… не умирай, ладно? Сокка усмехается. — Договорились. Ты тоже не имеешь права умирать. — Договорились. Их объятия больше похожи на борцовский поединок, чем на объятие, каждый пытается сжать другого как можно сильнее. Зуко мечтает передать, как много для него значило иметь Сокку рядом, брата, которого у него никогда не было. Когда он отстраняется, ему кажется, что, возможно, ему это удалось — глаза Сокки довольно красные и влажные. Они оба кашляют и обмениваются скованными кивками, прежде чем Сокка шагает к Катаре. Зуко готовит Аппу, и вскоре приходит время отправляться. Он подсаживает Катару в седло Аппы и залезает следом. С последней волной друзьям и семье внизу они взлетают. Только тогда Катара плачет. Зуко, не в силах остановиться, присоединяется к ней, и они проводят весь подъём в облака, рыдая. Холодный ветер сушит их слёзы, пока Аппа парит сквозь облака. Катара прижимается к рукам Зуко, пока вокруг них клубится туман. — Мы снова их увидим, — наконец говорит Катара. — У меня есть надежда. Зуко улыбается в волосы Катары. — Я знаю, что есть, — говорит Зуко. — Это даёт надежду и мне. Катара отстраняется и дарит Зуко грустную улыбку. — Что мы будем делать с Азулой? Я знаю, ты сказал, она не сдастся легко… — Мы не должны её убивать, — быстро говорит Зуко. — По крайней мере, я надеюсь. Она не заслуживает смерти. Но правда в том, что она не сдастся без боя. Если мы сможем отвлекать её достаточно долго, чтобы Озай пал, тогда Народ Огня останется без Лорда Огня. Находясь в тренировочном лагере, Зуко провёл много часов, пытаясь войти в курс настроений среди гражданских Народа Огня. Казалось, анти-озаевские настроения только усилились за год с тех пор, как Зуко сам путешествовал по Стране Огня, многие посёлки в открытом неповиновении указам Народа Огня. Некоторые перестали посылать молодых людей на воинскую повинность или забаррикадировали свои маленькие острова, чтобы не пускать сборщиков налогов Народа Огня. Даже в столице ходили слухи о протестах. Зуко позабавило узнать, что одним из самых громких голосов был Чит Сэнг, которому удалось организовать побеги из тюрем по всей стране, чтобы освободить больше повстанцев. За его голову была назначена большая награда, и всё же ходили слухи, что он прячется в столице, ожидая момента, когда его повстанцы помогут свергнуть тиранического Лорда Огня. Зуко полагал, что это время пришло. Если народ восстанет, когда Озай будет низложен, можно будет установить новую политическую систему, ценящую голос народа и мир. Зуко, безусловно, был за, но убедить Азулу, вероятно, было безнадёжно. Лучшим решением было вывести её из игры; Зуко просто надеялся, что сможет сделать это, не слишком навредив ей. — Одна проблема, — замечает Катара. — Если предположить, что Озай убит, потребуется два дня, чтобы почтовый ястреб доставил новость. Мы не можем сражаться с Азулой два дня. В какой-то момент она, наверное, просто схватит корону, наденет её на голову и назовёт это днём. Зуко обдумывает это. Катара пристально смотрит на него и бледнеет. — Зуко… ты собираешься взять корону? — Что? Нет! — быстро говорит он. — Я не хочу быть Лордом Огня. Катара издаёт вздох. Зуко оценивающе смотрит на неё. — Ты выглядишь облегчённой, — медленно говорит он. Катара краснеет. — Ну, не то чтобы я не думаю, что ты был бы в этом хорош, — бормочет она. — Просто… если бы ты был Лордом Огня, тебе, наверное, пришлось бы в конце концов жениться на маге огня, да? Зуко чувствует, как учащается пульс. — О. Э-э, не обязательно. — Ну, людям бы, наверное, не понравилось, если бы ты был с магом воды. — Я не собираюсь быть Лордом Огня, Катара, — более твёрдо говорит Зуко. — Я думаю, пришло время, чтобы народ был услышан. — Это логично, — говорит Катара, кивая. Она избегает его взгляда, уставившись на пушистую голову Аппы. Зуко вплетает свою руку в её. — Но ты права, — тихо говорит он. — Людям может не понравиться маг воды на важной традиционной роли. Я думаю, это глупо — ты была бы отличной Леди Огня, на самом деле, — но я бы не хотел просить тебя об этом. Я думаю, нам лучше такими, какие мы есть. Просто Зуко. Просто Катара. Катара поворачивается, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми глазами. Её лицо расплывается в улыбке, и она притягивает его к поцелую. — Просто Зуко, — повторяет она шёпотом. — Таким ты мне и нравишься. — Наверное, немного глупо с моей стороны говорить, что ты «просто» Катара, — признаёт он. — Ты гораздо больше, чем это. — Может быть, — соглашается она со смехом. — Но не поэтому я тебе нравлюсь, верно? — Нет, — соглашается он. — Ты мне нравишься просто как Катара. — Хорошо. Её поцелуй возносит его выше, чем когда-либо мог Аппа.

***

Зуко чувствует приближение кометы, когда Аппа снижается к столице Страны Огня. Огонь пульсирует в нём, борясь с его попытками сохранять спокойствие. Ему нужна ясная голова, чтобы сразиться с Азулой. Катара держит его за руку, даже когда его ладони потеют. Она заземляет его, пока они плывут сквозь низкие облака. Аппа начинает паниковать, когда они приближаются к земле. Маги огня внизу празднуют прибытие кометы вспышками пламени, что пугает бизона. Едва приземлившись, Катара отправляет Аппу обратно в небо. Он не колеблется, быстро исчезая из виду. Зуко вспоминает, как в последний раз шёл через этот город в цепях, как люди тогда глазели на него. Теперь, когда он мчится по улицам, люди замечают его и кричат. — Принц Зуко вернулся! Зуко хотел оставаться незаметным, но решает, что, возможно, сможет использовать это в своих интересах. Он вспоминает свитки, которые его отец хранил на Угольном острове; возможно, немного представления будет полезно. Он замечает молодого человека, настороженно глядящего на него. Зуко узнаёт маленький символ, вышитый на его рукаве — подражание тюремной татуировке, предпочитаемой повстанцами. — Где Чит Сэнг? — спрашивает он. Мужчина выглядит встревоженным и пытается протестовать, но Катара перебивает. — Мы здесь, чтобы свергнуть принцессу Азулу до её коронации. Мужчина выглядит ещё более изумлённым, но кивает. — Сюда. Они петляют по городским улицам; головы поворачиваются, пока они спешат не отставать. Зуко ожидал найти Чит Сэнга в глубоком укрытии, но вместо этого обнаруживает его возглавляющим небольшой батальон гражданских. — Долой Лорда Огня! — ревёт Чит Сэнг. — Власть народу! Гражданские поднимают кулаки к небу — Зуко замечает, что некоторые держат знаки протеста — и скандируют вслед за Чит Сэнгом. Кто-то из толпы замечает его первым. — Принц Зуко! — кричит женщина. Настроение толпы смешанное. Некоторые кажутся взволнованными, увидев своего бывшего наследного принца, другие выглядят подозрительно. — Мы на вашей стороне, — спешит заверить Зуко. — И нам нужна ваша помощь. Мы собираемся одолеть Азулу. Вам нужно будет организовать демонстрацию перед воротами. Чит Сэнг усмехается. — Рад снова тебя видеть, — говорит он своим хриплым голосом. — Мы планировали восстановить старые демократические порядки до коронации. Если ты готов одолеть свою сумасшедшую сестру… — Готов, — говорит Зуко. — Ну, тогда поторопитесь, — говорит Чит Сэнг. — Говорят, она назначила это на полдень. С последним кивком Зуко и Катара срываются с места, мчась к дворцу. Протестующие устремляются следом, набирая огромную численность по пути. Зуко и Катара ждут у боковых ворот, где меньше стражи. По мере того как толпа у главных ворот растёт, всё больше и больше стражников присоединяются к ним для поддержания порядка. Когда остаются только двое стражников, Катара и Зуко наносят удар: План Скрытой Атаки Пять. Стража оседает на землю, и Зуко с Катарой проскальзывают внутрь. Коронация должна состояться на церемониальной платформе прямо перед главными воротами. По традиции ворота держат открытыми, чтобы люди могли прийти и приветствовать нового Лорда Огня, восходящего к своему славному праву рождения, но сегодня таких приветствий нет. Шум протестующих оглушителен, и Зуко видит, как королевская стража изо всех сил сдерживает толпу, чтобы та не ворвалась внутрь. Небольшая группа нервных Мудрецов Огня стоит на платформе, пока Азула расхаживает взад-вперёд. Они, кажется, ждут полудня — самого благоприятного времени для коронации, — но Зуко знает, что должен действовать быстро. Если толпа снаружи станет ещё больше, он знает, что Азула без колебаний отменит традиции Мудрецов Огня. Он ступает на платформу, Катара прямо за ним. Азула замечает его и застывает, её глаза сужаются. Зуко шокирован её видом. Церемониальные одежды висят на её исхудавшей фигуре, и под глазами тёмные круги. Её кожа истощена, а выражение лица дикое. — Принц Зуко! — взвизгивает один из Мудрецов Огня. — Вы пришли оспорить право принцессы Азулы на трон? — Да. — Ты не имеешь права! — плюётся Азула. — Ты недостоин трона! — Как и ты, — гневно говорит Зуко. — Оглянись вокруг, Азула. Наш отец и наши предки втянули нашу нацию в войну и страдания ради собственной славы. Посмотри на этих людей снаружи. Они не хотят этого, Азула. Они не хотят нас. — Ты стал мягким, Зузу. Народ не знает, чего хочет. Что им нужно, так это сильный Лорд Огня. Кто-то, кто укажет им их место. — А чем, по-твоему, отец занимался последние десять лет? Остановись, Азула. Мы можем закончить это прямо сейчас. Верни власть народу. — Трус, — шипит Азула. — У тебя не хватает духу одолеть меня самому, да? — Я остановлю тебя, если придётся, — говорит Зуко. — Но я не хочу тебе вредить, Азула. — Ха! — насмехается Азула. — Как будто ты можешь! Давай решим это раз и навсегда. Агни Кай! Зуко слышит, как Катара ахает позади него. Это не было частью плана, но… — Я принимаю. Мудрецы Огня оживают, а Азула злорадно усмехается. Катара бросается дёргать Зуко за рукав. — Что ты делаешь? — сердито шепчет Катара. — Мы команда, помнишь? — Я знаю, — срочно говорит Зуко. — Но я справлюсь, Катара. Она не в форме. Если я смогу выиграть этот бой, ей придётся отступить. Нам не придётся сдерживать её долго. — Зуко… Зуко подаётся вперёд и запечатлевает импульсивный поцелуй на губах Катары. Комета пылает над ними, и он чувствует прилив силы. Он может всё на свете, когда в его жилах огонь, а Катара рядом. Катара расправляет плечи и отступает. Мудрецы Огня обозначили границы платформы, создав импровизированный ринг для Агни Кай. Толпа за воротами становится всё громче. Зуко гадает, знают ли они, что вот-вот произойдёт. Азула ухмыляется ему, бросая косой взгляд на Катару. — Тебе стоит попрощаться со своей девушкой, Зузу. Она проведёт остаток жизни в тюрьме после того, как я убью тебя. Или, может, я прикажу её обезглавить. Знаешь, чтобы напомнить твоему драгоценному народу, сколько стоят их жизни. — Я не хочу убивать тебя, Азула. Но я сделаю это, если заставишь. — Мне жаль, что всё так закончилось, братец, — жеманно говорит она. — Нет, не жаль. Дикая усмешка овладевает лицом Азулы, прежде чем она делает первый выстрел. Бой начался. Влияние кометы, кажется, удвоено для Азулы. Её огонь, и без того самый жаркий синий, неудержимо бушует. Её атака немедленно загоняет Зуко в оборону, но он не паникует. Сквозь пламя Зуко видит искажённое яростью и страхом лицо Азулы. Такой огонь не сдержать; даже она обожжётся, если не сможет его обуздать. Зуко отвечает огнём; его собственное пламя столь же огромно — хоть и не такое жаркое — как у Азулы. Стена оранжевого сталкивается с её синим пламенем, взметаясь на десятки футов в воздух. Толпа протестующих зловеще затихает, наблюдая за битвой издалека. Зуко старается не сосредотачиваться на этом. Один неверный шаг — и Азула сожжёт его заживо. Битва бушует; огонь сталкивается в центре ринга. Азула пытается обогнуть Зуко для более выгодной позиции, но её нет: они на равной земле, а солнце прямо над головой. Её очевидное разочарование нарастает. Он едва может отражать силу её огня, но её прицел становится хаотичным. Не раз ему почти не приходится уклоняться. Азула задыхается, выглядя более напуганной, чем когда-либо, но Зуко стоит твёрдо. Месяцы тренировок дали ему силу и выносливость, и чем дольше затягивается бой, тем больше у него шансов победить. Он бьёт жестоким огненным хлыстом — тем, что они с Катарой придумали задолго до того, как она стала мастером, — и он поражает Азулу поперёк груди. Она спотыкается и падает назад, задыхаясь от огня. Комета в полной силе. Его кровь ощущается как лава, пьянящий прилив силы толкает его испытывать судьбу. Он знает, что с молнией Азулы шутки плохи, но уверенность, которую он чувствует, гонит его вперёд. — Что случилось, Азула? — насмехается он. — Сегодня без молнии? Азула морщится и вскакивает на ноги. Её рука заносится для удара, и Зуко принимает стойку. Он может перенаправить молнию в Азулу и покончить с ней раз и навсегда. Он может закончить это; он чувствует себя готовым ко всему. Он не готов. В последний момент жестокое выражение лица Азулы отворачивается от Зуко и обращается к боковой линии, к Катаре. Рот Зуко раскрывается в ужасе. Молния трещит на кончиках пальцев Азулы, пока Зуко мчится к Катаре, парализованной страхом. Разряд добела раскалённого электричества с шипением пронзает воздух, и Зуко достигает его как раз перед тем, как он ударит Катару. Он вскидывает руку, чтобы отклонить его, но его ноги не полностью стоят на земле. Молния пронзает его, и его крик боли эхом разносится в тишине. Он падает на землю, неконтролируемо дёргаясь. Боль всепоглощающа, и требуется всё, что в его силах, чтобы не закричать снова. Испуганное лицо Катары появляется перед ним. — Зуко! — кричит она. — Зуко, держись. Ты будешь в порядке. Я исцелю тебя. Я… — Останови. Азулу, — хрипит он. Он боится смерти, но Азулы боится больше. Она не поколеблется исполнить свою угрозу; если победит, она убьёт Катару. Зуко невыносимо думать об этом. Он слышит голос Азулы, но он приглушён, так как адреналин битвы начинает угасать. Выражение лица Катары становится убийственным, когда она смотрит на Азулу. Она сжимает руку Зуко один раз и встаёт, чтобы сражаться. Его тело продолжает содрогаться от боли, пока Катара устремляется вперёд в атаку. Трудно сосредоточиться на битве, пока он неритмично конвульсирует. Он слышит крики, но не имеет понятия, кто побеждает или проигрывает. Внезапно температура во дворе резко падает. Порыв ветра обдувает лицо Зуко, и он чувствует ледяной туман. Рёв проносится в толпе протестующих. Он надеется, что это означает победу, но больше не может держаться. Его глаза закрываются.