Свет, который Погас

POV Гермиона Грейнджер Сквозь тягучее оцепенение, среди руин захлебнувшейся надежды, Гермиону не отпускала одна мысль: кровь на руках теперь едва ли когда-нибудь смоется. Она вспоминала, как стояла над телами Молли и близнецов, как отчаяние Джинни казалось голосом её собственной совести. Проклятие не уходило. Любая попытка оправдать себя, объяснить неизбежность произошедшего, разбивалась о молчаливый ужас содеянного. "Я предала их? Или всё же была жертвой обстоятельств?" — Она то винила себя, то пыталась спрятаться за приказами Гарри, за насквозь проеденным страхом. Но каждую ночь ей снились те же самые лица на полу. Было ли у неё вообще право на прощение после того, что она сделала дальше? Уже через три дня после резни в Норе, Полумна повела её на окраины Лондона, где в грязных подворотнях и пустых пабах им приходилось вербовать магглов. Сначала Гермиона просто молчала, следовала приказам. Потом, когда увидела, как теперь Гарри одним взглядом или словом ломает человеческую волю, она почувствовала, как внутри у неё всё схлопывается в ледяной ком. Но всё равно заставляла себя говорить, убеждать, угрозами или лестью склонять новых людей к "новому порядку". Каждое слово резало её самой по живому. "Я уничтожаю невинных. Снова. Снова..." Что осталось от меня? — думала Гермиона, встречая взгляд тех, кто вчера ещё мог бы стать её другом, а завтра станет оружием Гарри. Но среди этой мрака была крошечная искра облегчения, которую она прятала даже от самой себя. Гермиона была по-настоящему, стыдливо рада, что Джинни осталась жива. Где бы сейчас ни была Джинни — хоть даже на самой дальней стороне войны, хоть даже наполненная ненавистью, — для Гермионы это значило, что ещё не всё безвозвратно. Значило, что осталась хотя бы тень прошлого, в котором Гермиона когда-то защищала жизнь друзей, а не служила чьей-то воле. Была ли во всём этом хоть капля надежды на искупление? Или теперь остались только вина и покорность чужой тьме? Может быть, увидеть однажды Джинни — и услышать её живой голос — станет для Гермионы единственным шансом хотя бы попытаться простить саму себя. Гермиона шла по каменному коридору рядом с Полумной. Стук её каблуков отдавался тревожным эхом под высоким сводчатым потолком. Полумна шла вприпрыжку, в глазах плясало безумное веселье. — Не переживай, подружка! Сегодня ты своими глазами увидишь, как хозяин воскрешает, — ухмыльнулась она. — Очень этого жду, не зря же я пачкала руки в крови Уизли, — холодно заметила Гермиона. — О, ты стала дерзкой... Мне это нравится! — раздался веселый, чуть визгливый смех, прокатившийся по коридору. Гермиона скривилась: ей не хотелось ни шуток, ни разговоров. Она хотела только одного — скорее покончить с этим ужасом, воскресить Снейпа и найти способ остановить Гарри Поттера. — Кстати, почему именно Снейп? — вдруг съехидничала Лавгуд. — Он ведь старый и ни на что уже не годится. Гермиона метнула в неё ледяной взгляд: — Он сильный волшебник. А не игрушка для утех, если ты об этом. — Ну, одно другому не мешает, Грейнджер, — с невинным видом протянула Полумна. — Заткнись, Лавгуд. От тебя даже стены трещат, — прошипела Гермиона. Полумна остановилась резко. В следующую минуту она схватила Гермиону за горло, пальцы вцепились стальной хваткой. — Слушай меня, грязнокровка, — прошипела Полумна, её лицо вдруг стало жестоким, безумие на миг сменилось хищной злостью. — Ты с таким тоном ко мне лучше никогда не обращайся. Гермиона, едва дыша, встретила её взгляд холодно и, не колеблясь ни секунды, плюнула Полумне прямо в лицо. Глаза Лавгуд вспыхнули яростью. Она сжала горло Гермионы сильнее, затем отпустила, вытерла щёку тыльной стороной ладони и зло усмехнулась: — Ты сейчас очень нужна Лорду, — сказала Полумна сквозь зубы, ловя равновесие. — Но если ещё хоть раз выкинешь что-то подобное — умрёшь мгновенно. Даже глазом моргнуть не успеешь. Она резко развернулась, больше не оглядываясь, и пошла дальше по коридору. Гермиона стояла, тяжело дыша, в глазах — злость, в душе — ледяное отчаяние. Они вошли в зал. В полумраке мерцали сотни свечей, будто размытое беспокойное море. В центре пентаграммы стоял Гарри. В руках у него была знакомая книга, рядом на полу лежал молодой мужчина — тело без движения, с мраморной кожей. — Кто это, Гарри? — не выдержала Гермиона. Гарри посмотрел на неё холодно, взгляд был потусторонним. — Простите, мой Лорд, — тут же исправилась она. — Ох, Грейнджер, когда ты уже научишься субординации? Мы больше не друзья. Я твой Лорд. Хозяин. Как угодно называй, — лениво усмехнулся Поттер. Гермиона опустила голову. Полумна восторженно подошла к Гарри и, не стесняясь присутствия других, поцеловала его так, что даже у Гермионы внутри всё сжалось от отвращения. "Хватит уже сосаться..." — мысленно выругалась она. Как будто по её мысли, они разом отстранились. — Это тело, куда мы вернём Снейпа, — сообщил Гарри. — Он... — прошептала Гермиона. — Да, Грейнджер. Этот человек умрёт. Нам нужна только оболочка. Сейчас он спит, — безжалостно сказал Поттер. — А как же внешность, мой Лорд? — Он станет Северусом Снейпом. В теле, в мыслях, во всём. И будет сражаться на нашей стороне. Но после ритуала он будет слаб. Твоя задача — присматривать за ним, пока он не придёт в себя. — Я поняла. Когда ритуал только начинался, Гермиона ощущала тревожное предчувствие, будто в воздухе сгущается напряжение, а в груди растёт колючий ком. Она старалась не смотреть на Гарри, не думать о том, насколько ему теперь чуждо человеческое ― просто повторяла про себя, что это единственный шанс вернуть Северуса. "Может быть, он поможет нам. Может, мы остановим Гарри до того, как мир совсем рухнет. Может, у меня ещё есть искупление…" ― мелькали мысли, отчаянные и упрямые. Начался ритуал. Тёмная магия окутала молодое тело, Гарри — и почему-то её саму. Полумна замерла за границей круга. Поттер шептал слова на мёртвом языке. Внезапно пентаграмма вспыхнула зелёным пламенем. Тело юноши затрясло конвульсиями. Гермионе стало плохо, будто чья-то рука сдавила её сердце и не отпускала. Запах жжёной магии бил в нос. Она увидела, как лицо юноши искажается, и вдруг душу пронзило невыносимое сомнение. "Это зло. Нет, это необходимость. Это — край. Насколько далеко я готова зайти, чтобы снова почуять надежду? На что я обрекаю себя, отдавая частичку души во имя неведомого?"  Когда боль пронзила грудь, и в глазах потемнело, в её голове металось последнее: "А если, оживляя кого-то, я сама сейчас потеряю себя? Кого я вообще спасаю сегодня — его... или Гарри? Себя? Или уже никого?" Она кричала не только от боли. Это был крик того, кто больше не знал, где граница между спасением и проклятием. Гарри вытащил кулон, вылил каплю чего-то прозрачного, в рот юноши. Всё больше и больше он становился похож на Северуса Снейпа. Гермиона упала на пол рядом с пентаграммой. Через несколько секунд ритуал был окончен. Она овладела собой, с трудом произнесла: — Мне плохо... мой Лорд... Гарри подошёл, губы его скривились в злой ухмылке. — Герми, Герми... Ты думала, что тёмная магия просто так подарит тебе кого захочешь? — его голос был едким, напевным. — Нет, Гермиона. Любой ритуал требует жертвы. Сегодня — это твоя душа. Сердце Гермионы забилось часто-часто, перед глазами поплыла тьма. Она успела только удивиться — и провалиться в пустоту, не помня больше ничего...