Свет, который Погас

POV Драко Малфой Мелкий, противный дождь со снегом моросил уже третий час подряд, и Драко Малфой, трансгрессировав прямо на порог своей штаб-квартиры, с разочарованием сдёрнул воду с дорогой мантии. Но настроение у него было хорошее — настолько, что он едва обратил внимание на хлюпающую под ногами грязь. Три дня. Три дня в обществе Аурелиуса вывели его из привычного ритма тревоги и ожидания беды. Впервые за долгие годы Драко позволил себе просто быть — не солдатом, не Пожирателем, не шпионом. Просто человеком. Горная хижина, где они скрывались: ни дурных вестей, ни сов, ни запаха крови. Холодный ветер, хруст снега, тишина и мудрый взгляд сына Дамблдора. В нём не было ни высокомерия великого деда, ни взбалмошности отца. Они говорили много — о квиддиче, теории магии, старых книгах и о том, как мир катится в пропасть. За эти три дня Драко почти забыл о войне. «Он согласился», — снова и снова всплывало в голове Драко, заставляя его почти забыто гордиться. Аурелиус согласился присоединиться к силам Министерства, но только с условием: когда всё закончится, его имя будет стёрто из всех хроник; он исчезнет. Странное требование для потомка величайшего волшебника эпохи, но Драко не стал спорить: у каждого своя тень прошлого. Он шагнул в просторную гостиную штаба, предвкушая, как сбросит мокрую мантию, нальёт огневиски и первым делом расскажет Гермионе о своей удаче. Она должна была быть здесь — сидеть за столом, корпеть над книгой. Но в камине не горел огонь. Остывшая кружка кофе стояла на заваленом бумагами столе, а тишина была такая плотная, что закладывало уши. — Грейнджер? — голос Драко разнёсся по дому неестественно громко. Молчание. Он прошёл на кухню. Пусто. Поднялся в библиотеку. Пусто. Сердце пропустило удар, затем бешено забилось. Вытащил палочку: — Хомен ревелио! Волна магии прокатилась по дому, подняв пыль в воздухе. Но заклинание не нашло ничего, кроме холодного пепла в камине. Штаб был пуст. — Я же просил сидеть дома, дура Грейнджер… — прошептал он, сейчас без злости, — только с тем страхом, что ненавидел в себе больше всего. Три дня? Её не было всё это время, или она ушла только сегодня? Паника стягивала рассудок липкой паутиной. Он бросился к рабочему столу. Среди россыпи бумаг лежал её «Магический планировщик». Дрожащими пальцами перелистнул записи — всё обрывалось после атаки на Хогвартс. Драко сжал край стола, так что побелели костяшки, затем отшвырнул ежедневник. Тот упал на пол с глухим стуком. Радость от решения Аурелиуса показалась глупой, неуместной. Какой в том смысл, если Гермиона исчезла? Он провёл рукой по лицу. Пустота и холод штаб-квартиры сжимались вокруг, давя со всех сторон. Драко хотел рассказать ей о победе, увидеть тёплую, одобрительную улыбку. Но сейчас… он остался один среди тишины. POV Джинни Джинни Уизли-Поттер сидела в кабинете Аластора Грюма, глубоко в Министерстве, куда редко доходили звуки жизни. Серые камни стен и слабые светильники давили на плечи. Она автоматически постукивала пальцами по столу — костяшки побелели от напряжения. Мысли были только об одном: как сказать родителям и братьям, что их любимый зять, мальчик, которого считали сыном, стал новым Тёмным Лордом. Джинни всё никак не могла сложить картину: как герой — мальчик, который выжил, — мог превратиться в зло? Сомнений не было: тот, прежний Гарри, исчез. Растворился в огне чужой магии или всегда лишь ждал своего часа за маской. В памяти снова прокрутился утренний доклад: Гарри Поттер атаковал близ Шотландии, но теперь — маглов. Половина населения городка ушла с ним добровольно, или под чарами внушения. Другая половина… исчезла. Ни крови, ни тел — каким-то образом стерты из реальности. Джинни передёрнулась, вспоминая показы Грюма. На этих улицах словно никогда не было жизни. В этот момент открылась дверь. Вошёл Грюм. Волшебный глаз бешено вращался, обычный смотрел на Джинни устало. В руке — кипа пергаментов, исписанных в столбик именами. — На вот, — он бросил досье на стол. — Перепроверь. Это все, кто ещё не переметнулся. Пригласи их на собрание. Через неделю. Джинни взяла верхний лист, но не взглянула. Её глаза искали лицо Грюма. — Неделя? — резко переспросила она. — Это слишком долго. Он наступает на нас. Мы почти не отвечаем... — Он? — Грюм оскалился: — Давно ли ты не называешь его по имени? В её взгляде плеснулась такая боль, что даже старый мракоборец отвёл глаза. — Давно, — отчеканила Джинни, ледяным голосом. — Давно перестала узнавать его. В комнате повисла тяжёлая тишина. Вдруг распахнулась дверь — на пороге стоял Драко Малфой. Его всегда непрошибаемое лицо было бледным, волосы взъерошены, мантия застегнута кое-как. — Грюм! — он почти прокричал, игнорируя Джинни. — Проблема. Гермиона Грейнджер пропала. Джинни вскочила. — Как — пропала? Где, когда? Малфой глядел на неё с раздражением, в его голосе звучал страх: — Должна была ждать меня. Я вернулся — её нет. Патронуса нет, контакта нет. Мы пытались отследить палочку — ничего. Джинни кинулась к двери, но тяжёлая рука Грюма остановила её. — Стой, Уизли-Поттер. — Она моя подруга! — выкрикнула Джинни. — Она полегче нового Лорда, — хрипло сказал Грюм. — Она лучшая гриффиндорка своего выпуска. Если пропала — значит, так нужно. Или сама ушла. — Или он добрался до неё, — глухо добавил Драко, и в комнате стало холоднее. Грюм сел и хлопнул ладонью по досье: — У нас нет времени искать одного человека, — жёстко бросил он. — У нас неделя. Сейчас каждый, кто может держать палочку, на счету. Не знаем, где она и жива ли. Гермиона умна — если попала в беду, выкарабкается. — А если нет? — прошептала Джинни. В глазах стояли слёзы. Грюм посмотрел на неё живым глазом. На секунду он смягчился: — Если нет — мы не сможем ничего изменить. — Он тяжко вздохнул. — Думай о главном, Джинни. О живых. Войну надо выиграть. Выбирай: страдать — или выполнять приказ. Драко стиснул челюсти. Джинни медленно опустилась на стул. Взяла первое досье и пальцем провела по имени. Всё перед глазами плыло; только одна мысль билось в голове: «Где ты, Гермиона? И что он с тобой сделал, Гарри?» Она заставила себя заняться бумагами — через силу. Через минуту имя на очередной папке заставило её остановиться. Джинни подняла глаза на Грюма и Малфоя. — А где Полумна? Кто-нибудь её видел? Драко и Грюм переглянулись. Их взгляды говорили сами за себя: никто не знает. Полумна исчезла — и, в хаосе последних дней, это никто сразу не заметил. — Странно, — Джинни нахмурилась. — Её колонка в «Придире» не выходит уже три месяца. Может, с ней что-то случилось? Драко фыркнул, не дожидаясь приглашения, сел рядом: — Она всегда была не от мира сего, — констатировал он с обычной интонацией. — Сидит, наверное, дома и считает мозгошмыгов… Джинни резко повернулась к нему, глаза святой ярости жгли: — Луна нам нужна. Да, она странная, но сильная ведьма. Ты забыл, как она помогла с Волан-де-Мортом? — В её голосе была сталь. — Ох, точно. Я забыла. Ты же трус, который прятался за юбкой матери. Повисла ледяная тишина. Даже магические светильники мерцали слабее. Малфой побелел, но не сдержал вспышки. Он опустил плечи и — не ожидаемо — встретил её взгляд прямо, чисто. — Не ерничай, Джин, — тихо сказал он. — Я знаю, кем был. И искупаю вину. Я тоже беспокоюсь за Гермиону. Даже больше, чем ты можешь представить. Джинни моргнула: вместо былой пикировки она встретила зрелость и спокойствие, к которому не привыкла. — Я схожу в редакцию «Придиры», — добавил он после паузы. — Попробую узнать о Полумне. Джинни почувствовала укол совести. В душе она была благодарна Драко за то, что он не стал раздувать конфликт. Аластор Грюм, наблюдавший за этим, хмыкнул, и, не говоря ни слова, вышел — тяжёлая дверь захлопнулась за ним. Наступила тишина. Они сидели рядом, каждый углубился в досье. Лишь шелест пергамента прерывал тревожный покой. Вскоре Джинни отложила бумаги и посмотрела на Малфоя: — Через два дня — Рождество. Семейный ужин у родителей. В Норе. Не хочешь пойти со мной? — она смотрела на свои сомкнутые руки. Малфой поднял бровь, ничего не сказав. — Мне нужна будет поддержка, — голос еле дрожал. — Ты видишь, что происходит. Мама до сих пор зовёт Гарри милым мальчиком. А я должна всем сказать, что их зять… — она запнулась. — Он стал монстром. Мне нужна опора, Драко. Он медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Джинни вздрогнула, но не убрала руку. Она подняла глаза — и впервые увидела в его взгляде не издёвку, а неподдельное участие. — Я с удовольствием пойду с тобой, — тихо ответил он. — И поддержу. К горлу Джинни подступил комок. Она только кивнула. В этой войне она потеряла мужа и веру. Но кто знает, может, хоть в самом странном союзнике можно найти опору — когда весь мир рушится.