Лето, сотканное из звёзд

      Дом, который отец арендовал на время своей работы в Пусане, был слишком большим для их семьи из трех человек. Хаён сидела за длинным обеденным столом, глядя, как солнечный блик медленно ползет по столешнице.       — Хаёна, — голос папы прервал тишину, когда он аккуратно отложил салфетку. — Как твой второй день в Пусане? Успела уже осмотреться? Может, познакомилась с кем из местных? Не хотелось бы, чтобы ты провела и это лето, запершись в четырёх стенах с учебниками.       Мама, сидевшая напротив, одобрительно кивнула, поправляя уложенные волосы.       — Папа прав, милая. Погода здесь прекрасная, сходи на пляж, может найдешь компанию по интересам. Только... — она сделала многозначительную паузу, пронзительно посмотрев на дочь, — будь осмотрительна. В таких маленьких городках полно скучающих подростков, которые ищут приключений на пустом месте. Не связывайся с кем попало, хорошо? Будь осторожна.       Хаен послушно кивнула, подцепив кусочек овоща. Она знала этот тон — тон заботы, который граничил с жестким контролем.       — Да мамуль, я понимаю, не переживай, — с улыбкой ответила девушка. — Пока никого не нашла, но здесь довольно оживленно. Думаю, рано или поздно с кем-то да и пересекусь. Ребята тут… шумные, но кажется веселые.       — Шумные и веселые — это не значит хорошие, — сказал папа, возвращаясь к своему ужину.       Хаён лишь вежливо улыбнулась, спрятав взгляд в тарелке. В голове сама собой всплыла картина того вечера в лапшичной: стол заваленный учебниками, гул голосов, смех и странный парень в очках, который выглядел как уставший от жизни директор школы, но при этом явно был опорой этой хаотичной вселенной.       Веселые, — повторила она про себя, вспоминая их искренние лица. В них было столько жизни, столько неподдельной энергии, которой так не хватало в её собственном "идеальном" мире. Ей не хотелось связываться с проблемными, но почему-то именно та компания показалась ей единственным настоящим пятном цвета в этом однотонном городке.

***

      Прошла неделя. Лето окончательно вступило в свои права, превращая Пусан в раскаленную сковородку. Под зонтом у лапшичной, где расположилась банда, воздух был густым и липким от жары, а спасали только бесконечные стаканы с лимонадом, от которых по столу расплывались холодные лужицы и постоянные "долго еще?".       Тема, которую Чан выбрал на сегодня, напоминала древнюю пытку для рабов.       — …и если мы перенесем значение переменной, то получим искомое уравнение, — голос Чана звучал ровно, почти гипнотически. — Джисон, не смотри на окно, оно от тебя никуда не убежит.       Джисон, который уже добрую минуту гипнотизировал пролетающую мимо чайку, с тяжелым вздохом вернулся к тетради. Вокруг стола царила атмосфера "учебы через силу": кто-то лениво подпирал щеку рукой, кто-то меланхолично жевал соломинку, а у Чонина и вовсе закончились силы притворяться прилежным учеником. Пока Чан что-то чертил на доске, рука парнишки сама потянулась к полям тетради. Вместо формул там начали прорастать идеальные пятиконечные звезды. Одна, вторая, третья — он начал заштриховывать их, полностью уйдя в процесс.       Хлоп.       Свернутая в плотную трубку тетрадь прилетела точно по макушке. Чонин ойкнул и потер голову, возмущенно глядя на Чана.       — Рисовать будешь на пляже, нини, — беззлобно, но твердо отозвался Чан. — Если я увижу еще одну звезду у тебя в тетради, до самого заката будешь читать историю Кореи, пока все будут в воде плескаться. Понял?       — Хен, у меня от твоих формул уже глаза в звездочки превращаются! Вот я и рисую... — пробурчал Чонин, пряча скетчбук.       В этот момент в тишину комнаты ворвался пронзительный треск будильника. Чанбин, который все это время сидел с таким видом, будто его пытали инквизицией, вскинул руки вверх и буквально спрыгнул со стула.       — СВОБОДА! — завопил он так, что, казалось, задрожали все стекла. — Время вышло! Уроки окончены! Занудная пиявка Бан Кристофер Чан, отцепись от наших мозгов и детских жизней!       Стулья с грохотом полетели назад, тетради были брошены где попало, а воздух вмиг наполнился шумом. Никто не собирался тратить лишнюю секунду на прощание или сборы(все равно же Чан все это будет пересобирать по алфавиту). Через пять секунд на месте остались только Чан и бардак вокруг. Он тяжело опустился на стул, протер очки и посмотрел на хаос, оставленный "любимыми учениками". По столу были разбросаны обертки от жвачки, недописанные конспекты и чья-то в спешке забытая кепка.       — Бестолочи, — пробормотал он, хотя в уголках глаз лежали теплые морщинки. Он вздохнул и начал методично собирать вещи, ворча под нос: — Только дай им волю и все вверх дном перевернут. Ну ничего, завтра вы еще геометрию будете мне решать...

***

      Свобода пахла ванильным пломбиром, морской солью и бесконечным, слепящим солнцем. Стоило им отойти на пару кварталов от пыточной Чана, как мир снова обрел яркие цвета. Джисон, чуть ли не вприпрыжку бежавший по тротуару, вонзил зубы в подтаявшее мороженое.       — Я сейчас растаю от жары как этот рожок! — простонал он, картинно закатывая глаза. — Если бы мы остались там еще на пять минут, я бы начал отвечать на вопросы Чана на языке дельфинов!       — Джисони, ты и так уже ведешь себя как дельфин, единственное отличие, ты не такой умный, — хмыкнул Минхо, небрежно перекидывая рюкзак через плечо и уклоняясь от пинка Хана.       — Я один чувствую, что мы как будто сбежали из тюрьмы строгого режима? — Хёнджин довольно зажмурился от яркого света, поправляя кепку. — Только наручников не хватает.       — Слышала Йеджи, какие у твоего "друга" предпочтения? — усмехнулся Феликс, пихнув локтем девушку.       — Извращенец...       — Я не удивлюсь, если у Чана в рюкзаке найдем и наручники тоже, — буркнул Чанбин, который все еще пытался отряхнуть пыль со своих штанов, после того, как смачно упал из-за подножки Минхо. — Он же продумывает все время новые испытания.       Они шли вдоль заросшей, почти заброшенной тропинки, которая вилась вверх по холму. Воздух здесь был гуще, стрекотали цикады, а город внизу постепенно превращался в игрушечный макет. Внезапно дорожка уперлась в покосившийся забор, за которым возвышалось странное строение — круглое, старое, с выбитым стеклянным куполом на вершине.       — Ого, — Феликс остановился первым, прикрыв глаза рукой от солнца. — Напоминает обсерваторию из ужастиков...       — Ага, выглядит как декорация к фильму про призраков, — кивнула Оливия, подходя ближе к ржавым воротам. — Атмосферно, но жутко.       — Может там старые телескопы? — Ханна с любопытством прижалась носом к сетке рабицы. — Или хотя бы клад какой нибудь?       — Или старые трупы, — вставила Черён, хихикая, но тут же добавила: — Но мы же не будем туда лезть?!       — Как раз туда и собираемся! — Запихнув в рот остатки расстаявшегося мороженного и вытирая липкие руки о футболку Чанбина, ответил Джисон.       — Не думаю, что это хорошая идея, — Сынмин скептически оглядел конструкцию. — Это явно частная территория или аварийный объект. Нас за это Чан убьет.       — Ой, да ладно тебе, Сынмини! — Йеджи подтолкнула парня локтем. — Хочешь все лето за учебниками просидеть?       — Я в отличие от вас собираюсь поступать... — Буркнул Ким, поправляя очки.       — Но это не мешает тебе подкалывать моего брата, — заметила Ханна, и подошла ближе разглядывая замок на воротах.       — Это другое...       Чонин, который до этого молчал, вдруг загорелся. Он посмотрел на покосившийся замок на воротах, потом на друзей и в его глазах промелькнул тот самый огонек авантюризма.       — Ребят, ну вы чего? — он сделал шаг к забору. — Неужели вы трусите?       — Кто трусит?! — возмутился Джисон, тут же подлетая к забору. — Я — бесстрашный исследователь!       — Ну раз ты идешь, то я тем более, — Минхо с усмешкой начал искать лазейку в сетке.       Чонин нашел какой-то камень и ударил им по замку, но вопреки его ожиданиям замок не открылся.       — В фильмах всегда срабатывало, — обиженно заметил Ян и отбросил камень.       — Будем как кошки пролезать через дыру в заборе, — сказал Минхо, указывая на скорее щель, чем дыру.       Один за другим, перелезая, подталкивая друг друга и смеясь над своей преступной вылазкой, они скрылись за ржавыми воротами, оставив позади все мысли об уравнениях, правилах и ответственности.

***

      Пока ребята, как нашкодившие щенки, просачивались через дыры в заборе обсерватории, Бан Чан оставался один на один с последствиями их попытки готовиться к экзаменам. Он методично складывал тетради в стопку, выравнивая углы.       Чан выдохнул, потирая переносицу. Очки немного съехали и он поправил их, чувствуя, как накопившаяся за день усталость оседает в плечах. Именно в этот момент он почувствовал на себе внимательный взгляд. Он поднял голову и увидел девушку, которую заметили в день приезда мелкого. Она стояла у входа, выглядя в этой простой забегаловке так же неуместно и в то же время органично, как редкий цветок в поле.       — Тебе помочь? — негромко спросила она, кивнув на ворох рассыпанных карандашей, которые парень еще не собрал.       Чан на секунду замер, а потом слабо улыбнулся — его фирменная, немного усталая улыбка старшего брата.       — Спасибо, я справлюсь. Это… профдеформация, — он кивнул на пустующие стулья. — Привык разгребать хаос.       Девушка подошла ближе, остановившись напротив него. Её взгляд скользнул по учебникам, а потом снова вернулся к Чану.       — Где остальные? — спросила она, оглядывая пустой стол. — Вас в прошлый раз было больше.       — Сбежали, — Чан пожал плечами, не вкладывая в это горечи, скорее, принятие факта. — Первая же возможность и они испарились. У них сейчас возраст такой: кажется, что если они остановятся хоть на секунду, то пропустят что-то невероятное. — Выдохнул парень и сразу же добавил, словно успокаивая себя, — вернутся, конечно. Куда они денутся.       Девушка хмыкнула, задумчиво разглядывая формулу на первой странице чьей-то тетради.       — Я бы на их месте не стала сбегать, — тихо произнесла она, не глядя на него. — Человек, который готов тратить свое лето, чтобы бесплатно учить других… это редкость.       Чан на мгновение замолчал, удивленный её проницательностью. В ней была та спокойная уверенность, которой так не хватало его подопечным.       — А ты? — спросил он без какого-либо подтекста.       — У меня здесь никого нет. Родители заняты работой, а город кажется чужим. Скучно.       Чан помедлил, а затем пододвинул к себе пустой стул, жестом приглашая её присесть.       — Если тебе скучно и ты не боишься ответственности, то присоединяйся к нам.У нас тут весело.       Девушка засомневалась, её взгляд метнулся к двери, словно она оценивала риски.       — А как же... твои ребята? — спросила она. — Боюсь я окажусь лишней в вашей стае.       Чан уверенно качнул головой.       — Не беспокойся из-за этого! У них острые язычки, но очень добрые сердца. Если ты не из тех, кто сбегает от сложностей, то точно впишешься. Я кстати Бан Чан.       — Кан Хаён, — ответила она, опускаясь на стул.

***

      Прошло больше часа. В лапшичной царило подобие святилища знаний: Чан и Хаён сидели за столом, склонившись над учебником английского. Чан как обычно, собранный и опрятный, Хаён спокойная, с аккуратно убранными волосами. Тишина, спокойствие... Ну что за идеальная картинка образцовых учеников.       Была...       Дверь лапшичной распахнулась с таким грохотом, будто в неё влетел ураган. В проёме показалась бандитская делегация. Вид у ребят был такой, будто они только что прошли полосу препятствий в спецназе. Минхо сжимал в руках чью-то оторванную пуговицу, у Джисона на щеке красовался смачный серый след от паутины, а у Хёнджина из волос торчал сухой лист, который комично дрожал при каждом его движении. Вся одежда была припыленной, а лица раскрасневшимися от беготни.       Чан медленно поднял взгляд от учебника. Он окинул компанию долгим, оценивающим взглядом, а затем невозмутимо перевел глаза на Хаён и снова на ребят.       — Вы откуда такие… после-походные? — спокойно спросил он, даже не приподняв брови.       Железная выдержка. Респект Чан.       Ребята застывшие на пороге, синхронно выдохнули, пытаясь отдышаться. Но увидев незнакомую девушку, чинно сидящую рядом с их лидером, забыли о том, что хотели оправдываться за внешний вид.       — Это что еще за… — начал было Джисон, тыча пальцем в сторону Хаён.       — Она тут откуда? — хором перебил его Чанбин, ошарашенно глядя на девушку за их столом.       Хаён едва заметно улыбнулась, глядя на этот пыльный зоопарк, а Чан лишь устало потер виски, понимая, что спокойный вечер официально закончился появлением этих катастроф.

***

      В лапшичной воцарилась напряженная, но в то же время абсурдная атмосфера. Чан выпрямился во весь рост, сложив руки на груди и начал ходить вдоль стола, словно генерал перед строем провинившихся новобранцев.       — Так, — начал он, чеканя каждое слово. — Ну и кто первым пойдет на эшафот? Чья была гениальная идея залезть на ЧАСТНУЮ территорию? Вы хоть понимаете, что это незаконно? РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ В ТЮРЬМУ ЗАХОТЕЛИ?!       Минхо, небрежно вытирая пыль со штанины, лишь усмехнулся, бросив взгляд на Сынмина.       — Чааан, а есть какой-то определенный возраст для тюрьмы? — Минхо изобразил задумчивость. — Или ты уже расписал график, кому где и во сколько сидеть? Ну чтобы мы не дай боже, не нарушили твой план.       Новенькая тихо прыснула в кулак, наблюдая за этой перепалкой. В этот момент, Черён присмотрелась к ней и толкнула локтем Ханну:       — Мне кажется, или это та, которая в прошлый раз тут была?       Чан не дал днвочкам посплетничать.       — Хватит. Это Кан Хаён. Она теперь с нами. И попрошу без допросов, — он строго глянул на ребят, которые тут же присмирели под его взглядом.       Хёнджин скептически окинул Хаён взглядом и буркнул, складывая руки:       — Уже с улицы жертв подбираешь? Ты маньяк какой-то, хён. Нас что-ли, мало?       Джисон, не дожидаясь приглашения, подался вперед и, не сводя с Хаён прямого, немного бестактного взгляда, спросил:       — Слушай, а с чего ты вообще захотела к нам? У тебя вид такой... правильный, что ли. Родители же убьют, если узнают, с кем связалась. Разве нет? В фильмах всегда так, приедут с города, живут сначала счастливые, а потом родители узнают, портят жизнь таким как мы, а их дети в наказание уезжают в штаты...       Чонин, до этого молчавший, почувствовал укол несправедливости. Он резко вклинился в разговор:       — Эй, полегче. Я так-то тоже городской, если вы забыли. И меня вы приняли нормально, без всех этих почему и зачем.       В ответ на его слова за столом повисла секундная пауза, а затем грянул хохот.       — Нини, ты серьезно? — рассмеялся Чанбин, хлопая себя по колену. — Ты тогда был таким смешным ребенком! Одни только глазки на все лицо и ты так старался казаться взрослым...       — Да-да! — подхватил Минхо, вытирая слезы от смеха. — Косплей на мини-батюшку. Нам тогда как раз был нужен, такой человек, чтобы мы раньше времени с Богом не встретились!       Все засмеялись — громко, искренне, не вкладывая в это явного зла, но для Чонина это прозвучало как нож. Хаён тоже неуверенно улыбнулась, глядя, как компания пересказывает байки из прошлого, в которых его нынешнее "я" словно растворялось. Чонин попытался что-то возразить, хотел остановить их, вернуть внимание к себе настоящему, но голос предательски дрогнул. Он понял, что сейчас он для них лишь забавная история, которая поможет новенькой вклиниться в их семью, а не тот кто стоит здесь и сейчас.       Он резко встал, отодвинув стул с неприятным скрежетом.       — Да ну вас, — бросил он тихо, но достаточно четко, но даже это потонуло в общем веселье.       Никто не обернулся. Ребята продолжали расспрашивать Хаён, даже не заметив, как их макнэ развернулся и вышел из забегаловки в темноту вечера.

***

      Чонин сидел на краю бетонного причала, задрав голову к небу. Он старательно выводил в скетчбуке созвездия, пытаясь поймать дрожащий свет далеких звезд на бумаге. Графит мягко шуршал, заполняя тишину ночи. Он не сразу заметил чужое присутствие, пока воздух вокруг не наполнился едва уловимым ароматом сандала и цитруса. Чонин не обернулся, запах уже подсказал, что это Чан. Единственное, что всегда успокаивало его в моменты хаоса в голове.       Чан опустился на плиту рядом, оставляя между ними ровно столько места, чтобы это не казалось навязчивым, но давало ощущение "я рядом". Он долго смотрел на черную, дышащую поверхность океана, а потом тихо, почти шепотом произнес:       — Красиво. Звезды сегодня кажутся ближе, чем обычно, да?       Чонин не ответил, продолжая смотреть на бесконечную россыпь ярких звезд. Просто опустил карандаш. Он смотрел на свой рисунок — звездное небо, которое теперь казалось холодным и далеким.       — Мне нравится быть вашим мелким, хён. Нравится, когда меня дразнят священником или припоминают детские глупости, — голос Чонина дрогнул, став глуше, пропитанным обидой. — Я привык к этому. Но мне невыносимо больно, когда мое прошлое превращают в реквизит. Просто чтобы заполнить неловкую паузу. Чтобы новенькой было смешнее, чтобы ей было проще влиться… Я не хочу быть мостиком для вашего сближения с городской леди.       Он сделал резкий вдох, пытаясь сдержаться, но первая горячая слеза сорвалась с ресниц и упала прямо на центр скетчбука, размывая аккуратную штриховку звезд. Чонин не стал ее вытирать.       — Это не из эгоистичности... Но меня как будто реально не слышали. Я ведь просил их остановиться, я пытался… а в ответ они просто продолжали смеяться и рассказывать дальше. Будто я перестал быть собой, став лишь удобной историей для вечернего застолья.       Чан не сказав ни слова, медленно притянул его к себе. Его объятия были крепкими, какими-то надежными — это была стена, за которой Чонин всегда чувствовал себя в безопасности. Чан уткнулся лицом в его макушку, вдыхая запах шампуня и начал мерно, по-отечески покачивать парня из стороны в сторону.       — Чонина… — прошептал Чан в его волосы и в этом звуке было столько тепла, что обида внутри начала медленно таять. — Ты наш самый любимый макнэ. Самый родной. Самый лучший. Никто, слышишь, никто в целом мире не сможет занять твое место. Это просто невозможно. Немыслимо.       Он чуть отстранился, чтобы заглянуть в покрасневшие глаза Чонина и смахнул влагу с его щеки.       — Поверь мне, они не хотели тебя ранить. Они просто… вымотались за сегодня. Ты хоть видел, в каком виде вы вернулись? Как кучка бездомных щенков, которые пролезли через все колючки мира, чтобы найти приключения на свою... голову. Они просто перегорели, перевозбудились от того, что нарушили все поставленные правила и просто перестали контролировать свои языки. Они просто устали, мелкий. Никто не хотел тебя в серьез обижать...       Чонин шмыгнул носиком и невольная улыбка тронула его губы. Картинка пыльных, растрепанных друзей, которые выглядели как жертвы стихийного бедствия, вдруг показалась до боли комичной. Он тихо засмеялся, хотя глаза всё еще блестели от недавних слез.       — Всё равно, — пробурчал он, утыкаясь носом в плечо Чана и пользуясь моментом, чтобы получить еще порцию утешения и ласки. — Я всё равно обижен. И очень сильно.       Чан тихо рассмеялся, чувствуя этот знакомый тон. Он крепче прижал его к себе и с легкой иронией в голосе поддел:       — Да что ты? Обижен он. Знаю я тебя, проказник. Ты просто хочешь, чтобы я сидел тут всю ночь и убеждал тебя в том, какой ты замечательный младший.       Чонин замер, понимая, что его раскусили и снова рассмеялся, уже искренне, чувствуя, как тяжесть в груди, наконец, отступает. Чан всегда знал как привести его в чувство.       — Ну, может самую малость, — признался он.       В тени прибрежных кустов, всего в паре шагов от них, замерла Хаён. Она пришла сюда с искренним намерением извиниться, попробовать все начать с нуля. Но, услышав голос Чонина, полный такой неприкрытой, острой боли, она словно приросла к месту. Каждое слово парня било наотмашь. Ей стало невыносимо стыдно от того, что сама того не желая, стала яблоком раздора и это осознание жгло сильнее любого прямого упрека. Она сделала шаг назад, чтобы тихо уйти, но сухая ветка под ногами отозвалась предательским треском.       — Кто здесь? — Чан мгновенно подобрался, его голос превратился в сталь.       Но в темноте уже никого не было. Чан поднялся, оглядываясь, но не обнаружил никого, кроме ночных теней. В этот момент взгляд младшего упал на прибрежный песок, где в тусклом свете фонаря что-то серебрилось. Чонин протянул руку и поднял предмет. Это был изящный, тонкий брелок в форме маленькой звездочки.       — Что ты там нашел? — Чан вернулся к нему.       Чонин сжал прохладный металл в кулаке, пряча находку в карман толстовки.       — Пустяк, — ответил он. — Пойдем обратно к ребятам?       Чан притянул его к себе, взъерошив волосы и на ходу принюхался.       — Слушай, ты чем голову моешь? — усмехнулся он. — Пахнет так, что хочется тебя съесть.       Чонин фыркнул, толкнув хена в бок и под общий смех они двинулись в сторону огней, где ждала их шумная компания, но уже без Кан Хаён.