между светом и тобой

Как только Шиын уснул, лицо Сухо изменилось мгновенно. Нежность исчезла. Осталась только холодная, выверенная концентрация хирурга. — Начинаем, — спокойно произнёс он, подходя к операционному столу. Следующие несколько часов превратились в бесконечную точность движений. Под ярким светом операционных ламп Сухо казался пугающе спокойным. Его руки двигались уверенно и безошибочно, пока микроскоп увеличивал повреждённые структуры глаза до мельчайших деталей. Время постепенно теряло значение — оставались только инструменты, показатели мониторов и дыхание команды вокруг. Разрыв сетчатки. Повреждённые сосуды. Отёк. Шаг за шагом. Максимально осторожно. Иногда в операционной становилось так тихо, что слышен был только слабый писк аппаратуры и негромкие указания Сухо: — Микропинцет. — Свет чуть левее. — Давление? Каждое движение было выверено до предела. Он работал так, будто от точности его рук действительно зависел весь мир. И, возможно, впервые в жизни это было правдой. Потому что где-то глубоко под профессиональной сосредоточенностью жило другое чувство — почти болезненное желание вернуть этому мальчику свет любой ценой. Операция шла строго по плану. Без осложнений. Без резких скачков давления. Когда завершился последний этап и Сухо наконец медленно выпрямился, мышцы спины отозвались тяжёлой, почти тупой болью. Он даже не заметил, сколько часов простоял неподвижно. Только усталость сейчас не имела никакого значения. — Операция завершена успешно, — тихо произнёс кто-то из ассистентов. Сухо коротко кивнул, не отрывая взгляда от лица Шиына. Тот всё ещё спал под действием наркоза — спокойный, непривычно беззащитный под ярким светом операционной. И внутри у Сухо впервые за весь день появилось что-то похожее на возможность дышать. ⸻ Когда Шиына перевели обратно в палату интенсивного наблюдения, за окнами уже начинало темнеть. Сухо должен был уйти. Ему нужно было хотя бы немного отдохнуть после многочасовой операции, заполнить документы, обсудить восстановление с персоналом. Но вместо этого он остался. Сидел рядом с кроватью в полумраке палаты, устало откинувшись на спинку стула, и медленно гладил Шиына по руке большим пальцем, будто бессознательно продолжал убеждаться, что тот действительно здесь. Живой. С ним. Собственное тело ломило от напряжения. Болели спина, шея, руки, в висках тяжело пульсировала усталость после многочасовой концентрации, но Сухо даже не пытался закрыть глаза. Он не мог позволить Шиыну проснуться и не услышать его рядом. Не после всего. Поэтому, когда Шиын во сне едва заметно пошевелился и дыхание стало чуть глубже, Сухо сразу подался вперёд. Осторожно коснулся ладонью его волос. Медленно провёл пальцами вдоль виска и повязки на глазах.  Впервые за весь день позволил себе тихо выдохнуть. Операция прошла успешно. Теперь оставалось самое страшное — дождаться, когда Шиын откроет глаза.