Свет, который Погас

POV Джинни Аластор Грюм кричал так оглушительно, что казалось — кабинет вот-вот разлетится на куски. Если бы он был бомбой, то давно бы уже взорвался, не разбирая, кто рядом. Джинни, стараясь казаться незаметной, сидела рядом с Невиллом и покорно слушала поток ругани. — Как маглы не понимают серьёзности этой ситуации? Если падём мы — падут и они! Пусть предоставят нам оружие, чертовы трусы! — ревел Грюм, отвернувшись к окну. Макгонагалл медленно ходила возле него, уговаривая: — Это обычные люди, Аластор, чего ты от них хочешь? Им проще воевать со своими, чем поверить во что-то большее. — Не защищай их, Минерва! — зарычал он, и его искусственный глаз закружился в орбите, выслеживая всех в комнате. Джинни сидела на краю жёсткого стула и, делая вид, что слушает грохочущие крики Грюма, вполглаза рассматривала свои ладони. За последнее время они словно огрубели — от холода, от магии, от постоянных битв. Но больше всего — от необходимости постоянно выбирать сторону в войне, которая не знала чёрного и белого. Иногда кажется, я застряла между мирами, — думала она. Магическая кровь под кожей, но в жилах общества магглы, где нас считают безумцами, чудовищами или детьми из сказок. Мы просим у них оружие, а получаем страх и отчуждение. Я понимаю их: магия страшит, а наша война сжигает всё вокруг. Но если падём мы… падёт и их привычный мир. Джинни выдохнула, подняла глаза на Минерву, на усталого Грюма. Вдруг взгляд Аластора остановился на Джинни. Его голос стал ещё резче: — Где эта белая поганка! Я жду отчёта по новым координатам! Джинни поперхнулась воздухом и залепетала: — Он… он встречается с нашим агентом… с Артуром Трэверсом. Грюм только мрачно чертыхнулся: — Чует моё сердце — это ловушка, — и тяжело плюхнулся в кресло. Макгонагалл мягко похлопала его по плечу и повернулась к Невиллу. Тот, побледнев, едва держал себя в руках. — Невилл, собери отряд — только тех, кому доверяешь, — тихо сказала Минерва. — З-зачем? — заикнулся он. — Если люди не могут дать нам вооружение, то мы сами его заберем. А теперь иди, пока тебя не вывернуло на стол, — сдержанно добавила она. Невилл закивал и пулей вылетел из кабинета. Теперь очередь дошла до Джинни. Аластор что-то сосредоточенно записывал, а Макгонагалл чуть улыбнулась: — Драко совсем не видно на тренировках. Что-то случилось? Уши Джинни тут же налились краской — весь отряд уже давно шушукался про их отношения. — Он занят поручениями мистера Грюма. Глаз Грюма резко повернулся к ней, и у Джинни в горле встал ком. — Это не отменяет того факта, что он должен тренировать свой свет! — наставительно произнёс Грюм. — Он тренирует! — горячо ответила Джинни. — Я с ним занимаюсь! Аластор одобрительно хмыкнул и вернулся к своим бумагам. — Можно я пойду и помогу Невиллу? — спросила Джинни, почти надеясь на побег. — Нет. Займись Драко. И пусть приходит на тренировки, ясно, леди Уизли? Джинни вздохнула и вышла, понимая, что теперь и её ждёт тяжёлый разговор. POV Драко Малфой Малфой сидел в собственной квартире, сжимая в пальцах полупустую бутылку огненного виски. Перед глазами стояла зверская картина: его агент Артур Трэверс был жестоко убит. Драко должен был встретиться с ним в лондонской квартире, но вместо союзника обнаружил обезглавленный труп. Крови было много, запах железа въелся в одежду, пропитал кожу и память до дрожи. Драко снова и снова возвращался в тот коридор, будто память упрямо не желала отпускать это мгновение. Он вошёл в лондонскую квартиру, где всегда стоял полумрак — только тонкие лучи света пробивались сквозь грязное окно. Под подошвами скрипел старый паркет. Сердце билось быстро, несмотря на то что полагается сохранять хладнокровие. Едва ощутимый запах железа и затхлого зелья ударил в нос, и Драко машинально плотнее сжал палочку. — Артур? — позвал он привычно, но ответом было только эхо шагов и глухой, липкий страх в воздухе. Он двигался дальше, пытаясь не замечать потёки бурой крови на кафеле, и, наконец, застыл на пороге. Его агент лежал посреди комнаты, словно кто-то выбросил неживую куклу. Головы… не было. Драко почувствовал, что его рука дрожит, и едва не выронил палочку. В памяти всплыло короткое сообщение, что пришло всего пару часов назад на защищённый канал: — Малфой, мы их заманили! План сработал — твой свет, твои люди, всё как репетировали. Пожиратели попались в ловушку, их перебило наповал. Поттер в бешенстве, особенно после вспышки светлой магии. Друг, осторожнее — у нас двойники, кто-то сливает инфу. Если что, перевести точки на резервный канал, как договаривались. Увидимся вечером, если Поттер меня не сожжёт раньше. Удачи! Драко тогда даже усмехнулся — Артур всегда всё обставлял с показной небрежностью, верил, что выкарабкается из любых передряг. Он устал терять — союзников, людей, остатки доверия. Он чувствовал, как рвутся тонкие нити сопротивления, каждая новая смерть утяжеляла сердце. В квартиру тихо вошла Джинни и, заметив его на кухне, остановилась у порога. — Драко? Что… что случилось? Драко не ответил. Он отвернулся, не желая показывать слабость — ни ей, ни себе. Он слышал, как её дыхание сбилось, как сердце отбивает тревожный ритм. Но потом Джинни подошла и крепко обняла его, не требуя объяснений, просто молча напоминая, что они ещё живы. Он осторожно вдохнул её запах и, сквозь боль, злобно прошептал: — Я готов тренировать свой свет. Готов разорвать эту тьму на куски. Джинни погладила его по белоснежным волосам, аккуратно подняла лицо и нежно поцеловала. — Поверь в свой свет, Драко, — шепнула она. — Ты не тот мальчишка, что был раньше. За эти десять лет ты сделал больше добра, чем мог бы представить. Ты самый прекрасный человек, которого я знаю. Малфой впервые за много дней улыбнулся: — С такой вдохновляющей речью, Джинн, пожалуй, я и горы сверну. Он опустил бутылку, взял любимую за руку, и они ушли в гостиную — тренировать свет, чтобы не дать тьме вновь поглотить этот хрупкий мир. Джинни расставила на столе несколько свечей, убрала с дивана лишние книги, а затем встала напротив Драко. Он хмуро смотрел на её решительное лицо, скрестив руки на груди, но всё же не спорил. — Ещё раз, Малфой, — мягко, но твёрдо сказала Джинни. — Ты должен доверять себе. Светлая магия не работает, если ты злишься или сомневаешься. Постарайся… ну хотя бы сделать вид, что тебе не всё равно. Драко изогнул бровь, но не уступил: — Ты звучишь как Поттер в худшие годы. — Увы, — вздохнула Джинни. Драко закрыл глаза и стал тужиться так, что, казалось, ещё чуть-чуть — и он лопнет. Ничего не произошло. Чертыхнувшись, он уставился в пол. — Сколько раз ещё? — буркнул он. — Пока не получится, — не сдавалась Джинни, её голос был по-прежнему мягок. — Ещё раз, и по-настоящему. Вспомни что-то… тёплое. Кого-нибудь, ради кого ты бы рискнул всем. — Я не сентиментальный, Уизли, — пробурчал Драко, хотя в голосе уже звучала усталость. — Ты упрямый. Это другое, — спокойно парировала она. — Давай! Сосредоточься. Ничего… Никто не сдавался. Джинни предложила им присесть на пол и заговорила: — Не нужны никакие заклинания, — сказала она мягко, ловя озадаченный взгляд Малфоя. — Светлая магия идёт не из палочки, а из сердца. Она появляется только тогда, когда по-настоящему хочешь защитить, когда тебе не всё равно. Драко нервно дёрнул плечами, но не спорил, только беззвучно усмехнулся. — Легко тебе говорить. Когда вокруг война — внутри, вместо света, только страх и злость. Джинни сочувственно улыбнулась и протянула руки, коснувшись его ладоней. — Я тоже злилась. Я думала, у меня не получится. Но свет внутри не гаснет, пока веришь — и помнишь, ради кого борешься. Вспомни кого-то, кого любишь. Кого хочешь спасти, даже если это кажется невозможным. Драко опустил взгляд. — Я боялся ошибиться… — Не бойся. Я рядом, — шепнула она. — Просто попробуй. Они сидели так пару мгновений в тишине, переплетя пальцы. Драко глубоко вдохнул, отпуская привычную защитную маску, позволил себе вспомнить моменты настоящей заботы — о матери, о Джинни, о детях, которых удавалось вытащить с поля боя. Он не произнёс ни слова. Просто позволил этим воспоминаниям пройти сквозь сердце — лёгкий взмах надежды, тёплый жар в груди, отчаянное желание согреть этот холодный, выжженный мир хоть для одного человека. И вдруг из центра груди, из глубин души, между их переплетённых рук, зажглось мягкое тёплое сияние. Сначала оно было еле видно — как светлячок, а потом разрослось, залив комнату нежным золотым светом. Стены заиграли бликами, приглушённые тени по углам отступили, а в глазах Джинни отразилась гордость. Драко поднял голову, потрясённо глядя на свою ладонь — сердце билось с новой силой. — Получилось… — выдохнул он, не веря себе. — Конечно получилось, — улыбнулась Джинни, обнимая его крепко. — Ты настоящий свет, Драко Малфой. Просто не забывай, как это — жить сердцем. В тот вечер война словно на минуту замолчала за стенами, а в комнате было по-настоящему тепло.