Лето, сотканное из звёзд

      Пусанское солнце сегодня было не просто ярким, а откровенно издевательским. Оно жарило с таким энтузиазмом, будто лично решило выжечь из голов этой компании все сопутствующие им нейроны. Сейчас ребята, если бы их видел кто-то со стороны, напоминали бы не грозную банду, а группу выброшенных на берег медуз — вялых, полупрозрачных от недосыпа и совершенно беспомощных. Они растеклись по песчаному пляжу, словно кучка забытых на песке вещей.       Вообще, если называть вещи своими именами, их "тактическое отступление" выглядело скорее как хаотичная эвакуация из горящего здания, хотя горели там только их нервы. Услышав пронзительный вопль Хаён о приближении родителей, вся банда, чья координация движений стремилась к нулю, вдруг обрела сверхспособности. Действовали они на чистых инстинктах самосохранения: проветривали гостиную до состояния арктического холода оттирали следы колы чьей-то футболкой. Когда замок входной двери клацнул, в доме уже не было ни души, только запах лимонного освежителя, подозрительная чистота и холодная свежесть. А двенадцать подростков уже через минуту летели прочь по улицам, напоминая стаю напуганных оленей.       — Так, — прохрипел Чан, пытаясь сесть и с ужасом осознавая, что это действие требует невероятных усилий. — Кажется, пришло время для серьезного разговора.

***

      Чан сидел, обхватив колени руками и неотрывно смотрел на горизонт, где море сливалось с небом в слепящей белой дымке. В голове словно назойливая муха, крутились обрывки вчерашнего пьяного откровения Джисона. В нормальном состоянии Хан Джисон, да у него бывают нормальные состояния — мастер художественного преувеличения, но вчера будучи под воздействием паров соджу, он звучал подозрительно конкретно.       Чан медленно повернул голову к своей "стае". Они лежали вповалку, как сдутые шарики и выглядели максимально безобидно — просто кучка подростков, пытающихся не умереть от головной боли.       — Сони, — голос Чана прозвучал неожиданно тихо, без привычных менторских ноток. — Вчера ты очень эмоционально рассказывал про призрачные налоги и некое здание с телескопами. Мне стало любопытно — где вы шлялись?       Джисон дернулся, издав стон, который на 20% состоял из раскаяния и на 80% — из желания сменить планету. Он приоткрыл один глаз и тут же зажмурился от солнца.       — Хен, пожалуйста, не сейчас… Мою голову сейчас как будто бьют кувалдами, — проскулил он.       — Сейчас, — отрезал Чан, но без злости, с тем самым спокойствием, которое пугало больше, чем крик. — Кто-то из вас обязан внятно объяснить, в какую авантюру вы вляпались. И не вздумайте лгать, у меня отличная чуйка.       Ребята переглянулись. Минхо, который до этого притворялся мертвым, лениво приподнялся на локтях, стряхивая песок с волос. Чанбин тяжело вздохнул, понимая, что отпираться — значит продлевать агонию.       — Ладно, — сдался Минхо. — Это была обсерватория. Старая такая, заброшенная, на холме. Выглядела точь в точь как декорация из какого-нибудь фильма про секретные лаборатории. Ну... мы и решили проверить что там.       — Это было идеальное место, — подал голос Хёнджин, садясь и обнимая колени. — Знаешь, то самое, о котором мы мечтали все детство. Секретный штаб, куда никто не сунется. Мы пролезли через дыру в заборе, внутри было полно пыли и… какой-то странной аппаратуры. Мы как раз осматривались, когда Джисон, идиот, запутался в собственных ногах, снес какой-то металлический стеллаж и грохот был такой, будто рухнул самолет. Мы испугались, что кто-то идет и дали дёру. Как потом Хан сказал, там все же кто-то был..       Чан молчал внимательно слушая. Теперь он смотрел не на море, а на их лица. В них была усталость и странное, почти детское разочарование, что их "штаб" остался неисследованным. Он видел это — они искали место для себя. Место, где они могли бы быть просто собой.       — Документы говоришь, Джисон? — переспросил он.       — Ну… там были папки, — неуверенно буркнул Хан. — Я краем глаза видел.       Чан перевел взгляд на друзей. Он знал их. Знал, что они не успокоятся. Знал, что даже если он запретит, они найдут способ вернуться туда. Но теперь, когда он посмотрел на это их глазами, он вдруг понял: ему тоже это нужно. Ведь когда-то он сам мечтал о таком месте, где можно сбежать от всего и тайком сидеть своей компанией.       — Значит, нашли логово злодея, — проговорил он, кивнув своим мыслям. — И даже не позвали главного злодея с собой? Нехорошо...       Ребята синхронно подняли головы. В их глазах читалось полное непонимание.       — По глазам вижу, что вы собираетесь туда возвращаться, — продолжил Чан, поднимаясь с песка и отряхивая штаны. — Вы же не успокоитесь, пока не обживете это место. А если вы туда пойдете одни, то гарантирую: либо устроите пожар, либо провалитесь в подвал, либо вас действительно сцапает полиция. А мне лишняя головная боль не нужна.       Он поправил очки, в которых отражалось бесконечное синее небо.       — Поэтому, — Чан перевел взгляд на каждого из них, — я иду с вами. Кто-то же должен проследить, чтобы вы не сели в тюрьму. И честно говоря... мне самому чертовски интересно посмотреть на телескопы.       Тишина повисшая над пляжем, была нарушена лишь криком чаек. Они ожидали чего угодно: криков, нотаций, запретов. Но только не того, что Чан добровольно станет их соучастником.       — Хён... — начал было Феликс, растерянно моргая. — Ты серьезно не против?       — Серьезно, — ответил Чан и в уголках глаз залегли теплые морщинки. — И наберите кто-нибудь Хаён. Если получается, пусть присоединяется к нам. Раз она теперь часть нашей банды, пора ей пройти боевое крещение.       Через пару минут, телефон Ханны коротко пиликнул оповещая о новом сообщении.       — Хаён пишет, что догонит нас по пути.

***

      Когда они добрались до ржавого забора, Хаён уже ждала их там.       — Ну, добро пожаловать в обитель зла, — театрально развел руками Джисон, указывая на покосившийся забор.       Чан стоя перед тем самым местом, который ребята использовали в тот раз для перелазки — замер. Он прищурился, оценивая размеры отверстия в сетке и перевел взгляд на своих подопечных.       — Вы хотите сказать, что вот через это вы пролезли? — в его голосе звенело чистое, незамутненное недоумение. — Это же щель! Это даже не дыра, это издевательство над человеческой анатомией! Вы что мыши беспозвоночные?       — Хён, качаться надо меньше, тогда пролезешь везде, — ехидно бросил Чонин, первым грациозно ныряя в щель.       — Может, не стоило брать его с собой? — тихо пробормотал Сынмин, глядя на то, как Чан, зацепившись рюкзаком за проволоку, пытается сохранить спокойстиве. — Он сейчас нам всю атмосферу занудством испортит.       — Чья бы корова мычала, Ким. — Поддел его Минхо.       Но стоило им оказаться внутри, как всё ворчание Чана испарилось. Обсерватория встретила их тишиной и пропитанным пылью воздухом. Свет падал через разбитый купол, создавая причудливые световые столбы, в которых танцевали пылинки. Огромные, позеленевшие от времени телескопы напоминали скелеты доисторических чудовищ. Это было не просто заброшенное здание, а как будто иной мир. Ребята расползлись по помещению, как любопытные коты. Минхо и Ханна обнаружили стопку каких-то карт и схем, покрытых толстым слоем грязи. Оливия с Черён тут же утащили их к свету, пытаясь разобрать чертежи, которые выглядели как инструкции по сборке космического корабля.       — Да не трогайте вы ничего! — Чан который еще пару минут назад ворчал, теперь превратился в ходячий справочник техники безопасности. — Хёнджин, не прыгай на эти балки, они проржавели еще до того, как ты родился! Бин, что ты там нашел, выплюнь это, ты не знаешь, что там за грибок вырос! Чонин, не заходи в ту комнату, там пол выглядит небезопасно, будто щас в ад провалятся!       — Слушайте, — Йеджи, вертя в руках какой-то латунный циферблат, вдруг огляделась. — А ведь если тут прибраться... Поставить пару кресел, притащить магнитафоны, выкинуть весь этот хлам... Можно превратить в идеальное убежище.       Чан, который от наставлений перешел к внимательному осмотру телескопа, остановился. Прошелся по комнате, оценивая масштабы бедствия. Место действительно было стратегически выгодным.       — Ты права Йеджи, — произнес он, и в его голосе вместо привычного скепсиса зазвучал азарт, — Но мы не будем здесь как воры.       — В смысле? — Джисон, который до этого пытался выковырять что-то из щели в полу, выпрямился. — Мы же уже тут.       — Я имею в виду, что мы найдем владельца, — объяснил Чан. — Я видел на воротах остатки табличек. Откуда вы вообще взяли, что это частная собственность? Это скорее государственное здание, которое просто забросили. Если мы найдем того, кто следит за этим местом, а по словам Сони, здесь кто-то бывает, — мы попросим разрешения и легально разобьем тут свой штаб.       Ребята переглянулись. Хёнджин выразительно покрутил пальцем у виска:       — Чан ты в своем уме? Кроме Джисона его никто не видел, а сам он говорил, что увидел нечто! Ты предлагаешь пойти поискать призрака и сказать: Здроавствуйте, мы захватили ваше логово, можно ли нам тут жить?       — Призраков не существует, Джинни, это был человек, — Чан был непоколебим. — Если вы хотите, чтобы это место стало нашим домом, мы должны действовать как взрослые люди.       Пока ребята в полушоке обсуждали адекватность их лидера, откуда-то из тени дверного проема, послышался сухой, скрипучий голос:       — Что вы здесь делаете?       Вся компания как по команде замерла. В дверях стоял человек — высокий, сгорбленный, с седыми волосами и взглядом, который пронзал насквозь, несмотря на толстые стекла очков. В его руках был фонарик и связка ключей, которая звякнула в наступившей тишине, как колокол, возвещающий о начале конца.

***

      Вся банда, еще секунду назад увлеченно обсуждавшая расстановку мебели, дружно втянула головы в плечи и совершила тактическое отступление за широкую спину Чана. Джисон кажется, даже попытался слиться со стеной, а Оливия невольно схватилась за плечо Сынмина. Чан сделал шаг вперед, перекрывая обзор и отвесил глубокий, безупречно вежливый поклон — такой, какой принято отвечать учителям или старшим, когда ты виноват, но не хочешь лишиться головы.       — Простите нас, пожалуйста, — голос Чана звучал твердо и спокойно, без тени дрожи. — Мы не имели никакого злого умысла. Наше любопытство взяло верх и мы совершили глупость, проникнув на территорию без спроса. Мы готовы уйти прямо сейчас и привести всё в первоначальный вид. Нам бы очень не хотелось, чтобы это недоразумение переросло в проблемы с законом... У ребят сейчас ответственный период, поступления, экзамены, нам не нужна лишняя грязь в личных делах.       Старик стоявший в дверях, медленно опустил ключи. Он перевел взгляд с Чана на эту "стаю" подростков, выглядывающих из-за его спины и вдруг его лицо, до этого напоминавшее маску строгости, дрогнуло. Уголки губ поползли вверх, превращаясь в добрую, но немного усталую усмешку.       — Экзамены, значит? — хрипловато произнес он, проходя внутрь и опираясь на потертую трость. — Раньше дети в таком возрасте лазили по садам за яблоками, а теперь вот... по заброшенным обсерваториям за приключениями.       Он прошелся мимо них, его взгляд скользил по вычищенному полу и сложенному в углу мусору, который они успели собрать. Ребята по инерции отступали, освобождая ему путь к главному телескопу.       — Полиция? — старик хмыкнул, снимая очки и протирая их краем серого пиджака. — Оставьте эти мысли, ребята. У меня нет ни сил, ни желания писать заявления на кучку школьников, которые решили поиграть в исследователей. Я здесь бываю редко, но поверьте — эта рухлядь видела и не такое.       Он бережно коснулся холодного металла телескопа и в его глазах, на мгновение блеснувших отражением купола, ребята увидели странную тоску.       — Я работал здесь тридцать лет, — тихо сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Был астрономом. Искал ответы на вопросы, на которые небо не всегда спешило отвечать. Потом обсерваторию закрыли, финансирование урезали, а звезды... звезды остались, но смотреть на них стало некому. Я прихожу сюда иногда, просто чтобы вспомнить, как это — чувствовать себя маленьким перед лицом огромной, вечной Вселенной.       В обсерватории повисла тишина. Старик обернулся и его взгляд стал внимательным и цепким.       — Вы не первые, кто сюда лезет. Но первые, кто не стал здесь всё крушить, — он кивнул на прибранный угол. — Если вам нужно место, чтобы спрятаться от мира... пускай. Мне не жалко. Более того, если у вас хватит терпения, я могу показать вам, где в этом хаосе созвездия, рассказать, почему небо меняет цвет и куда летят кометы.       Джисон, до этого момента не смевший дышать, первым нарушил молчание, осторожно высовывая голову из-за спины Чана:       — Вы правда не против?       Старик усмехнулся, надевая очки обратно.       — Только попробуйте здесь что-то сломать — тогда я сам сдам вас полиции. А пока... — он обвел их взглядом, который вдруг показался ребятам удивительно проницательным, — располагайтесь. Небо любит любопытных.       Ребята все как один выдохнули. Напряжение, державшее их в узде последние десять минут, лопнуло, как мыльный пузырь, сменившись каким-то невероятным, почти детским восторгом.

***

      Солнечный свет пробивался сквозь разбитый купол обсерватории, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе, словно маленькие галактики. Обстановка в здании мгновенно сменилась с места преступления на штаб мечты. Самый высокий уровень — закопченный, но просторный чердак со стеклянными вставками в крыше — единогласно был признан будущим командным пунктом. Чан мигом превратился в прораба с дипломом по управлению этим хаосом.       — Так, распределяемся. Нам нужно отмыть пол, сгрести хлам и превратить это место в подобие человеческого жилья, — скомандовал он, тыкая пальцем в разные стороны.       — Сразу говорю, я отказываюсь работать с Черён! — внезапно прорезал тишину возмущенный вопль Чанбина. — Она каждое мое движение критикует! "Ой, Чанбин, ты слишком медленно несешь коробку", "Ой, Чанбин, у тебя то,у тебя это"...       Чан одарил его самым непроницаемым взглядом, на который был способен и с легкой усмешкой кивнул в сторону Минхо.       — Хорошо, Бинни. Свободен от общества Черен. Будешь работать с Минхо.       Минхо, который до этого лениво протирал какой-то датчик, тут же оживился, расплываясь в кошачьей улыбке.       — О, Чанбини! Иди сюда, мой маленький, я как раз хотел проверить, насколько ты гибкий, чтобы пролезть в ту узкую щель за телескопом. И вообще, ты сегодня такой... пухленький в этой футболке, — промурлыкал Минхо, делая шаг к нему.       Чанбин побледнел. Взгляд его метнулся от коварно улыбающегося Минхо к невозмутимой Черён.       — Э-э... Слушай, Черёна, — он прошаркал к девушке, стараясь не попадаться в поле зрения Минхо. — Я тут подумал... Шутки Минхо, убийственны для моей самооценки. Давай лучше с тобой? А? Ну пожалуйста...       Черён только рассмеялась, вытирая руки о джинсы и махнула рукой, позволяя беглецу вернуться в строй.       Тем временем Оливия и Сынмин, обосновались в дальнем углу, среди пыльных стеллажей. Их головы были опасно близко друг к другу. Сынмин указывал на старую звездную карту, а Оливия, внимательно следя за его пальцем, почти касалась плечом его предплечья. В воздухе между ними, казалось, витало что-то куда более интересное, чем фазы Луны.       — Эту таблицу с лунными циклами оставляем, она отлично впишется в наш интерьер, — негромко сказал Сынмин, на секунду задержав взгляд на лице девушки.       — Согласна, — Оливия мягко улыбнулась. Она слегка поправила выбившуюся прядь. — А чертежи восьмидесятых... думаю, их стоит убрать под стекло, чтобы не рассыпались.       В паре метров от них, сжимая в руках охапку старых журналов, стоял Феликс. Его челюсть была плотно сжата, а взгляд, сфокусированный на сладкой парочке, метал молнии. Он уже третий раз демонстративно ронял одни и те же журналы, издавая грохот, надеясь привлечь внимание, но "архивариусы" были слишком поглощены изучением звездных секретов.       — Эй! — Феликс сделал резкий шаг к ним, едва не споткнувшись о свои же ноги. — Слушайте, а вы не думаете, что эти бумажки полная ерунда? Может, хватит тут сидеть? Там вон Джисон с Минхо уже кучу хлама перетаскали, давайте поможем им? Сынмин, ну правда, идем!       Он попытался вклиниться между ними, широко размахивая руками, но лишь случайно задел плечо Сынмина. Тот даже не вздрогнул, просто поправил очки и одарил Феликса тем самым фирменным взглядом, от которого даже у Чана иногда пробегали мурашки.       — Феликс, если тебе не терпится поднять тяжести, вон там стоит ящик с железками, — холодно заметил Сынмин, даже не удостоив его вниманием. — А мы заняты важной частью работы.       В этот момент рядом, как по волшебству возник Чан. Он негромко, но властно хлопнул в ладоши, призывая к порядку.       — Ликс, ты чего суетишься? — Чан перевел взгляд с раздраженного австралийца на спокойную пару в углу и обратно. В его глазах мелькнула догадка и он едва заметно качнул головой. — Каждый выполняет ту работу, которую я распределил. Оливия и Сынмин наводят порядок в документах, это довольно кропотливый труд. А ты, если перевполнил норму, то иди помоги Хванам с гирляндами. Без самодеятельности, пожалуйста.       Феликс осознав, что его попытка спасательной операции провалилась с треском, лишь обреченно вздохнул, бросил испепеляющий взгляд на довольного Сынмина и буркнув что-то невнятное, поплелся в сторону Хванов. А в дальнем углу, под прикрытием пыльных полок, Оливия тихо хихикнула, прикрыв рот рукой и снова склонилась над картой, еще ближе придвинувшись к Сынмину.       А вот Чонину и Хаён достался самый пыльный участок под крышей. Они молчали, слаженно работая вениками, пока облака пыли не начали оседать на их волосах, делая их похожими на пару исследователей из приключенческого фильма. Хаён остановилась, опираясь на метлу и посмотрела вверх, туда, где сквозь грязные стекла виднелось бледное дневное небо.       — Знаешь, — тихо сказала она, улыбаясь чему-то своему. — Мне правда жаль, что у того дедушки так вышло. Звезды — это ведь... ну, это безумно интересно. Иногда я стою ночью на балконе и думаю о том, что свет, который я вижу сейчас, проделал путь в тысячи лет...       — Мы буквально смотрим в прошлое. — докончил Чонин, удивленно глядя на неё.       — Ты тоже это знаешь? — Хаён широко улыбнулась, и в её глазах мелькнул азарт. — Круто! А я думала, я одна такая помешанная на космосе.       Чонин вдруг полез в карман своих брюк, пальцы нащупали холодный металл. Он вытащил небольшой, изящный брелок-звездочку.       — Держи, — он протянул ей вещицу. — Нашел на причале в тот вечер. Всё не мог вернуть, то забывал, то момент был неподходящий...       Хаён взяла брелок и на секунду их пальцы соприкоснулись.       — Спасибо, он очень важен для меня.

***

      К вечеру обсерватория преобразилась. Грязное, заброшенное логово стало напоминать секретный штаб из подростковых сериалов. Ребята нашли где-то в недрах хлама старые гирлянды, которые, к всеобщему удивлению, заработали, стоило Чонину подкрутить штекер. Желтые огоньки мягко обвили металлические конструкции, создавая атмосферу уюта. Они сидели на полу чердака, под стеклянным потолком, в который уже начало заглядывать первое вечернее небо. В центре штаба красовалась гора коробок с раменом, фастфудом и напитками.       — Хватит жрать мою картоху, Ким! — раздался возмущенный вопль Чанбина, который пытался отбить свой пакет с фри у Сынмина. — Ты посмотри на меня, я же сохну! У меня и так порция меньше была! Ешь свою!       Сынмин даже не шелохнулся, с невозмутимым видом отправляя очередную картофелину в рот.       — Кто успел, тот съел, Бинни. — лениво отозвался он, поправляя очки. — Это негласный закон бродячих детей.       Феликс, привалившись плечом к Чану, тихо хмыкнул, а где-то в углу послышался смех девчонок. Атмосфера была волшебной. Где-то там, далеко внизу, гудел ночной город: сигналы машин, шум волн, бесконечные проблемы, экзамены и ожидания взрослых. Но под стеклянным потолком, среди мерцающих огоньков и запаха рамена, мир сжался до размеров этого чердака. Они были одни. У них было их небо, их штаб и этот момент, такой искренний и по-юношески беспечный, который казалось, будет длиться вечно.