Выстрел в темноте (A Shot in the Dark)

К числу павших героев меня пока не отнесёшь. Хотя ещё не всё потеряно.

Бильбо Бэггинс

***

К тому времени, как они ушли, был почти полдень. Собранная и полностью отдохнувшая Компания начала долгий спуск с горы. Торин и Гэндальф шли во главе, а Фили, Нори и Бофуру было приказано идти в середине, так как они ещё не до конца оправились. Бильбо решил держаться позади Бомбура и размышлять о том, что ему делать дальше. Без помощи орлов они не смогут пройти такое огромное расстояние за короткое время. Им нужно было спуститься с горы в дом Беорна, где они собирались остаться на несколько дней. Они выбились из графика, и теперь Бильбо не знал, чего ожидать. Будет ли у них больше врагов из-за задержки? Азог догонит их быстрее, чем в прошлый раз? И, самое главное, пропустят ли они последние лучи света в день Дурина и потерпят ли неудачу в своём путешествии? Он также до сих пор не знал, где Радагаст; был ли он в своем доме в Сумеречном лесу? Если да, то возможно ли, что они встретят его там? «Так много неизвестных. Это доведёт меня до безумия, — размышлял Бильбо, пиная камушек на дороге. — Я не могу сейчас ничего подготовить, зная, что всё могло измениться. Единственное, что я могу сделать — добраться до Эребора и избавиться от Смауга». Ирония того, что Смауг был сейчас наименьшей из его проблем, заставила Бильбо нервно улыбнуться. Он заметил, как впереди него Глоин что-то шепнул Оину, который кивнул и отмахнулся от него. К удивлению Бильбо, гном замедлил шаг и оказался рядом с хоббитом. — Мистер Глоин, — поприветствовал Бильбо, кивая гному. — Что привело тебя ко мне? — У меня к тебе вопрос. Я наблюдал за тобой в битве. Кто учил тебя сражаться? — спросил Глоин, пристально глядя на Жало. — Никто. Мой принцип — «не получи мечом в бок» и «бей острым концом». Это можно считать тренировкой? — сухо ответил Бильбо. Глоин фыркнул. — Так я и думал. Ты был похож на ребёнка: метался, пока не попадал во что-нибудь. Было практически физически больно смотреть на тебя. Бильбо рассмеялся. Он забыл, насколько может быть грубым Глоин. — Спасибо за честность. Приятно знать, что я выгляжу глупо каждый раз, когда поднимаю меч, — весело ответил Бильбо. — Я не вижу смысла разводить дискуссию. Я говорю, что мне нравится и когда мне нравится, — хмуро ответил гном. Его лицо смягчилось, а блеск в глазах стал ярче. Бильбо внезапно вспомнил о Гимли. — Поэтому я решил, что мы должны тренировать тебя, — продолжил Глоин, — чтобы ты не выглядел как дурак. О, и чтобы ты не умер. — Тренировать? Меня? — тупо повторил Бильбо, моргая. — Ага, на мечах. Я не думаю, что эти тощие руки смогут поднять топор, — ответил гном. — Но… — Ещё мы можем научить тебя сражаться с кинжалами. Думаю, у Нори есть лишняя парочка, которой он готов пожертвовать. — Зачем… — Также мы должны научить тебя держать удар. Нельзя полагаться только на оружие. Ты должен уметь позаботиться о себе в любой ситуации! — Я могу… — Мы будем тренироваться во время остановок, в лагере. Оин сказал, что вылечит все раны, которые ты получишь, — добавил Глоин, похлопав хоббита по плечу. — И я не буду жалеть тебя только потому, что ты хоббит! Закончив говорить, Глоин оставил Бильбо и вернулся к своему брату. Бильбо наблюдал за ним, прежде чем медленно повернуться лицом к Бомбуру. — Что сейчас произошло? Бомбур с усмешкой похлопал его по плечу. — Я думаю, ты понравился Глоину, взломщик.

***

К огромному ужасу Бильбо, Глоин сдержал своё слово тем же вечером. — Время тренировки, — весело сказал он, прерывая Бильбо и Ори в середине их разговора. — Что? Но ужин… — попытался возразить Бильбо, но Глоин схватил его за руку и потащил на открытую площадку в центре лагеря. Глоин махнул рукой и бросил ему Жало. — Сможешь поесть, когда мы закончим. Сейчас самое главное: поменять твою хватку на рукояти. Ты держишь меч неправильно и напрягаешь запястье. Так ты можешь даже сломать его. Бильбо косо на него посмотрел. — Поменять как? Ты должен показать мне «правильную» хватку. Глоин весело фыркнул, но покорно поправил руки хоббита, пока не был полностью удовлетворён. — Ты знаешь разницу между верхней и нижней защитной стойками? Бильбо оторопело моргнул несколько раз. — Нет? — Я так и думал, — проворчал гном, но не отступился, — начнём с азов. В течение следующего часа Глоин объяснял Бильбо различные позиции и заставлял его практиковать каждую. Он называл случайную позицию, а Бильбо изо всех сил пытался встать в неё правильно. Это было ужасно трудное занятие, и хоббит слишком быстро утомился. — У тебя слишком слабое тело, — заметил Глоин, качая головой. — Тебе нужно поработать над этим. Бильбо пожал плечами и глубоко вдохнул. — Я хоббит. Мы больше полагаемся на скорость, чем на силу. Гном кивнул, задумчиво смотря на хоббита. — Понятно. Сначала мы будем работать над твоей защитой. Теперь верхняя стойка! Хоббит застонал, но покорно стал в правильное положение. К тому времени большинство их товарищей присоединились к ним и смотрели на хоббита с различной степенью заинтересованности. Бильбо слышал, как они обсуждали их с Глоином, как будто их тут не было. — У него хорошо работают ноги. Кажется, теперь он знает, как правильно встать и куда шагнуть, — прокомментировал Балин, усаживаясь на скале. — Ему нужно усилить хватку на рукояти. Один удар, и он потеряет свой клинок, — сказал Двалин, качая головой. — Ему лучше сражаться с кинжалами или с луком. С чем-то лёгким, что не будет тянуть его вниз, — добавил Бофур, не поднимая глаз от своей резьбы. Дори покачал головой и цокнул. — Глоин слишком жёстко относится к нему. Это его первая тренировка с мечом. Рядом с ним Нори и Ори фыркнули в унисон. — Мастер Бэггинс справится. Он сильнее, чем кажется, — вступился за хоббита Фили, и Кили кивнул в знак согласия. — Он не отстаёт от Глоина, — добавил Оин с широкой ухмылкой. — Ужин готов. Когда Глоин разрешит ему поесть? — Бомбур пожаловался Бифуру, который, в свою очередь, проигнорировал его. — Когда Бильбо совсем выбьется из сил, — ответил Гэндальф, зажигая свою трубку. Торин ничего не говорил, но Бильбо чувствовал, что он следит за ним. Бильбо было неуютно под его взглядом, пока он пытался следовать командам Глоина. Но, опять же, взгляд Торина всегда влиял на него. Прошло еще двадцать минут, прежде чем Глоин, наконец, остановился. — Хватит на сегодня, взломщик, — весело сказал он. — Теперь ты можешь пойти и поесть. Бильбо опустил руки вдоль тела и громко выдохнул. — Спасибо. Я думал, мои руки отвалятся, если мы сейчас не остановимся. Глоин рассмеялся. — Ты будешь чувствовать это до конца ночи! Не волнуйся, со временем ты привыкнешь. Бильбо поморщился. — Прекрасно. Позже, после того, как все поужинали и разложили спальники, Бильбо с удивлением обнаружил себя в компании Гэндальфа. Он не разговаривал со своим старым другом на протяжении всего путешествия. В этом отчасти была и его вина: он был слишком занят, следя за временем и гномами, но у него также было чувство, что Гэндальф избегал его. — Это хорошая ночь, — прокомментировал волшебник, указывая на небо трубкой. Бильбо кивнул и взглянул на ясное небо. — Очень красивое. Надеюсь, оно останется таким надолго. — Правда. Нам нужно немного удачи с оглядкой на последние дни, — согласился Гэндальф, взглянув на хоббита краем глаза. — Скажи мне, Бильбо, как ты? Мы столкнулись со многими врагами за последнее время. Это сложно для тебя? — спросил волшебник. Путешествие было не слишком сложным для Бильбо, по крайней мере, не в том смысле, о котором говорил его друг. Сложность заключалась в выборе событий, тех, которые Бильбо нужно было изменить, и тех, какие оставить неизменными. И после его глупой ошибки он ещё больше беспокоился об этом, поскольку не знал, что изменилось, а что осталось прежним. — В некоторых случаях мне было… трудно, — наконец признался он, открывая глаза. — Порой я ловлю себя на мысли, что не знаю, что делать. Я беспокоюсь о других; я боюсь потерять кого-то из них, прежде чем они увидят свой дом. — Да, я заметил твою привязанность и заботу о гномах, — признался Гэндальф. — Меня беспокоит, когда ты ставишь их жизни превыше своей. Тебе нужно быть более осторожным. — Извини, я ничего не могу с этим поделать. Моя жизнь не имеет большого значения, в то время как на остальных полагается их народ, — пояснил хоббит, пожав плечами. — Если я умру, худшее, что может случиться — мою нору продадут. Если они умрут, то гномы вновь потеряют свой дом. Понимаешь, почему я готов пожертвовать своей жизнью ради них? Он думал, что его объяснение удовлетворит Гэндальфа, но оно заставило глаза мага потемнеть. — Ты недооцениваешь свою ценность, Бильбо Бэггинс. Я могу пообещать, что многие из нас будут оплакивать тебя после смерти. Включая меня. Бильбо почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Гэндальф был его самым старым и самым дорогим другом, даже если волшебник ещё не знал его так же хорошо. Он никогда не хотел делать ему больно или обеспокоить его. Гэндальф заслуживал большего. — Извини, — сказал Бильбо, протягивая ладонь, чтобы схватить руку волшебника. — Я не хочу, чтобы ты волновался. Я просто… Они всё потеряли. Свой дом, семью, друзей. Они все незаслуженно страдали столько лет без какой-либо помощи. Зная всё это, как я могу не рисковать своей жизнью ради них? Как я могу не попытаться помочь им добиться хоть какого-то успеха? Игнорировать их было бы эгоистично и бессердечно; единственные два качества, которые не присущи хоббитам. Гэндальф долго смотрел на него своими древними глазами. Бильбо не мог представить, о чём думал волшебник, но он надеялся, что друг услышит искренность в его словах. Он не хотел беспокоить своего старого друга, но он также не мог отказаться от своей цели. Хоббит собирался довести дело до конца, даже если это в итоге убьет его. В конце концов, Гэндальф глубоко вздохнул и его плечи расслабились. Он приобнял хоббита за плечи и улыбнулся. — Хоббиты, вы никогда не перестанете меня удивлять. — На самом деле мы довольно простые, пока всё не становится слишком серьезным, — с лёгкой улыбкой заметил Бильбо. — Может быть, для тебя. Но остальные из нас не такие… благородные по своей природе, — медленно произнёс волшебник. Бильбо подумал о короле Элессаре и о его попытках защитить Фродо и остальных, даже если ему пришлось бы сразиться с самим Сауроном. Он вспомнил о Боромире, который, несмотря на слабость, которую испытывал перед Кольцом, всё-таки отдал свою жизнь, чтобы защитить Пиппина и Мерри. Он вспомнил Леголаса и Гимли, которые сражались за Средиземье. И он вспомнил, как в Битве Пяти Воинств гномы, эльфы и люди сражались бок о бок против общего врага. — Ты ошибаешься, — сказал Бильбо, встречаясь взглядом с волшебником. — Хоббиты — не единственный благородный народ. Бильбо не знал, что Гэндальф услышал в его словах, но волшебник улыбнулся ему так, будто знал, о чем тот говорил. — Действительно, мой дорогой взломщик.

***

Прошел ещё день, прежде чем они, наконец, достигли подножия горы. Солнце практически село, но Бильбо всё ещё мог рассмотреть узкую зелёную полоску у самого горизонта. Он заметил реку и маленькую пещеру, где они собирались провести ночь. Именно там Гэндальф, наконец, упомянул Беорна и предложил им остановиться, чтобы пополнить припасы и отдохнуть. — Беорн единственный в округе, у кого мы можем попросить помощи, — объяснил волшебник. — Он может предоставить её, а может и нет, но мы всё равно должны спросить. — Почему человек живёт один в таком месте? — с лёгким удивлением в голосе спросил Балин. — Беорн… отличается от других людей. Он оборотень, и его сородичи жили здесь на протяжении многих веков. Я сам никогда не встречал его, но говорят, что он может говорить на языке зверей, — ответил Гэндальф. — Просить у него помощи будет… непросто. Мне сказали, что его легко разозлить. — Оборотень? Во что же он превращается? — спросил Кили; его тёмные глаза загорелись. Волшебник ухмыльнулся. — В медведя. Очень, очень большого медведя. Гномы зашумели. Бильбо слушал, как они спорили о неизвестном оборотне, и воспользовался моментом, чтобы самому подумать о нем. Встретить Беорна было очень… познавательно в первый раз. Оборотень выглядел устрашающе, и его характер был ужасен, но в целом он был хорошим. Он был добр к ним в прошлый раз, и Бильбо надеялся, что так будет и сейчас. — Сколько времени потребуется, чтобы добраться до его дома? — спросил Двалин у Гэндальфа. — Два дня максимум. Может быть, меньше, если мы не встретим орков или варгов, — задумчиво ответил Гэндальф, бросая взгляд на горы позади них. Бильбо посчитал дни в уме. Два, чтобы дойти до Беорна, ещё один, чтобы добраться до Сумеречного леса, и ещё два, чтобы пройти через него. Всего пять дней, и это с учетом того, что они не столкнутся с трудностями на своем пути. Теперь они определенно отстают от графика. «Нам придется сократить время в Сумеречном лесу. Если у меня получится не сводить их с тропы и уберечь от пауков и Трандуила, тогда нам, может быть, удастся пройти лес за день, — думал Бильбо, пытаясь набросать план действий в голове. — Затем нас ждет река и проклятый олень… Мне лучше попросить дополнительную веревку у Беорна. Она нам пригодится». — Oi*, взломщик! Пришло время тренироваться! — выкрикнул Глоин, выдёргивая его из раздумий. Бильбо застонал, но покорно поднялся на ноги и взял в руки меч. — Хорошо, хорошо. Только не бей меня так сильно, когда я ошибаюсь! У меня остаются синяки! Глоин рассмеялся и потянулся, чтобы взъерошить кудрявые волосы Бильбо. — Да ладно! Синяки означают, что ты учишься. Теперь верхняя стойка!

***

На рассвете Бильбо проснулся первым. Он собрал свои вещи, которые до сих пор лежали рядом с Жалом, и отправился к реке, протекавшей поблизости. Он помахал Бифуру, который был на страже, и гном кивнул в ответ. Думая, что никто его не потревожит, он пошёл к реке в лучах восходящего солнца. Было ещё прохладно, но Бильбо готов был рискнуть здоровьем, чтобы смыть с себя кровь и грязь. Кровь варгов ужасно воняла. Первым делом он постирал свою одежду. Он тер её так сильно, как только мог, мылом, которое одолжил у Нори, — которое было подозрительно похоже на эльфийское и пахло цветами, — и разложил на близлежащих скалах, чтобы она высохла. Затем он забрался в холодную реку и начал мыться. Бильбо не знал, как долго был в реке, прежде чем звук тяжелых сапог разрушил его уединение. Когда он обернулся, чтобы посмотреть, кто это, то захотел нервно рассмеятся. — Почему ты здесь? — он чуть не заныл, погружаясь в воду по подбородок. Торин — ну конечно, это был король, который пришёл, потому что Бильбо — победитель по жизни, — поднял чёрную бровь и начал расплетать волосы. — По той же причине, что и ты: помыться. — Я не думал, что кто-то будет здесь так рано, — проворчал сам себе хоббит. — И? Стесняешься быть голым перед нами? — спросил король немного удивлённо. — Я немного знаю о хоббитах, но я вполне уверен, что вы мало чем отличаетесь от нас, гномов. Бильбо застонал. — Я не стесняюсь, я просто… не купаюсь перед другими. Торин фыркнул и начал снимать пальто и оружие. — Я обещаю не смотреть. «Проблема не в том, что ты смотришь», — рычал про себя Бильбо, отплывая от гнома. Он пытался не смотреть на короля, когда тот залезал в воду, но это было очень, очень сложно. Хоббит всегда считал Торина завораживающим, ещё до того, как полюбил его. От его покрытой шрамами и татуировками кожи до горящих голубых глаз — гном был поразителен во всех аспектах. Торин сдержал свое слово и игнорировал Бильбо большую часть времени. Он был занят кровью и грязью в своих густых волосах. Пока хоббит наблюдал за гномом краем глаза, он заметил то, на что раньше не обращал внимания. — Почему ты не отращиваешь бороду? — спросил Бильбо прежде, чем смог остановиться и подумать. — Почему ты всегда задаешь так много вопросов? — парировал Торин, не отрываясь от мытья. Бильбо пожал плечами. — Потому что я хочу знать всё? Гном, наконец, остановился и уставился на него, подняв брови. — В самом деле? — Да, — серьёзно ответил Бильбо. — Я же сказал, что хочу узнать тебя и остальных, помнишь? Я сказал это, когда мы уходили из Ривенделла. Торин просто продолжал смотреть на него. Бильбо равнодушно встретился с ним взглядом и постарался, чтобы его раздражение не взяло над ним верх. — Я отрезал свою бороду, когда Смауг напал на нас, — наконец ответил король, возвращаясь к мытью. — В память о моём отце и деде. Я отращу её заново в их честь, когда мы вернём свой дом. Бильбо этого не ожидал. — Это очень… благородно. Я знаю, что гномы очень высоко ценят свою бороду. Должно быть, было тяжело отрезать её. — Это была моя цена, — просто сказал гном, пожав плечами. Он взглянул на хоббита с любопытством во взгляде и провел рукой по своей короткой бороде. — У тебя нет бороды. Хоббиты не могут её отрастить? — спросил он, наклоняя голову в сторону. — Некоторые нет, но другие, со смешанной кровью, могут отрастить бороду, — ответил Бильбо, вспоминая своих родственников. — Обычно у них есть кровь хватов, поэтому они могут сделать подобное. Брендибаки, например. — Брендибаки? — повторил Торин. Бильбо махнул рукой. — Хоббитский клан. Я связан с ними узами брака, но не крови. — В отличие от Саквиль-Бэггинсов, — возразил гном, приподнимая уголок губ. Бильбо поморщился. — К сожалению. Я предпочитаю притворяться, что не имею к ним никакого отношения. — Они настолько ужасны? — Да. Нет. Они хорошие. Иногда. — Бильбо почесал нос, пытаясь подобрать слова, чтобы описать своих кузенов. — Отто и Лобелия — неплохие хоббиты, к слову, они просто жадные и, похоже, не умеют ценить то, что у них уже есть. Их жадность скрывает всё хорошее, что в них есть. — Я понимаю, — кивнул головой Торин. — Мне плевать на большую часть моих родственников из Железных Холмов. Как по мне, они тоже слишком жадные. Единственный, против кого я ничего не имею, — мой кузен, Даин. Он не так уж плох. Бильбо попытался не вздрогнуть при упоминании Даина. Он уважал могущественного гнома и ценил его усилия как в Битве Пяти Воинств, так и в войне с Кольцом. В конце концов, гном отдал свою жизнь, защищая тело своего союзника и Эребор. Но хоббит всё равно не мог смириться с мыслью, что голову Даина увенчала корона, которую Торин так и не смог надеть. Это было бессмысленно, и Бильбо знал это. Даин не был виноват в том, что Торин умер, но печаль редко бывает логична. — Кажется, у нас есть что-то общее, — прокомментировал он, стараясь не думать о прошлом. Торин пожал плечами и снова начал оттирать засохшую кровь со своей кожи. — Я полагаю, назойливые родственники есть у каждого народа. — Даже у эльфов? — парировал Бильбо с усмешкой. В конце концов, его мать была Туком. Гном нахмурился. — Эльфы просто надоедливые. Хоббит рассмеялся и продолжил отмывать свои волосы от грязи. — Ты действительно ненавидишь их. Интересно, как мы пройдем через Сумеречный лес, чтобы ты не ушел обезглавливать их короля. — Я этого не сделаю. У нас нет на это времени, — упрекнул Бильбо король. — Однако, как только мы отвоюем и перестроим Эребор, я займусь нашими врагами. Эльфы заплатят за то, что повернулись к нам спиной. Бильбо замер, развернулся и с недоверием уставился на гнома. — Ты же это не всерьёз? Начать войну с эльфами? Это безумие! — Нет, это месть, — ответил воин, его широкие плечи расправились, а лицо стало серьёзным. — Мой народ страдал в течение многих лет, потому что эльфы решили, что мы не достойны спасения. Такое не забывается и не прощается, взломщик. — Но начало войны принесет им только больше страданий, — заметил Бильбо. — Неужели ты действительно принесёшь своему народу больше скорби и смертей? Ты не можешь просто простить эльфов и жить дальше? — Нет! Некоторые вещи нельзя простить! Некоторые вещи нельзя забыть! — воскликнул Торин, его голубые глаза превратились в лед. — Я и не думал, что полурослик сможет понять, что это значит — потерять всё, что тебе было дорого! Смотреть, как оно ускользает от тебя, и понимать, что ты ничего не можешь сделать! Тебе не понять всю силу печали, что мой народ несёт в себе все эти годы! — …он падает на колени перед Торином. Гном старается дышать как можно реже, пока Оин пытается остановить кровь, что фонтаном бьёт из груди. Кровь не останавливается, несмотря на то, как сильно давит Оин, и Бильбо понимает — она никогда не остановится, что бы они ни делали. Торин протягивает трясущуюся руку, и Бильбо ловит её своей, обагрённой кровью короля. Он обхватывает своими маленькими ладонями большую руку гнома и держит так крепко, как только может. Может, если он сделает это, то сможет удержать короля рядом с собой ещё немножко. — Прощайте, мастер Взломщик, — Торин хрипит, его голубые глаза темнеют от тени смерти, нависшей над ним. — Я отправляюсь в чертог… с-сидеть рядом со своими предками, пока… пока мир не переродится… Бильбо качает головой в отрицании, но Торин не останавливается и умоляет его о прощении и дружбе. Он хочет сказать «да», что он прощает его за всё; что он не сердится на него, ему просто больно. Он хочет извиниться за кражу Аркенстона и объяснить, что сделал это, чтобы спасти их всех. Этого было недостаточно? Он хочет признаться в любви и преданности этому гному; хочет, чтобы он понял, что у Торина есть его сердце, и маленький глупый хоббит не знает, как отдать его. Он хочет кричать, потому что сердце разрывается с каждым тяжёлым вздохом Торина, и кровь не остановится; Оин кричит о помощи кому-то… Поэтому он говорит: — Прощай, Король-под-Горой. И этого недостаточно (прощай, любовь моя) и никогда не будет, но что ещё он может сказать, наблюдая, как Торин умирает? — Бильбо не понимал, что двигается, пока его кулак не ударил Торина по лицу. Удар заставил руку запульсировать, но это стоило того, чтобы увидеть шок на лице гнома. Он сделал шаг назад и обхватил лицо, смотря на хоббита перед собой. Бильбо поднял голову и твёрдо выдержал взгляд гнома, хотя тело сотрясалось от сдерживаемых эмоций. — Не смей, — прорычал Бильбо, — предположить хоть на мгновение, что я не понимаю, что значит потерять всё, что тебе дорого. Я смотрел, как мой мир умирает несправедливой смертью. Я держал его за руку и смотрел, как свет исчезает из его глаз, я не мог ничего сделать, чтобы спасти его, я мог только стоять и смотреть, как какой-то бесполезный дурак! Ты хоть представляешь, что это такое? Смотреть, как самое дорогое, что ты имеешь, ускользает от тебя?! Бильбо не понимал, что плачет, пока не почувствовал соленый вкус горя на губах. Он яростно стёр их, не в первый раз желая быть сильнее. — Ты говоришь, что я не понимаю твоего горя? Я жил каждый день с момента его смерти с виной и тоской, которую я никогда не смогу стереть. Моя жизнь никогда не будет счастливой, независимо от того, что я делаю, потому что я потерял того, кто делал меня самым счастливым! К концу речи Торин смотрел на него, как будто он никогда раньше не видел хоббита. Бильбо понимал, что позже пожалеет о том, что потерял самообладание, но ничего не мог с этим поделать. Слова Торина задели его достаточно глубоко, чтобы напомнить о том страшном дне, когда он смотрел, как гном умирает. Это разозлило его, потому что тот единственный, о ком он горевал, кого оплакивал, обвинил его в том, что он не знает, что такое горе. — Мастер Бэггинс, я… — Не надо, — перебил он гнома, подняв руку. — Я не хочу ничего слышать… Я не могу… Я не могу говорить прямо сейчас. Ты… ты очень сильно разозлил меня, так что, пожалуйста… — Я не это имел в виду, — сказал Торин, перебивая Бильбо. Он провел рукой по мокрым волосам, пытаясь найти правильные слова. — Я не хотел… причинить тебе боль, обвинив тебя в том, что ты не понимаешь горе, что я испытываю. Я просто… мой характер, как правило, уничтожает всё хорошее, что есть внутри меня. Я не могу мыслить ясно, когда гнев берёт надо мной верх. Так что я… прости меня за мои слова. Они были незаслуженными. — Именно, — согласился Бильбо, вытирая лицо от слёз. — Но я полагаю, что спровоцировал тебя сам. Но ты должен понять, что слышать, как ты говоришь о войне с эльфами… это пугает меня. Я рискую своей жизнью, чтобы помочь вам вернуть ваш дом, а ты говоришь мне, что планируешь рисковать им снова через несколько лет! Это заставляет меня задуматься, почему я вообще помогаю вам. — Мой гнев на эльфов оправдан, — сказал Торин, но в его голосе не было прежнего гнева. — Тем не менее, я понимаю твою точку зрения. Уверяю тебя, этой войны не будет в течение ближайших лет. В первую очередь Эребор будет отстроен. Бильбо покачал головой. Упрямый гном так ничего и не понял. — Это меня не успокаивает, а заставляет беспокоиться ещё больше. Если ты начнешь войну сейчас или позже, ты все равно рискуешь потерять свой народ и свой дом. Снова. Ты рискуешь Фили и Кили. Скажи, что бы ты с ними сделал? Приказал бы сражаться в войне ради собственной мести? Глаза Торина расширились, как будто он все понял. Хоббит почувствовал, что мысль о его племянниках, сражающихся на войне, никогда не приходила в его голову. Вероятно, он думал, что сможет удержать их от этого. Но никто не мог помешать двум братьям сражаться за свою семью. Они доказали это в Битве Пяти Воинств. — Я… я бы не стал, — признался гном; его плечи слегка сгорбились. — Мне сложно было взять их с собой в путешествие. Я не хочу видеть их на войне. Не за своё имя так уж точно. — Значит, ты не пойдешь на войну против Трандуила? Ты отпустишь прошлое? — надавил на Торина Бильбо. — Я никогда не прощу Трандуила за то, что он повернулся к нам спиной, — медленно ответил король. — Но я не пойду на него войной за его трусость. Ради моего народа и сыновей моей сестры я оставлю прошлое позади. Плечи Бильбо опустились с облегчением. Хвала Эру, ему удалось избежать очередной катастрофы. Может быть, ничего бы и не вышло из желания Торина отомстить, но он не хотел рисковать. У него было достаточно войн в будущем (или прошлом?), о которых стоило беспокоиться. — Спасибо, — сказал Бильбо с благодарностью. Он слегка улыбнулся гному. — И мне жаль, что я ударил тебя. Это было очень грубо с моей стороны. Торин усмехнулся и похлопал себя по неповрежденной щеке. — Это вряд ли можно назвать ударом. Надо поработать над этим наравне с тренировками Глоина. — Ну извини, я хоббит, а не гном, — проворчал Бильбо, скрещивая руки на груди. Только тогда он вспомнил, где они и что они не одеты. «Не смотри, не смотри, не смотри, — начал повторять про себя хоббит и повернулся, чтобы забрать мыло и свою одежду. — Не смотри, не смотри…» — Что ты делаешь? — спросил Торин за спиной Бильбо. — Заканчиваю мыться, — ответил он, стараясь звучать обыденно, а не убого. — Тебе бы это тоже не помешало. Так, чтобы мы могли одеться. Подальше друг от друга. И не смотри на меня. Король фыркнул. — Очень нежный взломщик, очень нежный. — Не думал, что гномы знают это слово, — ответил Бильбо, наконец возвращаясь на своё место. — И меня зовут Бильбо! Торин помолчал, прежде чем неохотно ответить. — Хорошо, Бильбо. Бильбо не покраснел от ответа, но уронил мыло в реку. *** — Где вы двое были? — грубо спросил Двалин, когда они, наконец, вернулись в лагерь, чистые и одетые. — У реки, — ответил Торин, морща нос. — Тебе бы тоже не помешало. Воняешь, как орк. Двалин ответил ему неприличным жестом. Бильбо проигнорировал их и вернулся к своему спальному мешку, чтобы сложить чистую одежду. После этого он оглянулся на своих спутников и обнаружил, что большинство из них бодрствуют, упаковывают вещи или завтракают. Некоторые даже собирали одежду и, казалось, направлялись к реке, чтобы искупаться. Вскоре они будут готовы уйти, чтобы найти дом Беорна. «Потом… потом Сумеречный лес, — подумал Бильбо, взглянув в сторону леса. — А затем… Смауг».

***