Лето, сотканное из звёзд

Обсерватория встретила это утро прохладой и необычной звенящей тишиной. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь стеклянный купол, больше не казался мягким и уютным, он буквально высвечивал каждую пылинку, танцующую в воздухе, словно прожектор, освещающий поле боя. Сегодня это место перестало быть просто убежищем для их компании, оно стало последним форпостом, за который предстояло сражаться. Ребята подтягивались по одному, а иногда парами. Не было привычного шума, громких приветствий или подколов, которые обычно сопровождали их приход. Дверь открывалась, скрип петель разрезал тишину, и внутрь заходили ребята с совершенно другими лицами. Взгляд каждого, кто переступал порог, был сфокусирован, плечи напряжены, а движения стали более собранными и практически резкими. Они оставляли свои вещи в сторонке, стараясь не нарушать атмосферу, которая сгущалась с каждой минутой. Чан стоял в центре зала, облокотившись о край старого рабочего стола. Он молча наблюдал за тем, как его младшие занимают места, рассаживаясь на полу, на пледах, на своих привычных позициях. Никто не тянулся за телефонами, никто не перешептывался... Когда последний из ребят, задержавшийся на секунду у входа, закрыл дверь и подошел к остальным, круг наконец-то замкнулся. Чан медленно обвел взглядом каждого, от сосредоточенного Сынмина до напряженного Хенджина. В этой комнате собрались те, кто был ему дороже всех и сейчас он видел в их глазах ту самую искру, которая отличает проигравших от тех, кто готов идти до конца. — Вчера мы решили, что будем бороться, — голос Чана прозвучал ровно, без тени сомнений, заполняя пространство купола. — Мы дали слово друг другу, но сейчас эйфория от принятого решения должна была уже смениться холодным расчетом. Напомню, что нам противостоит огромная корпорация, у которой в штате армия юристов, а за спиной административный ресурс и деньги, о которых мы даже не мечтаем. Если мы хотим спасти это место, нам нужны не просто эмоции, а конкретные действия. Поэтому давайте думать, как мы будем противостоять им, чтобы не проиграть в первый же бой.

***

Обсерватория мгновенно превратилась в филиал биржи, где каждый из ребят пытался перекричать другого, выкрикивая свои предложения. Идеи вылетали со скоростью пулеметной очереди: от "взломать их сайт и повесить там какой-нибудь провакационный баннер с историей этого места" до "приковать себя цепями к несущим колоннам и ни в какую не выходить из обсерватлрии. Пусть сносят вместе с нами". — Мы можем нанять юриста стажера! — предложила Ханна. — За какие шиши? У нас денег хватит только на кофе этому юристу! — выдохнула Оливия. — Тогда давайте устроим круглосуточный лайвстрим, чтобы весь город видел, как мы тут проводим время, а кто-то пытаетсч снести памятник культуры! — предложил Хёнджин. — Возьмем документы у дедушки, что сохранились и поддерлаем, типа это место под защитой ЮНЕСКО! — вклинился Минхо с абсолютно невозмутимым лицом. — Минхо, это уже подлог, сядем ведь... причем все! — возмутилась Черен. — Так, стоп! — Чан хлопнул в ладоши, перекрывая хаос. — Слишком много шума. Давайте по одному и без состава преступлений пожалуйста, нам нужно законное решение. — В таком случае, мы с Сынмином берем на себя петиции и походы по инстанциям, — первым, невозмутимо заявил Минхо, изучая какие-то листочки. — Два профессиональных циника, — хохотнул Джисон, не удержавшись. — Вы какую петицию там соберёте? Вместо подписи забуллите всех жителей... Обсерватория начала заполняться шумом, ребята быстро распределялись, находя себе занятие по душе. — Мы с Ликсом возьмем визуал, — Хенджин уже крутил в руках камеру, прикидывая ракурс. — Сделаем так, чтобы это место выглядело как исторический шедевр. Назовемся мы... "Медиа штурм", вот. Звучит ведь довольно солидно! — А мы с Черён и Йеджи в архивах будем сидеть, — Ханна кивнула в сторону дедушки Пака. — "Следственный комитет" в делеее! — Неееет, давай лучше будем "Бумажные волки", — вставила Йеджи, улыбнувшись. — Опасней звучит! — Опасность от бумажных волков? — скептически переспросил Ким, — А что они делают, стесняюсь спросить: скукотой пугают? — Ой, да ну тебя Минни, вы тоже креативностью не отличились. У вас вообще названия нет... — Тогда мы будем КОР. Типа, Команда Оперативного Реагирования, — подал голос Чанбин, похлопывая Чонина по плечу. — Будем связными, собирать различную инфу и всякое такое партизанское. Будем агентами из фильмов Предложения сыпались одно за другим. Кто-то предлагал одно общее название, как "Клуб Защитников Звезд", кто-то "Операция: Спасение"(не "Операция Ы", уже хорошо). Энтузиазм просто зашкаливал, каждый чувствовал себя частью чего-то важного, большого и несмотря на ситуацию, невероятно вдохновляющего. Гул голосов становился все громче, ребята смеялись, перебивали друг друга, споря, какое название круче отражает их суть и естество. Чан смотрел на них, чувствуя, как посьеренно начинает дергается левый глаз. — Тишина! — голос Чана ударил по воздуху, как хлыст. В комнате мгновенно стало тихо. Чан стоял посередине, скрестив руки на груди, его лицо больше не выражало легкого веселья. — Равняйсь! Все двенадцать человек, еще секунду назад шумевшие, моментально выстроились в ровную шеренгу, глядя на лидера. Шутливый настрой улетучился, уступая место дисциплине, которая была им нужна для победы. — А теперь вольно! — Взглянув на своих подопечных, что сейчас выглядели самыми послушными на этом свете, продолжил. — Будьте хоть "Инопланетным десантом", хоть "Клубом летучих единорогов", только, ради всего святого, не убейтесь в процессе и не загрызите друг друга. Он прошелся вдоль строя, поочередно указывая на ребят: — Значит так. Ливи, Чонин, Бинни и Черен — на вас база: петиция и сбор подписей. Будьте аккуратны, максимально вежливы и убедительны. Джисон, Феликс и Хваны — вы медиа-фронт. Фотки, видео, посты, статьи всякие... Все это на вас. Давите на жалость через эстетику, как вы это обычно проделываете со мной. Далее... Ханна, Минхо и Сынмин — ваша задасча копать данные. Любые, что хоть как-то связаны с нашим делом. Интернет на вас. Что же касается Хаен... ты будешь нашим агентом в тылу. Но будь осторожна и не подставляйся. Чан перевел дух и посмотрел на дедушку Пака, который все это время с интересом наблюдал за этим военным советом. — А я возьму на себя бумажную волокиту. Дедушка Пак, — он повернулся к старику, — мне нужна будет ваша помощь. Мы с вами перевернем все документы, все реестры, все, что сохранилось до сих пор. Если здесь есть хоть малейшая историческая зацепка, мы найдем ее и прибьем к нашему делу. Он снова обвел всех взглядом. — Вопросы? В комнате повисла тишина. Никаких споров, только решимость, отражающаяся в глаз ребят. — Вопросов нет капитан, — четко ответил Сынмин ха всех. — Все четко. Работаем.

***

Этот день для ребят, превратился в настоящий марафон на выживание. Работа закипела сразу, но реальность оказалась куда суровее их розовых ожиданий. Хаён сразу собралась уходить домой, чтобы рискнуть проникнуть в кабинет отца. Чонин поймал ее у самого выхода. — Будь осторожна, ладео, — тихо, почти шепотом сказал он, глядя ей прямо в глаза. — А вообще, хочешь, я могу пойти с тобой? Подожду внизу, если что... — Нет, спасибо, — она покачала головой, чувствуя, как внутри все сжимается от нежности к нему. — Думаю я справлюсь сама. Так будет безопаснее для всех, правда.

***

Группа "Петиционеров" в лице Оливии, Чонина, Со и Черен — к обеду уже проклинали всех и вся на свете. Они обошли целых три квартала, стучась в каждую дверь, но вместо поддержки получали в лучшем случае равнодушные взгляды, а в худшем — угрозы вызвать полицию, за как жители это называли, "несанкционированные опросы" — Девушка, это не мошенничество, мы не просим у вас денег! — в десятый раз повторял Чонин, вежливо улыбаясь прохожей, которая уже тянулась к телефону, чтобы вызвать на ребят полицию. — Слушайте, отвяжитесь от меня, по хорошему, — проворчала та, ускоряя шаг. — Пусть построят здесь что-то нормальное, вместо этого сарая с ржавой крышей. — Сарая? — Чанбин сжал зубы, готовый взорваться, но Черен вовремя потянула его за рукав. — Идем, — выдохнула Ливи, чувствуя, как уже ноют стопы. — Мы пытались, просто сегодня люди не в настроении. В обсерватории дела шли не лучше. Чан с дедушкой Паком, обложившись бумагами и документами, буквально тонули в юридических терминах. Чан, чей мозг привык к биохимии, спотыкался о "кадастровые выписки" и "права субаренды". — Ханнаа, — Чан позвал сестру, которая был чем-то занята в ноуте, — объясни мне, что значит эта приписка мелким шрифтом? Тут какой-то бред про "целевое назначение участка", я уже ничего не понимаю… Ханна, не снимая наушников, на зависла на добрые две минуты над документами, вычеркивая ненужное красным маркером. — Это лазейка, но вроде как очень зыбкая, — бросила она, поправляя волосы. — Тут нужен настоящий юрист, Чан, а не юрист любитель. Но я постараюсь копнуть в сети, может, найду что-то про владельцев, сотрудников компании. Тем временем "Медиа фронт" во главе с Хванами и Ликсом оккупировал буквально все локации обсерватории. Они меняли свет, ракурсы, Йеджи даже заставила Сынмо попозировать с счастливой улыбкой для эстетичного кадра, но счетчик просмотров предательски молчал. — Шесть лайков. Шесть, мать вашу лайков, три из которых наши! — Хенджин в сердцах швырнул телефон на диван. — Никаких репостов, никаких реакций... Мы вложили душу, а людям плевать. Даже алгоритмы нас нагло игнорируют. Феликс с покрасневшими от долгого сидения в редакторах глазами, только молча кивнул, массируя виски.

***

К вечеру обсерватория уже напоминала лазарет. Ребята пришедшие с "полей", буквально валились с ног. Они были голодными, злыми и ужасно уставшими. Чан чья спина затекла настолько, что он едва мог разогнуться, сидел на полу, окруженный горой бумаг и массировал поясницу. Спина горела, а в глазах от долгого чтения уже стояла пелена. Раздался звуковой сигнал, оповестивший о входящем видеозвоноке от Хаён. На экране появилось её изможденное лицо в полумраке спальни. — У меня ничего, — сказала она, не дожидаясь вопросов. — У отца везде стоят пароли, а документы в сейфе. Я почти ничего не нашла… — Он что, мафия какой-то, что везде у него пароли, — пробубнил Джисон, — от кого так скрывать докумнты по строительству и сносу… — От таких как мы, как вариант, — спокойно ответил Сынмин. — У нас тоже ноль, — буркнул Чанбин, падая спиной на ковёр. — Точнее семнадцать подписей, тринадцать из которых только наши… — Посты тоже висят мертвым грузом, — добавила Йеджи. Затем в помещение настала тишина. — Ладно. Хорош киснуть ребят, — Минхо первым нарушил гнетущее молчание, хотя его голос звучал сипло. — Глупо было ожидать, колоссального результата сразу и думать что после первого же дня мы прижмем всех к стенке. Чан на это только кивнул. По нему было видно как он устал, поэтому роль лидера принял на себя Минхо: — Так что расходимся. Сегодня всем нужен крепкий долгий сон. И ты, хен, — он повернулся к Чану, — тоже топай домой. Выглядишь так, будто тебя самого снести пора уже. Чан выдавил слабую улыбку, кивнув остальным. Ребята, шатаясь от усталости, начали собираться. Медленно и молча, обменивались короткими ободряющими жестами, они покидали штаб. Спустя минут десять, обсерватория опустела. Чан погасил почти весь свет, оставив лишь небольшую лампу над столом, где лежала стопка его учебников. В тишине ночи слышалось только тиканье старых часов. Он открыл биологию, но буквы плыли перед глазами. В голове всплыли сцены годичной давности. Приёмная комиссия, отказ. Тогда он провалился. Ему не хватило совсем немного, не хватило сил, веры, концентрации, знаний. От этих сцен прошлого, он лишь сжал челюсть до боли и заставил себя сфокусироваться. В этот раз сценарий будет другим. Он обязан поступить. — Давай Чан, соберись, — шепнул он сам сеье, снова открывая книгу. В обсерватории пахло прохладным ночным воздухом и надеждой, которая требовала от парня последней капли сил.