Шум спящих кварталов

***

Они могли быть кем угодно ночью. Но днём каждый из них становился обычным студентом. Утро после гонок — самый тяжёлый момент. Адреналиновый детокс, запах дешёвого кофе из автоматов и попытка сфокусироваться на учебниках и конспектах. А перед глазами всё ещё вспышки фар и стоп-сигналов. Сидящий в читальном зале, с крепким эспрессо в руках, Тигнари. Спящий на последней парте Сяо. Кинич, перечитывающий мануал в сотый раз, вместо конспектирования лекций. Перерыв — это хаос из запаха дешёвого пластика, хлопающие двери и гул сотен голосов. А утренний детокс после ночной гонки — это когда ты пытаешь вспомнить, на каком языке преподаватель ведёт лекцию, пока в ушах стоит свист турбин. Итер стоял у старого кофейного автомата в глухом тупике коридора, тупо уставившись на пластиковый стаканчик, в который тонкой струйкой цедилось нечто, гордо именуемое "двойным эспрессо", пока глаза жгло от недосыпа. Рядом, подпирая плечом холодную стену, стоял Казуха. На его одежде всё ещё остался едва уловимый запах гари из порта, а сам он, кажется, научился спать стоя, приоткрыв один глаз. — Герои ночных улиц, — над ухом Итера раздался шёпот, от которого он чуть не выронил пластиковый стаканчик, который только что забрал из автомата. Венти как будто материализовался из воздуха. Он выглядел как всегда весело, с банкой яблочной газировки в руках. Его берет был сдвинут чуть набок, а на лямках привычного джинсового комбинезона были новые необычные значки. Венти всегда был одним из тех, кто «вертел» дресс-код на одном известном месте и оставался одним из тех ветеранов, которым не делали замечание вообще. И, самое главное, на его лице не было и тени ночных посиделок в сети. — Венти, пожалуйста... Голова и так не варит, — Итер забрал стаканчик, сразу ставя его на подоконник, чтобы не обжечь руки. — Мы думали, ты приедешь. — Не захотел гнать свою малышку в грязный порт, в следующий раз обязательно приеду, — отмахнулся юноша, он щёлкнул колечком банки, открывая газировку и делая глоток с блаженным лицом. — Но я не пропустил ни секунды стрима. Казуха, твой дрифт — это красиво. Но если бы твой Марк намотался на контейнер... — продолжать Венти не стал. Повисла пауза, потому что Казуха просто не ответил, только отмахнулся. Не напряжённая, простая, ветренная тишина. Допив газировку и метко отправив банчку в полёт до мусорки, Венти привалился к подоконнику, наблюдая, как Итер пытался расправиться с пародией на кофе и безвкусным сэндвичем. Весёлость с лица Венти пропала, на мгновение меняясь на ту самую пугающую проницательность. — Итер, — позвал он. — Если серьёзно. Эти два года не прошли бесследно. — О чём ты? - Итер застыл, перестав жевать. — О твоей Субару. Ты перестал с ней бороться. Смотришь вперёд, на дорогу, а не в зеркала, ища там… её... Это достойно похвалы. Твоя хватка — это мощно. Лично я горжусь тобой. Итер подавился. Похвала Венти всегда была меткой, он умел подобрать слова. Внутри всё моментально скрутилось в тугой узел, сонливость полностью ушла, уступая место тяжёлой волне. Венти чертовски точно описал то, в чём Итер боялся признаться самому себе: он два года водил машину так, словно Люмин вот-вот обгонит его и помашет рукой из окна. А вчера... Вчера он впервые за два года думал только о повороте. — Спасибо, — тихо ответил Итер, придя наконец в себя и чувствуя, как внутри постепенно разливается приятное тепло. — Мне не хватало этих слов. — Так, всё, отставить сопли! — Венти вернул себе привычное весёлое выражение, с размаху хлопая Итера по плечу, да так сильно, что едва не выбил из него остатки кофе. — За то, что вы не утопили свои корыта в заливе, после пар я тащу вас в нормальную кофейню. С вас все подробности — с меня углеводы. Всё, шевелитесь, звонок через минуту. Солнце в зените нещадно палило плитку внутреннего двора университета. То самое время, когда студенты выползали из аудиторий в объятия тени к вековым деревьям. И пусть сейчас была не самая тёплая погода, посидеть на свежем воздухе всегда было приятно. Кавех и Тигнари сидели на самой дальней скамейке. Кавех чертил что-то на планшете. Хотя чертил — это слишком громко сказано. Он уже полчаса тупо тыкал в один угол чертежа, изредка прикасаясь холодным стилусом к виску. Рядом Тигнари, подперев кулаком подбородок, меланхолично рассматривал окружающую их природу так, будто они не сидели тут каждый день. Их сонную идиллию бесцеремонно нарушил Сетос. Он прилетел со стороны главного корпуса, едва не сбив по пути парочку первокурсников, и с размаху рухнул на скамейку прямо между двумя старшими. Скамейка жалобно скрипнула. Сетос рванул замок своего рюкзака, доставая бутылку минералки и делая пару жадных глотков. — Не поверите, что мне рассказал Сайно. Говорит ночью в центре был полный трэш, — Сетос шумно выдохнул, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Они отправились на перехват какого-то шныря на старой Хонде, — Сетос понизил голос, переходя на шёпот. Тигнари и Кавех, хоть и не обратили внимания, но внимательно его слушали. — Обычная машина. Но Сайно клянётся, когда этот придурок нажал на газ, у неё не дым из-под капота пошёл, а звук... ну, как статика. Словно коротнуло что-то мощное. Машина рванула, будто там восемьсот лошадей, хотя по базе обычная стоковая старушка. При всём этом камеры просто выдавали белый шум. — Такие технологии на обычном гражданском корыте? — Кавех оторвал стилус от экрана и скептически прищурился. — Не поверю. Чтобы забить полицейский диапазон нужны серьёзные технологии. Откуда у простых уличных гонщиков такие игрушки? — В этом и прикол! Но это ещё не всё, — Сетос аж подпрыгнул на месте. — В сети уже гуляет видео. Какой-то первокурсник хвастается новым блоком управления. Странный модуль, который подключается к штатной косе ABS. После этого тачка выдаёт нереальные цифры на спидометре, и сама начинает тормозить в миллиметрах от препятствия. И знаете, что... — Видео снесли через десять минут после публикации, — перебил Сетоса сухой, монотонный голос, донёсшийся сверху. Кавех от неожиданности чуть не выронил планшет, а Сетос чертыхнулся. Позади стоял Аль-Хайтам, как всегда, с наушниками на шее и толстенной книгой в руках, с видом абсолютного, непрошибаемого равнодушия. Его статус секретаря ректора позволял быть в курсе всех событий, так как давал доступ ко внутренним сетям. — Хайтам! — Кавех откашлялся, поправляя воротник рубашки. — Ты можешь не подкрадываться? — он надеялся, что чертежи не пострадали из-за того, что пришлось хватать планшет руками. — Я шёл по дорожке. Это вы тут орёте на весь двор про нелегальный софт, — он обошёл скамью и встал напротив друзей, скрещивая руки на груди. — Ректорат получил распоряжение: блокировать на университетских серверах любое упоминание этих модификаций. Официально — борьба с нелегальным программным обеспечением и незаконным тюнингом. — А неофициально? — Тигнари наконец оживился и выпрямился, внимательно глядя на Аль-Хайтама. — А неофициально — кто-то очень крупный знатно... — секретарь многозначительно промолчал. — В общем кто-то зачищает хвосты на уровне провайдера. Так что мой вам совет: держите машины в закрытых гаражах и не вздумайте покупать детали по дешёвке. — И всё? Мы просто забьём? — Сетос подорвался с места. В этой компании он был самым младшим, с самой горячей головой и синдромом главного героя. Но его ценили за продвинутость и отличную работу руками, ведь Супра Тигнари и БМВ Кавеха и Аль-Хайтама во многом зависели от работы именно Сетоса. — Мы же можем через Варку узнать кто тащит эту дрянь в город! — Что же ты хочешь сделать? Мы студенты, а не интерпол. Пусть разбирается полиция, — Кавех раздражённо захлопнул чехол планшета. Чертёж придётся переделывать. — У меня дедлайн через два дня, не хватало мне ещё разборок с подпольными механиками, — по тому, как он резко реагировал на Аль-Хайтама — они уже успели поцапаться. И теперь любая реплика секретаря действовала на Кавеха как красная тряпка. — Кавех прав, — Тигнари поднялся со скамейки, отряхивая брюки. — Варку я предупрежу, через него проходит добрая половина машин всего города. Если эти детали всплывут у него в гараже — добром это не кончится. Над университетским двором заунывно взвыл звонок, призывая сонных студентов обратно в душные аудитории. Парни дружно потянулись к центральному входу, каждый думая о своём. Дневной мир катился своим чередом, но липкое ощущение того, что в ночных спящих кварталах завёлся какой-то очень опасный паразит, уже никуда не исчезало.

***

В боксе пахло озоном и ледяным пластиком. Стены, облицованные матовыми композитными панелями светло-серого цвета, полностью поглощали любые звуки, превращая их в приглушённое эхо. Потолок представлял собой сплошную световую панель, имитирующую холодный дневной свет. Наливное антистатическое покрытие пола угольно-чёрного цвета было настолько гладкое, что отражало днища машин и индикацию диагностических стендов. В центре стоял Лансер Эволюшн IX в цвете Midnight Purple III. Агрессивный кузов с полным аэродинамическим комплектом Voltex, большой задний диффузор и передний сплиттер. Капот из карбона с острыми прорезями для охлаждения, который в данный момент был откинут. Патрубки и сплетения проводов, привычные глазу и.. этот уродливый, пульсирующий фиолетовым блок, намертво вживлённый в заводскую проводку. Дотторе не брал в руки ключей, его инструментом был компьютер. А Лансер лишь жертвой на операционном столе. Стоило доктору нажать клавишу Enter, как по всему кузову словно прошла судорога. Эво коротко вздрагивал, словно породистый пёс под ударами тока. Рулевое колесо самостоятельно качнулось сначала влево, затем вправо. Хозяин Лансера — Скарамуш, наблюдал за мерцанием приборной панели из открытой двери, до боли вцепившись пальцами в верхушку. Его передёргивало от каждого «вздоха» машины. Желчь подступала к горлу. Он перевёл взгляд на затылок Дотторе и отчётливо, сочно представлял, как хватает тяжёлый крест-ключ, лежащий на верстаке, и с размаху опускает его на эту идеальную, холёную макушку. Раз. И ещё раз. До хруста. От этой фантазии пальцы свело судорогой, но реальность липким хлыстом ударила по лицу: он ничего не сделает. И не уйдёт. Стоит ему дёрнуться — и те люди, на которых работает этот ублюдок, сотрут Скарамуша в порошок, лишат всего, выбросят на обочину жизни без единого шанса подняться. И эта невозможность сказать "нет" выжигала его изнутри, превращая кровь в чистую кислоту. Он сам загнал себя в это дерьмо. — Модуль интегрирован в ABS, электронную дроссельную заслонку и систему распределения тормозных усилий. Софт самообучающийся. Если ты начнёшь тупить, или решишь сбросить газ там, где алгоритм посчитает вождение "неэффективным", софт просто перехватит управление. Машина сама довернёт в повороте или заблокирует колёса, если нам понадобится эффектная авария, — Дотторе наконец повернулся, на его губах играла тонкая, издевательская усмешка человека, который прекрасно знает, что полностью контролирует чужую жизнь. — Ты сделал из моей машины симулятор для дебила, — голос Скарамуша прозвучал как шёпот замирающей стали. Он буквально заставлял себя разжимать зубы. — Я сделал из твоего корыта идеальный инструмент, который беспрекословно выполнит любую задачу. Даже если у тебя в последний момент затрясутся поджилки, и ты передумаешь подрезать цель, — Дотторе поднялся, поправляя белоснежный, идеально выглаженный халат. — Можешь не благодарить. Студенты уже вовсю заглатывают наживку. Ещё пара недель и любая тачка в этом городе станет неуправляемым снарядом по одному нажатию кнопки. Дотторе прошёл мимо Скарамуша, обдавая его запахом дорогого одеколона и стерильной больницы, и коротко хлопая водителя по плечу. Когда тяжёлая дверь бокса за ним захлопнулась, Скарамуш сорвался. Он с силой ударил раскрытой ладонью по крыше Лансера. Звук глухо потонул в матовых стенах. — Тварь... Какая же ты тварь! — прорычал он в пустоту, и это было в равной степени обращение к Дотторе, и к самому себе. За собственную слабость. За то, что продался. Он упал на водительское место, резко захлопнув дверь, отрезая себя от стерильного мира лаборатории. Пальцы легли на руль, обтянутый ледяной алькантарой. Под капотом, прямо через рулевой вал, он физически ощущал едва заметный зуд — чужую, электронную волю, которая теперь видела внутри его Эво. Машина больше не была его продолжением. Она стала его клеткой. Скарамуш зажмурился, до боли вдавив ладони в обод руля, чувствуя, как внутри закипает бешеная, неконтролируемая ярость, готовая разнести этот бокс к чёртовой матери. Он ещё заставит эту дрянь работать по его правилам. Чего бы ему это ни стоило. А пока... Скарамуш резко повернул ключ зажигания, срываясь с места, словно молния, вылетая из ненавистного бокса.