Алекс

      Знакомые улицы казались не более реальными, чем сказочная Европа. Я понял, что соскучился, так сильно заныло у меня сердце при взгляде на родные места.       Когда я добрался до дома, мне на какое-то время снова захотелось сбежать, потеряться, но я решил, что это-то я всегда успею сделать. К тому же, как показывал мой европейский опыт, всё равно меня кто-нибудь непременно найдёт.       Ван Хуверская часть семьи (мама, бабушка Пэрл и дед Вим) была в сборе — Соня их оповестила — меня встретили радостные возгласы, объятия и слёзы. Дед сильно постарел за те месяцы, что я его не видел.       Меня всё ещё немного шатало от долгого перелёта через Атлантику, поэтому мне милосердно дали выспаться, но через два дня я предстал перед семейным советом за большим столом в гостиной.       Сперва я попросил прощения за то, что сбежал после свадьбы Сони, а затем в общих словах рассказал о своих дальнейших приключениях.       Дед по мере моего рассказа суровел всё больше и то и дело принимался нетерпеливо барабанить пальцами по столешнице. В конце концов он строго сказал, что мне пора браться за ум, поскольку я последний мужчина напрямую из рода Ван Хуверов. Я заверил его, что сделаю всё возможное.       — Нет, не сделаешь! — рявкнул дед и посмотрел на меня так, что я понял, что ему откуда-то известно про меня и Луиса, может быть, даже про меня и Ласло. — Не сделаешь, — повторил дед чуть спокойнее, — потому что ты последний мужчина, ты меня понял, младший? Господи, могу я наконец сказать ему? — Дед обвёл остальных гневным взглядом, топорща свои кустистые брови. Это был особый осуждающий взгляд, когда радужки меняли свой цвет и становились жёлтыми. На моей памяти такое было только однажды (и теперь я понимал, что речь тогда шла о том, чтобы пригласить Рэйвенвуда). У мамы задрожали губы, но она сдержалась. Бабушка Пэрл мягко похлопала деда по руке.       — Вим, никто не говорит, что ты не можешь.       — Спасибо, Пэрли, — буркнул дед. Потом наставил на меня палец с толстым и острым когтем. — Итак, Александр, ты последний. И это я знаю так же точно как и то, что мой сын лежит на кладбище. Не сдерживайся, Эми, плачь, если тебе нужно! — (Это уже моей матери. По ещё щекам текли слёзы.) — Господь бог знает, я не желал такой судьбы ни Кристиану, ни тебе, Александр, но никто меня об этом не спрашивал. Каюсь, в какой-то момент я думал, что это будет Крис…       Дед на некоторое время замолчал. Я слышал, как тихонько всхлипывает мама, глаза бабушки Пэрл блестели от слёз.       — Но у Бога свои планы, — вновь заговорил дед, — и нам их знать не дано. Мы можем только исполнять их. Быть проводниками Его воли. — Он охрип и снова замолчал, а когда продолжил, его голос звучал уже тише:       — Я давно живу на свете, Алекс, гораздо дольше, чем ты думаешь. Я пережил уже очень многих. Помню Великую Депрессию. Помню самые первые фильмы… Конрад Вайдт, Чаплин… Я встретил Пэрл, когда она была ещё девчушкой, и ждал, пока она вырастет, потому что знал, что это моя женщина, моя жена. Я знал, что Кристиан выберет Эми ещё до того, как он сам понял это. Но я никогда не думал, что на свет однажды появишься ты.       Слезинка, блеснув, скатилась по его серой щеке.       Я попытался что-то сказать, как-то утешить его, но он снова наставил на меня свой палец.       — Слушай, Александр! Говорю тебе, что никогда не верил в прорицания и всякого рода гадания не кофейной гуще, но Бог мне свидетель, я никогда не уходил от исполнения Его воли! И я… я надеялся, что, может быть, всё закончилось со смертью Криса, что, может быть, ты не совсем Ван Хувер…       — Вим! — ахнула бабушка. Щёки мамы пылали. Дед попытался выдавить улыбку:       — Я ошибался. И я прошу прощения у Эми за то, что слишком долго был слеп.       Мама, выдержав паузу, произнесла:       — Я прощаю тебя, Вим Ван Хувер.       Она сказала это спокойным голосом, но я видел, как трепетали её ноздри.       В комнате как будто стало темнее, хотя над столом была зажжена большая люстра. Я поднял глаза. Лампочки потускнели, уже можно было разглядеть тонкие вольфрамовые нити и не получить лёгкого ожога. Что-то с электричеством? Или…       …или дело было в тенях, которые наползали из углов, сгущались вокруг стола, словно…       …словно толпа призраков?..       Через некоторое время я уже готов был поклясться, что различаю отдельные силуэты и даже лица.       — Алекс? — Голос деда снова привлёк моё внимание, но и призрачные свидетели беседы никуда не делись. — На что ты смотришь?       Я охнул. Между дедом и мамой оставался пустой стул, который обычно занимал мой отец. И который снова был занят моим отцом — потому что я ясно видел, что тёмный силуэт — это именно он. Мама бросила быстрый взгляд на стул, потом на меня.       — Алекс?       — Я… — Как же сложно было сказать хоть что-нибудь! — Я в порядке, я просто вижу… Вижу… людей. И… их довольно много…       Их и правда было довольно много. Думаю, это были все наиболее близкие по крови Ван Хуверы, успевшие уже отойти в иной мир, поскольку во всех лицах читались узнаваемые черты. Голос Найтшейда снова зазвучал в моей голове: «Это жизнь, Алекс. Это просто жизнь».       Дед поднялся со своего места и вышел из комнаты. Бабушка и мама продолжали сидеть на своих местах. Судя по всему, призраков они не видели, но, наверное, всё-таки хоть чуть-чуть их ощущали. Я подумал о тенях, которые видел в Риме, о тени на лестнице в Свободной Студии, о тени на Хэллоуинскую ночь в Швейцарии. Они всегда были рядом. Ван Хуверы. Которые хотели на меня посмотреть.       Вернулся дед. В руках он нёс какую-то книгу, которую положил передо мной на стол, после чего спокойно опустился снова на своё место. Призраки его, похоже, не смущали — вне зависимости от того, видел он их или нет.       — Я думаю, теперь у тебя есть полное право на эту книгу, — сказал дед. — Она твоя, Хранитель.       Даже не открыв её, я уже знал, что увижу внутри.       И я действительно это увидел — слова «DOMINE CANES» и изображение волкоподобной собаки. Я хотел было сказать, что уже держал её в руках и ничего не понял, но… перевернув страницу я обнаружил, что могу прочитать текст. Не просто прочитать, а понять. Как будто во мне наконец сработал встроенный дешифровщик — надо было только найти кнопку «вкл» и нажать на неё. Книга притягивала меня, но я знал, что времени для изучения у меня будет достаточно и что пока что я могу её отложить.       Я посмотрел в глаза деду — они ещё отдавали желтизной, но уже приобрели более привычный лаймовый оттенок — и сказал:       — Спасибо.       Дед улыбнулся:       — Не за что, младший. Ты ведь понял, да?       Я медленно кивнул. Информация наконец начала укладываться в моей голове.       — Мы видим их, так? Альтернативные расы? — Дед кивал, давая мне выговориться. — Мы сами — альтернативная раса… И мы охраняем границы… Наверное, кто-то предсказал, что последний из рода Ван Хуверов будет… — (Мне стало неловко, я чувствовал, что краснею.) — Будет кем-то вроде, ну…       — Наиболее сильным Хранителем, — сказал за меня дед.       — И все думали, что это папа.       — Крис был хорош, — вставила бабушка.       — Но родился я… Хотя нет, до этого ещё была моя не рождённая сестра, Стелла…       (Я вспомнил, что Рэйвенвуд говорил о моей семье.)       Мама на несколько секунд прижала руки к глазам.       — Мы с Кристианом начали встречаться раньше, чем все думали… Я почти сразу забеременела, но ребёнок… У нас не получилось…       Я увидел, как тень моего отца наклонилась к маме, словно целуя её в щёку.       — Мы правда не ждали тебя, Алекс! — Она отняла руки от покрасневших глаз.       — И когда я родился, — продолжил я, и все тени придвинулись ещё ближе, слушая, — никто не был уверен в том, что я вообще доживу до совершеннолетия. Из-за болезни отца, ведь я тоже мог внезапно заболеть… Если только это и правда была болезнь. Но я не заболел. Или, может быть, на самом деле я как раз болен.       Мама разрыдалась. Бабушке пришлось пересесть к ней (тень отца мягко переместилась за спинку маминого стула) и начать шептать слова утешения.       А я уже не мог остановиться:       — Но даже если я просто… генетический мутант… поскольку… а, не важно! В общем, даже если я просто мутант, это всё равно работает, потому что я их вижу. Но те, кого мне надо охранять, они находятся где-то… в Ватикане, наверное… — (Нет, это было не то. Я это ощущал.) — Те, от кого мне надо охранять, — исправился я.       Прокатил эту новую мысль в сознании. И на некоторое время пришёл от неё в неописуемый ужас, так что не мог произнести ни слова. Но потом вспомнил о том, что со мной уже произошло и, главное, Натйшейдовское «ты просто живёшь с этим». Посмотрел на деда.       Тот продолжал улыбаться — мягко, словно подбадривая, а когда заговорил, в его глазах сверкали неожиданные лукавые искорки:       — Не думай, что всё так просто, младший, но основную суть ты уловил почти правильно.       — Вим! — укоризненно сказала бабушка.       — Пока я жив, ты всё же не последний. Да и учиться тебе предстоит ещё многому.       Я вспомнил о книгах, которые конспектировал в доме Рэйвенвуда. Подумал о том, сколько ещё мне нужно будет прочитать и законспектировать…       — «DOMINE CANES» — это только начало, — уловив мои мысли, сказал дед.       — Меня уже ждут в Ватикане, — вспомнил я приглашение Луиса. И брелок, который он мне подарил. Хотя вряд ли это был просто брелок.       — Подождут! — отмахнулся дед, а мама, забыв о слезах, переключилась на возмущённый тон:       — Ты ведь только вернулся домой!       Я смотрел на них — живых и мёртвых — и думал, что впервые за последние месяцы мне хорошо так, как есть.