Свет, который Погас

POV Северус Снейп Перед смертью была только боль. Острая, разъедающая, затмевающая всё. Помнил зелёные — родные, теплые глаза Поттера, ставшие чем-то совсем родным. Потом — тьма. Боль постепенно отступила, и наступила долгожданная пустота, которую Северус ждал всю свою изломанную жизнь. Покой, где уже не нужно делать выбор, не нужно страдать, не нужно помнить. Но сейчас всё изменилось. Покой постепенно вытесняли странные ощущения. Сначала он услышал звук. Где-то рядом кто-то вздыхал… Пронзительный запах настоенного на травах мыла, влажная, застоявшаяся магия старых стен. Потом звук стал голосом — грубый, холодный; к нему примешался душераздирающий женский плач. С усилием Снейп попытался открыть глаза, будто в глаза кто-то насыпал песок. Веки дрожали. Мир вокруг был мутен, как в тот день, когда яд медленно затягивал его в забвение. — Грейнджер? — Голос его прозвучал глухо, но привычно резко. — Где я? И что, чёрт возьми, происходит? В поле зрения тут же возникла Гермиона — глаза заплаканные, на щеках свежие дорожки от слёз, но её рука тут же коснулась его плеча, словно это могло защитить его от какой-то невидимой беды. — О боже… вы очнулись! Я… я рада видеть вас, — в её голосе смешались облегчение и тревога. Снейп взглянул на неё с подозрением, пытаясь понять, шутка ли это или очередной кошмар, который не отпускает его даже после смерти. — Что здесь происходит? Гермиона быстро вытерла глаза и, выровняв голос, начала объяснять: — Мы победили Волдеморта, Снейп. Но… прошло десять лет. Гарри изменился. Он стал другим. Гарри развязал новую войну. Его сила… она пугающая. Тёмная магия в нём невероятно сильна. Я… — она запнулась, — я примкнула к нему, чтобы воскресить вас. Он рассмотрел её внимательнее. В её лице больше не было девичьей доверчивости — только загнанная решимость. — Ты с ума сошла, Грейнджер! — хрипло бросил он. — Ты не представляешь, куда влезла. Я не герой. Я не твой скакун на белом коне. Гермиона выпрямилась, плечи вздрогнули — но голос был твёрд: — Я не девочка, Снейп, и прекрасно всё понимаю. Нас осталось слишком мало. Это был единственный шанс пополнить ряды сопротивления. Без вашей силы у нас шансов почти нет. Он сел на край кровати, голова кружилась, но он не дал себе упасть. Скрестил руки, поднял бровь — глаза были напряжённы, цепки. — Я — Пожиратель смерти, Грейнджер. Я служил старому Тёмному Лорду… — его голос стал плотнее, ядовитее. — Думаешь, я буду на вашей стороне только потому, что ты решилась сыграть в некроманта? Вместо ответа Гермиона подошла ближе, решительно, но удивительно нежно, взяла его за руку. Это было знаком сильнее любого запроса о помощи. — Вы не плохой человек, Северус. Я помню, что вы сделали ради нас — даже если вы не хотите вспоминать сами. Сейчас мы нужны друг другу… как никогда. Впервые за всё это время он увидел в её глазах не просто ум — но и отчаянную смелость. И впервые со дня своей смерти Северус Снейп почувствовал, что тьма внутри уступила место искре, которую он уже привык считать потухшей. Снейп молчал, словно его заторможенный разум не поспевал за ходом всех событий. Он потянулся, оперся на одеяло и медленно, с опаской, посмотрел на свои руки. Они были теми самыми — жилистыми, с тонкими пальцами мастера зелий. На костяшках — старые следы ожогов и порезов, на запястье тусклая тень от Дары Темного Лорда; кожа чуть прозрачнее, чем он помнил, но — своя. Северус медленно сжал и разжал кулаки, наблюдая за движением сухожилий, словно боялся, что руки сейчас исчезнут или предадут его. Плавно согнул и разогнул локти. Судороги, тяжесть, небольшая дрожь, но всё же тело двигалось — без боли, почти без сопротивления, удивительно живо. Он опустил взгляд на простыню, быстро пробежался глазами по своим ногам: нет ни ран, ни повязок, ни крови. Осторожно дотронулся до лица, провёл ладонью по щеке — шершавость щетины, тепло кожи, тихий стук крови под пальцами. — Странно, — пробормотал он себе под нос, — обычно после стольких лет… чего-то ждёшь. Наверное, незримой трещины, иного взгляда на мир. Но я — как был, так и остался. Смерть не добавила ничего нового. Быть может, я и вправду не должен был возвращаться… Гермиона настороженно наблюдала за ним и мягко спросила: — Вы что-то чувствуете не так? Может, боль? Слабость? Северус кивнул с едва заметной улыбкой, в которой угадывалась тень иронии: — Всё на месте, Грейнджер. Боли нет. Кажется, та же усталость, что и в ту последнюю ночь. Пустота — и странное облегчение. Удивительно… даже обидно: возможно, смерть ничего не меняет. Или это только для меня. Он посмотрел на неё с новым вниманием, чуть глубже, чем минуту назад, словно определяя не только своё возвращение, но и то, во что теперь превратились спасённые им люди. Северус некоторое время сидел, вглядясь в узоры на полу, затем решительно поднялся с кровати. Тело сначала сопротивлялось — мышцы ныли, суставы хрустели после долгого бездействия, но с каждым шагом он вновь ощущал силу, возвращающуюся к нему. Медленно, чуть привыкая к собственной тяжести, он прошёлся по комнате, оглядел себя в запылённом зеркале. Лёгкая дрожь прошла по рукам и ногам, но, в целом, он был удивлён тому, как быстро возвращается контроль. — И какой у нас дальнейший план? — Снейп наконец обернулся к Гермионе. В его голосе звучал почти преподавательский оттенок сарказма. Она быстро вытерла рукавом остатки слёз и проговорила, стараясь говорить спокойно: — Для начала… нам нужно к хозяину, к Гарри. Показать вас. Что вы тоже готовы служить. Уголок губ Снейпа дёрнулся, бровь поднялась вверх: — А я, по-твоему, готов? — Холодная усмешка искривила его лицо. — Может, я, напротив, жажду покоя и умиротворения? Разве мало мне было одной смерти? Я, конечно, благодарен за моё воскрешение, но вовсе не жажду вновь бросаться куда-то умирать. Гермиона опустила глаза в пол и молча сжала пальцы. Северус наблюдал за ней несколько секунд, затем мягко подошёл и, вопреки своей привычной сдержанности, положил руки ей на плечи — жест почти отеческий, но вполне честный. — Я шучу, Грейнджер, — его голос стал неожиданно тёплым. — На самом деле, должен сказать… я обязан тебе. Ты отдала часть души, чтобы вернуть меня. Это цена куда большая, чем просто рисковать жизнью. И я не подведу тебя, мисс Грейнджер. У Гермионы в глазах снова блеснули слёзы. Она выдохнула: — Часть души?.. Поэтому мне было так больно… а Гарри ничего не сказал… Снейп вздохнул с знакомой ему усталой иронией: — А зачем ему об этом говорить? Теперь ты на коротком поводке. Но не переживай, — он сжался плечами и, впервые за их разговор, в его голосе прозвучала искренняя поддержка, — разберёмся. Я теперь тоже в этой игре, до конца.