Свет, который Погас

В зале стояла странная — нервная, но на удивление светлая — атмосфера. Запах кофе, чуть горелый тост у кого-то в руке, один из мракоборцев жаловался на мозоли после вчерашней генеральной уборки. Столы отодвинуты, книги сложены в сторону: пол внезапно казался бесконечно огромным, между ним и сводами поднимался такой реальный, такой человеческий страх — а вдруг не получится? Аурелиус вышел к центру, перекинув на плечо свой старый синий плащ. Его волосы были растрёпаны и, кажется, он совершенно не спал. — Ну что, бойцы света, — начал он, чуть улыбаясь. — Сегодня вместо скучных лекций будем творить прямо руками и сердцем. Не бойтесь ошибаться. Ошибка — признак жизни. Грюм хмыкнул: — Если бы от ошибок свет проявлялся быстро, я бы сиял ярче маяка. Все засмеялись. Даже мадам Пинс не смогла сдержать улыбки. — Давайте ещё раз, — продолжал Аурелиус. — Светлая магия — это не противоядие злу, это не просто магический противовес Тьме. Она проявляется среди тех, кто готов принять свою уязвимость, кто хочет защищать, а не уничтожать. Это щедрость, сострадание и настоящая привязанность. Он стал серьезнее: — Формулы здесь не работают. Только эмоции. Кто больше всех верит — у того и получится первым. Невилл тихо шепнул Ханне: — Ну отлично, теперь выяснится, что Владлен из бухгалтерии — будущий герой. — Хоть бы у него магия не сработала на кактус, — хихикнула Ханна. Аурелиус раздал всем простые жезлы: — А вот теперь попробуем не с палочкой, а вот этим. Ключ тут — намерение. Никакого «Экспекто Патронум». Забудьте все стандартные слова и движения. — А если… — начал Дин Томас. — Если — только если! — перебил Кингсли. — Испытайте, Дин, вдруг найдёте волшебный способ вызвать Пиццу Света. В зале снова послышался смех, напряжение немного спало. Первыми вышли Грюм и Невилл. Старый мракоборец уверенно выставил жезл вперёд, сжал так, будто собирался выдавить свет силой. — Главное — представьте, ради кого вы готовы стать щитом. У Грюма засветился только его искусственный глаз: жезл остался тёмным. — Ну и ладно, — буркнул он. — Это потому что вы все слабые. Невилл попробовал вслед за ним: он держал в голове образ бабушки — строгой, но справедливой, свою теплицу, смех Лонгботтомов в детстве. Из его жезла вырвалось чуть заметное теплое мерцание. — Смотрите, а у Невилла получилась светлячковая версия! — хрюкнул Ли Джордан. — Вот бы так мой люминесцентный кактус светился, — поддал Ханна, и вся группа расхохоталась. Аурелиус улыбнулся: — А вот это уже магия. Чем чище намерение — тем сильнее исходящий свет. Следующими попробовали Дин, Перкинс и мадам Пинс, но у них кроме едва заметного дрожания воздуха ничего не вышло. Некоторые начали нервничать, кто-то, наоборот, подбадривал соседей. Джинни наблюдала со стороны, крепко сжимая ладони. Внутри у неё всё было наэлектризовано. Тень Норы, крики семьи, запах пепла — всё вспыхнуло разом, но поверх этого проступило странное, мощное ощущение: она не позволила себе сломаться, она здесь, она реально может кого-то защитить. — Джинни, твоя очередь, — вдруг сказал Аурелиус. Она шагнула вперёд. Джинни закрыла глаза, глубоко вздохнула и представила себе всё, ради чего стоило жить: мамин голос, братьев, Драко, надежду, что спасёт хотя бы одну жизнь своей силой. Она словно ощутила лёгкое, радостное тепло где-то под диафрагмой, и в этот миг её жезл озарился ярким золотым светом, который рассыпался в воздухе сотнями искр. — Ведьма! — восхищенно выкрикнул Ли. — Официально: я — фанат Джинни Уизли. Всем покупать значки, — сказал Дин Томас, и кто-то тут же изобразил аплодисменты. Аурелиус взглянул на Джинни с новой уважительной улыбкой: — Вот так рождается свет. Так просто. Так важно. Когда тренировка набирала ход, а напряжение сменялось бодростью, Ли Джордан поднял жезл, театрально оглядел зал и воскликнул: — Ну что, собрание клуба «Почти-Не-Герои» объявляю открытым! Смех разнёсся по комнате. — Лучше уж «Орден Очень Смущённых», — сдержанно подал голос Невилл. — А мне больше по душе «Группа Анонимных Защитников», только кофе бы побольше, — вставила Ханна, глядя на свою пустую чашку. — «Светлые неудачники» — вообще звучит честно, — добавила мадам Пинс. Они продолжали подшучивать, пока Джинни, смущённая всю минуту собственным триумфом, вдруг не решилась добавить: — А может, хватит иронии и назвать нас по сути — скажем, «Зарево»? Или «Новый Свет»? В зале на секунду повисла тишина, а потом Кингсли, чуть улыбнувшись, кивнул: — Вот это дельная идея, мисс Уизли. «Новый Свет» — звучит, будто мы не только защищаемся, но и ведём остальных. Ли тут же добавил: — Согласен! Только протоколы собрания пусть ведёт не мадам Пинс, а то к утру останется один «Очень Правильный Свет»! Все окончательно расслабились и рассмеялись, уже немного иначе — с намёком на новую уверенность и чувство, что эта сплочённость стоит гораздо больше любых названий. Их магические вспышки и смех утихли не сразу, когда где-то в углу зала промелькнула тень — по гладкому полу неслышно ступала большая полосатая кошка. Все с удивлением уставились на неё. Ханна уронила жезл. — Кто притащил кошака в наш зал? — сурово буркнул Грюм, поправляя волшебный глаз и подозрительно косясь на пушистого незнакомца. — Или теперь у нас тренировки по протиранию полов хвостом? Кошка фыркнула, ловко подпрыгнула и мгновенно обернулась… Минервой МакГонагалл. Весь зал буквально застыл, а некоторые чуть не поперхнулись воздухом. Минерва, по-прежнему в строгой мантии и — казалось — ещё более решительная, чем всегда, оглядела зал с легкой усмешкой: — Мистер Грюм, может, раз вы так озабочены дисциплиной, сами приметесь за уборку, раз уж коты вам мешают? Она окинула аудиторию ледяным и одновременно озорным взглядом. — Ну что, тренировочные герои, вижу, без старой доброй проверки вы и заклинание на чай не сварите. Окончательно оправившись от шока, Джинни весело заметила: — Пожалуй, Минерва, вам хвост даже идёт. Минерва чуть склонила голову, а в глазах мелькнула искра. — А вам, мисс Уизли, пойдет если я вас сегодня подтолкну… к прогрессу, как в старые добрые времена. С залом наконец приключился настоящий, раскатистый смех. Даже Грюм согласно кивнул: — Лучше кошка, чем крыса, — пробурчал он. Тренировка пошла с новой силой — теперь уж точно никто не отвлекался. Все пытались сдержать улыбку. — Получается, нам придётся драться всерьёз? — спрашивает Дин вполголоса, указывая на жезлы. — Боюсь, придётся, — отозвался Аурелиус. — Кто хочет дуэли — вперёд. Сначала вышли Грюм и Ханна. Хотя свет в их дуэли больше походил на сверкающий шторм из волшебных фейерверков и случайных вспышек, чем на битву, коридор озарился смехом. Следом Джинни вызвал на дуэль Невилл. На этот раз многие увидели: в руках Джинни свет становился особенно ярким не только когда она защищалась, но даже когда ставила щит вокруг соперника. Капли света скользили, как живые, и даже Минерва с лёгкой улыбкой покачала головой: — Вот она, Уизли. Всегда делает всё наоборот, да ещё и правильно. Полчаса спустя почти каждый что-то из себя выжал — у одного проявился пламенный круг, у другого — лёгкая золотая дымка. Мадам Пинс даже создала свет, похожий на рой летающих маркеров, которыми тут же выписывала исправления на листах присутствующих.   Только Драко весь день так и не появился. Сначала он сослался на срочные дела; потом обещал присоединиться позже, но так и не пришёл. Никто этого всерьёз не заметил — кроме Джинни. Она разглядела, как после окончания тренировки Аурелиус тихо посмотрел в окно, будто кого-то ждал. Вечер завершился шутками и дружескими пощёлкиваниями. Даже Грюм признал: — Если из двадцати человек одна смогла — мы не безнадёжны. Минерва оставалась стоять в центре зала, расправив плечи: — Я не знаю, что будет завтра, — сказала она. — Но сегодня я вижу только одно: пусть на нас идет война, пусть Гарри Поттер и новый темный лорд, мы — пока ещё маги. И с нас, чёрт побери, ещё будет толк. — Особенно если Джинни не забудет научиться светлую магию превращать обратно в обычный свет... у меня на глазах теперь фиолетовое пятно. Смех вырвался громче прежнего. Команда стала на шаг ближе к настоящему чуду. Когда зал наконец опустел, а отблески магии погасли на каменных стенах, Джинни уже почти дошла до выхода. Аурелиус окликнул её негромко, словно не хотел спугнуть вечер: — Джинни, останься на минуту. Она обернулась — заметила, как он задумчиво крутит в руках её тренировочный жезл. — Ты не знаешь, где Драко? — спросил он почти буднично, но взгляд у него был внимательный, испытующий. Джинни пожала плечами, стараясь не выдать собственную тревогу: — Сказал, что у него дела... Но — мне кажется — это просто отговорка. Аурелиус кивнул, чуть вздохнул. — Ты права, — мягко сказал он. — Я давно замечаю за ним эту… тоску, что ли. Он старается казаться отстранённым, но это же не равнодушие. Просто, когда ошибки прошлого сидят занозой где-то глубоко, трудно поверить, что свет может быть и для тебя. Он помолчал, глядя в тёмные углы зала: — Драко не плохой человек, Джинни. Он хороший, просто запертый внутри собственных стен. У таких, как он... просто очень много боли и очень мало веры в собственное прощение. Мне кажется, именно поэтому он избежал сегодня тренировки. Аурелиус чуть улыбнулся: — Но и у него есть шанс. Иногда свет быстрее пробивается туда, где мрак застарелый, — если рядом есть кто-то, кто держит ладонь открытой. Он встретился с Джинни взглядом, и на этот раз говорил очень серьёзно: — Я давно вижу, что между вами есть связь. Вы оба словно ищете свет — каждый в одиночестве, но по странному совпадению, одна дорога всё равно ведёт друг к другу. Джинни, если кто и способен показать Драко, что ошибки — это не приговор, а путь к переменам, то это ты. Джинни крепко сжала свою палочку, на лице проступило что-то очень упрямое и живое: — Я попробую. Я не оставлю его, Аурелиус. Аурелиус тепло улыбнулся и одобрительно кивнул: — Вижу, что ты уже не только для себя светишь. Спасибо тебе. Они простояли ещё мгновение рядом, каждый с тяжестью в душе — но уже не такой невыносимой, когда знаешь, что ты не один в этом поиске.