Лето, сотканное из звёзд

Последние пару суток превратились в один сплошной, пульсирующий адреналиноввй калейдоскоп. Ребята спали урывками на подоконниках, в перерывах между делами и занятиями, питались остывшими сэндвичами, лимонадами и держались на одном лишь добром слове, но несмотря на круги под глазами, в их движениях появилась пугающая уверенность. Социальные сети стали взрываться: их посты о "Спасении звездного дома" репостили не только сверстники, но и юные городские сообщества. Старички с рынка, которых встретил Чонин, не только обещали прийти, но и передали весть своим соседям, превращая будущий фестиваль в событие районного масштаба. В обсерватории царила творческая лихорадка. Воздух был пропитан запахом краски, чернил и изредка кофе. — Так, сверяемся, — Чанбин развернул на столе огромный лист ватмана, исписанный размашистым почерком. — Лекции дедушки — есть. Мастер-класс по ракетам — инвентарь готов. Живая музыка… Джисон, ты с гитарой разобрался? — Все на мази! — Джисон, сидя на полу в окружении проводов, поднял большой палец вверх. — Осталось доукрасить западную стену, — вклинилась Оливия, пересчитывая стопки фонариков. — Черт, ребят, кажется мы просчитались. Фонариков меньше, чем нужно. Если хотим, чтобы ночью небо было в огоньках, нам не хватает добрых штук тридцать. — Без паники, — Успокоила ребят Черен. — Завтра с самого утра сгоняю в тот хозяйственный магаз за углом, у нашего дома, там они точно были. Успею как раз к началу подготвки. В воздухе висело напряжение, так как до фестиваля оставались считанные часы, а завтра, в полдень, наступал момент истины. Ребята дочищали углы, выметали последние сухие листья и расставляли стулья. Обсерватория преображалась из заброшенного сарая в нечто живое, теплое и очень важное. Внезапно Чан захлопнул блокнот, где вел расчеты бюджета и посмотрел на часы. — Так, пять минут перерыв, а потом занимаемся уроками. По комнате пронесся стон разочарования. — Хен, ну какая учеба? — взвыл Феликс, укладывая взаимствованную у Хана гитару. — У нас в голове сейчас только фестиваль! Мы все как выжатые лимоны из-за него! А в голове сплошная каша. — Именно поэтому, — Чан был непреклонен, хотя сам выглядел так, будто вот-вот заснет. — Завтра времени не будет вообще. Если мы сейчас забросим подготовки, то провалим вступительные экзамены. А мы не можем позволить этой борьбе украсть наше будущее. Поступить — это наш единственный способ выбраться в люди и стать тем, кем так мечтаем. Он посмотрел на дедушку Пака, который собрался уходить, за поддержкой. И старик медленно кивнул. — Чан прав. Учитесь дети, ваше будущее в ваших же руках... — А по ответственней никого не нашли, почему на меня эту ответственность вешать? — Буркнул Джисон, вызывая общий смех.

***

Следующие два часа были для ребят пыткой и спасением одновременно. Они зубрили теории, решали задачи, периодически отвлекаясь на глоток чая или очередной комментарий под постом о фестивале. Тишину помещения нарушал лишь шелест страниц и мерцание экранов телефонов. Они работали на износ, с перерывами, переключаясь с формул на стратегию продвижения постов. Это была странная борьба за здание и за свое личное будущее. Когда сумерки уже начали густо накрывать город, дверь скрипнула и внутрь снова зашел дедушка Пак. Его лицо, обычно спокойное и мудрое, сейчас выражало крайнюю обеспокоенность. — Так, дети… — он помедлил, обводя их взглядом. — Только что звонили мои знакомые из городской администрации... Завтра в полдень, к нам приедет комиссия от компании, что выкупила нашу обсерваторию. Они проводят "финальную инспекцию" здания перед сносом. Сказали, что стандартная процедура... В помещение воцарилась вакуумная тишина. Лица ребят помрачнели. — В полдень? — голос Сынмина прозвучал как удар хлыста в той тишине. — Прямо когда у нас все будет в самом разгаре... — Это значит, что они увидят кучу людей, — быстро проговорила Черен, ее глаза лихорадочно блестели. — Черт, это же наш шанс! Если они увидят, что здание нужно людям… — А если они вызовут полицию и разгонят всех к чертям, — перебил её Чанбин. Хаен, сидевшая в дальнем углу, резко встала. Ее лицо сейчас было бледнее бумаги. — Мой папа… — прошептала она и в ее голосе задрожала неприкрытая паника. — Он скорее всего тоже будет там. Если он поймет, что я причастна к этому, он… меня уничтожат, господи. Запрут дома, отберут телефон, я не знаю… Нет, я не могу завтра тут быть! Она начала метаться по комнате, хватаясь за волосы. Ребята тут же окружили её. — Тише, Хаена, тише, — Чонин притянул ее к себе, стараясь успокоить. — Мы тебя спрячем, если что-то случится. Если нужно, выведем через черный ход и отправим в лапшичную к тетушке Сынмин хена, чтобы не привлекать внимание у тебя дома. Никто тебя не увидит... — А если не хочешь рисковать, тогда лучше оставайся дома, — Чан подошел к ней, глядя прямо в глаза. Его голос был полон понимания. — Тебе не обязательно быть здесь, чтобы быть с нами. Ты уже сделала столько, что мы не имеем права требовать от тебя большего. Решай сама. Хаен посмотрела на ребят, измотанных, верящих в чудо, готовых стоять до конца. Она что-то тихо пробормотала, отводя взгляд и в полумраке обсерватории было невозможно понять, решилась она или испугалась до смерти.

***

Утро для ребят началось ни свет ни заря. Обсерватория уже гудела, как растревоженный улей. Воздух был пропитан волнением и предвкушением, которое бывает перед важным выступлением или сложным экзаменом. — Чанбин, ты гирлянду хорошо закрепил? Если она упадет в разгар выступления, я убью тебя! — раздался спокойный голос Сынмина. — Да, держится она, не пили! — отозвался Чанбин, пытаясь затянуть узел на балке. — Дедушка Пак, тут нормально? Дедушка, уже готовый к открытию в своем старом, но безупречно чистом темно-сером костюме, кивнул: — Чуть правее сынок, вот так. Теперь отлично. Работа спорилась в разы быстрее, когда процессом руководил дедушка. Он видел каждый недочет, направлял и успокаивал ребят, когда те заводились и сильно переживали. Ребята перешучивались, смеялись, хотя под глазами у многих залегли тени, как последствия бессонных ночей. Дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился запыхавшийся Хенджин. — Простите! Мать решила, что я должен сходить с ней в магазин, выбирать рыбу, пока свежая и намертво вцепилась в меня. Еле сбежал! — Модель на подиум опоздал, — съязвил Минхо, поправляя недочеты на плакатах. — Давай, включайся в процесс и так иало временр... Хаён среди них не было, ребята прекрасно всё понимали... От инпульсивного решения, стая могла лишиться одного волчонка...

***

Настало время преображения. Разделившись, парни и девушки заняли разные углы обсерватории, разделенные самодельной ширмой. Через полчаса обсерватория превратилась в импровизированную гримерку. Воздух был пропитан смесью запаха кофе, лака для волос и того самого предчувствия перемен, которое бывает перед важным выступлением, или сложным экзаменов, от которого зависит будущее. Когда они начали выходить из своих импровизированных гримерок, обстановка в зале заметно изменилась. Ханна появилась первой, поправляя кепку и критично осматривая свои джинсовые шорты, самое то для летнего вечера. За ней вышла Оливия, чье легкое белое платье, а точнее топ и тенисная юбка выглядели так, будто она только что сошла с рекламного плаката об идеальном лете. Минхо, сменивший привычную мрачность на светло-желтую рубашку, выглядел почти ослепительно, если не считать его постоянно закатывающихся глаз от вечного недовольства. Подошедшие к этому времени австралийский тандем переглянулись между собой, оценивая свои аутфиты: черный оверсайз Феликса и свободная белая футболка с черными штанами, кепке и с аксессуарами Банчана создавали тот самый расслабленный стрит-стайл, который так любят подростки. Когда из-за ширмы вышел Чонин, на нем была идеально подогнанная черная футболка, подчеркивающая плечи и стильные джинсы с кожаным ремнем. На шлевке игриво болталась бандана, дополненная серебряными цепочками на поясе, которые при каждом шаге издавали едва уловимый звон, создавал резкий контраст с его по-детски мягкими чертами лица. — Ого, — Хёнджин, сам выглядевший как звезда сошедшая с подиума в своей белой футболке и свободных светлых джинсах, присвистнул. — Чонинаа, ты выглядишь… как типичный плохиш, который только что угнал байк и приехал на свидание. — Ахаха, точно мелкий, — усмехнулся Джисон, воюя с честно спизженным из отцовского шкафа галстуком, который должен был придавать ему вид рок-звезды. Чонин поймав на себе оценивающие взгляды, на секунду замер. Его глаза блеснули чем-то игривым, азартным, но тут же он растянул губы в самой невинной, детской улыбке, поправляя кольца и браслеты. — Ну что вы, ребята, — пропел он своим самым мягким голосом, склонив голову набок, — бабушка мне всегда говорит, что я ее милый, маленький хлебушек. Какой же из меня плохиш? Я самый что ни есть хороший мааальчик. Ребята дружно рассмеялись и Хенджин добавил уже чуть сюрьезней: — Не, ну серьезно мелкий, ты когда вот так вот смотришь из под бровей, у тебя какая-то… мощная аура появляется. В этот момент появился Сынмин, поправляя свой аккуратный летний комплект. Он услышал последние слова и усмехнувшись, вклинился в разговор: — Это называется харизма, Хёнджин. У нашего макнэ она проявляется очень… — начал было он, но закончить фразу ему не дали. — Да какая харизма, Сынмин, ты на себя-то посмотри! — неожиданно выпалил Феликс, едва тот показался в поле зрения. — Ты выглядишь чертовски сексуально в этом образе. Оливия, стоявшая рядом, тут же одобрительно кивнула: — О, ну тут даже спорить бесполезно, подтверждаю. Сынмин ничуть не смутившись, блеснул в ответ своей фирменной серьезной полуулыбкой с прищуром и посмотрел прямо на девушку: — Спасибо, Ливия. Ты выглядишь ничуть не хуже, мне определенно нравится этот стиль. В этот момент Феликс шумно выдохнул, скрестив руки на груди и глядя в потолок, начал медленно повторять себе под нос: — Спокойно, Ликс, спокойно... убивать людей нельзя. Это противозаконно. Даже если это твой лучший друг флиртует с твоей сестрой. Особенно если это твой лучший друг... Спокоойно... Пока Ликс отчаянно боролся с приступами братской ревности, внимание ребят переключилось на шорох за ширмой. Оттуда наконец, вышла Йеджи. В своем черном топе и светло коричнивых брюках она выглядела просто сногсшибательно, заставив многих на секунду замолчать. — Вау, Йеджи, выглядишь на миллион! — тут же раздались выкрики одобрения со всех сторон. Девушка, слегка смущенная таким вниманием, благодарно улыбнулась друзьям, но её взгляд почти сразу нашел Хёнджина. Она сделала пару шагов к нему, чуть наклонив голову набок и хитро прищурившись. — Спасибо, ребята, — мягко сказала она, не сводя глаз с Хёнджина. — Джинни… тебе безумно идет этот образ. Мягкость тебе очень к лицу. Хёнджин, который до этого момента стоял с привычной долей уверенности, вдруг замер. Он смотрел на Йеджи, как завороженный, совершенно забыв про всех остальных. Он медленно кивнул, полностью теряя связь с реальностью, и желая придать себе чуть более расслабленный вид, он решил картинно откинуться назад, чтобы прислониться к стене, стоявшей за его спиной. Но он явно переоценил расстояние: стена была куда дальше, чем он рассчитал. Хван неуклюже взмахнул руками в воздухе, пытаясь поймать баланс и едва не растянулся на полу, в последний момент сумев выровняться. По залу прокатился взрыв хохота. — Ооо, Хван Хенджин в нокауте! — тут же подколол Минхо. — Мальчик поплыл! — подхватила Ханна, не сдерживая смеха. — Наш принц попал по полной! — Хёнджин, если ты так хотел эффектно упасть к её ногам, то, признаю, получилось в точности наобороь. Хёнджин только бросил на него тяжёлый взгляд, быстро поднимаясь на ноги, пока остальные уже не скрывали улыбок. И тут Чанбин решил добить его: — Я впервые видел, как человек умудрился споткнуться о собственную влюблённость. — На себя лучше посмотри... — Беззлобно огрызнулся Хван. — Так выйдешь на сцену? — Реально Со, — вклинился, до этого молчавший Чан, — трико и майка в обтяжку — решил всю женскую аудиторию к себе приковать? Чанбин лишь усмехнулся, картинно напрягая бицепс и поправляя футболку, которая заметно натянулась на его мощных плечах. — А что, завидуете? — он подмигнул остальным, даже ни на каплю не пытаясь выглядеть скромным. Джисон все это время безуспешно попытавшийся затянуть узел галстука, который в очередной раз перекрутился, выскользнув из пальцев, повис на шее с таким видом, будто издевался над хозяином. — Всё! С меня хватит! — возмущённо выдохнул он, резко стягивая с себя тканевую змею. — Да кому ты вообще нужен?! Галстук полетел на ближайший ящик. — Без тебя похожу. Не завязываешься и не надо. Думаешь, победил? Не дождкшься! — Джисон сердито ткнул в него пальцем. — Обычный кусок ткани, а ведет себя так, будто... будто... Ой все! Он демонстративно отвернулся, скрестил руки на груди и надул щеки, всем своим видом показывая, что разговаривать с этим предателем больше не намерен. Банчан, наблюдавший за этой трагической неравной битвой, тихо рассмеялся. — Проиграл? — с улыбкой спросил он, поднимая с ящика несчастный галстук. Джисон лишь недовольно фыркнул, старательно делая вид, что внезапно нашел невероятно интересную точку на противоположной стене. — Иди сюда, герой, — мягко сказал Чан. Не успел Джисон опомниться, как ткань уже легла ему на шею, а ловкие пальцы Бан Чана за считанные секунды затянули аккуратный узел. — Учись, хомячок, — с улыбкой произнес он, поправляя воротник. — Мало стащить галстук из родительского шкафа. Надо еще уметь им пользоваться. Закончив, Чан по привычке пригладил ему воротник, а затем с тихим смешком взъерошил волосы. Джисон недовольно сморщил нос. — Я бы и сам справился... — Конечно, — кивнул Чан с самым серьезным видом. — Часа через два и то после капитуляции галстука. Ханна, оглядев друзей, мягко улыбнулась, словно впервые посмотрев на них со стороны: — Знаете... щас такое странное чувство. Будто однажды мы будем вспоминать именно этот момент как начало чего-то большого. Оливия тут же поддакнула, с энтузиазмом доставая телефон: — Точно! Ты права! Мы обязаны запечатлеть нас такими, пока этот вайб никуда не исчез. А ну ка все дружненько собрались... Ребята начали собираться вместе для общего кадра. Они сгрудились так естественно и сплоченно, что в центре, словно по невидимому знаку, интуитивно оставили пустое место в кадре — берегли его для одного из волчат их стаи, для Хаен, чье отсутствие в этот момент ощущалось почти физически. — Минхо, может мы и не рыбы, но убери эту недовольную мину и улыбнись для кадра, — прошипел Чан, улыбаясь в объектив. — Готовы? Улыбаемся, герои! — раздался чей-то голос, и затвор камеры щелкнул, навсегда запечатлевая этот момент.

***

Толпа, собравшаяся у ворот обсерватории, превзошла все ожидания ребят. Тут были и седовласые старожилы района, с любопытством разглядывающие здание и шумные компании подростков и семьи с детьми, которые уже сгорали от нетерпения увидеть, как будут запускать маленькие ракеты. Обсерватория светилась сотнями гирлянд, превратившись из забытого объекта в центр вселенной этого района. Чан сжимая в руке микрофон, который ребята одолжили в местной школе, вышел на импровизированную сцену. Его голос, усиленный колонками, которые тоже были повзаимствованы у школы, прорезал гул толпы. — Дороги гости, рады вас приветствовать на нашем фестивале! — поприветствовал он всех и площадь перед обсерваторией затихла, в ожидании продолжения. — Прежде всего, я хотел бы рассказать немного вам о том, кто мы такие... Я — Бан Кристофер Чан, лидер этой разношерстной группы подростков, под названием Stray Kids. Позвольте познакомить вас поближе с моими ребятами. Он начал представлять свою команду, указывая на каждого, кто выходил вперед под одобрительные возгласы. — Итак, встречайте! За музыкальный вечер, за самые душевные каверы тех и наших времен, сегодня отвечают голоса: Хан Джисон, Ли Феликс и Ханна Бан! — ребята помахали руками, улыбаясь толпе. — Наши фотографы и ттанцоры — Хван Йеджи и Хван Хенджин! — Человек, который знает об этом небе больше, чем кто-либо другой... Наш дедушка Пак! — пожилой мужчина слегка поклонился, вызывая шквал аплодисментов. — Если у вас возникнут вопросы по технике мастер-класса, можете обращайться к Ли Минхо и Со Чанбину! — Чанбин тут же продемонстрировал конструкцию "ракеты", вызвав восторг у детворы, а Минхо лишь сдержанно улыбнулся. — За сбор петиций сегодня отвечают Ким Сынмин, Ли Черен и Ли Оливия! Пожалуйста подходите к ним, оставляйте свои подписи, каждый голос важен! — И конечно, координация всего этого хаоса, сегодня на плечах нашего любимого макнэ, Ян Чонина! — Чан закончил представлять свою команду и фестиваль. Прозвучала музыка и смех, и фестиваль постепенно вступил в свои права. Чонин, в чьи обязанности входило следить, чтобы везде хватало воды, чтобы колонки не перегревались и чтобы гости не скучали, пробирался сквозь плотную толпу. Он был сосредоточен на своей задаче, но проходя мимо группы людей у входа, вдруг замер. Его взгляд зацепился за больно знакомый силуэт. Девушка стояла чуть поодаль от основного потока людей, прислонившись к старой кирпичной колонне. На ней был стильный летний сет нежно-лаймового цвета: свободная рубашка, накинутая поверх простого белого топа, и короткие шорты в тон. Её длинные каштановые волосы, уложенные мягкими волнами, свободно спадали на плечи, а белые кеды и светлая сумка через плечо завершали этот свежий, по-летнему легкий образ. Она выглядела… ослепительно. Не так, как в обычные дни, когда они сидели в обсерватории, заваленные учебниками. Сейчас она казалась героиней какого-то старого кино, попавшей сюда случайно. Чонин почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он сделал шаг навстречу, его решительный настрой сменился робкой нежностью. — Хаен… — тихо произнес он, когда подошел достаточно близко. — Ты пришла... Девушка вздрогнула и обернулась. Увидев его, она смущенно опустила взгляд, заправляя прядь волос за ухо. Она была явно взволнована, но в ее глазах читалась искренняя радость. — Я не могла не прийти, — ответила она так же тихо, стараясь перекрыть шум музыки. — Здесь так красиво. Все выглядит таким ярким... Вы большие молодцы. — Не без твоей помощи. Ты выглядишь просто невероятно, — искренне, почти по-детски прямо сказал Чонин. Он не умел льстить и это прозвучало так просто и чисто, что Хаён вспыхнула до кончиков ушей. — Спасибо, ты тоже... — она улыбнулась и эта улыбка была самой искренней из всех, что он видел сегодня. Чонин сделал шаг ближе, закрывая ее от толпы своим плечом. Он видел, как она озирается по сторонам, словно ожидая появления отца или кого-то из его людей, что должны были появиться с минуты на минуту. — Не бойся, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Его голос стал более твердым, серьезным. — Я рядом, если что-то случится, увидишь кого-то подозрительного, то просто держись меня. Я тебя защищу, обещаю. А теперь пойдем, ребята будут очень рады тебя видеть. Он осторожно, почти невесомо, коснулся ее талии, приглашая следовать за ним. Хаён кивнула, выдохнув с явным облегчением. Рядом с ним, в этом шуме и празднике, её страх понемногу начал отступать. Они вместе растворились в толпе, направляясь к своим, готовые встретить всё, что принесет этот безумный день.

***

Обсерватория вибрировала от восторга. В воздухе, густом от летнего зноя и аромата сахарной ваты, звучали аккорды, которые Джисон, Феликс и Ханна исполняли с таким драйвом, что даже случайные прохожие останавливались, очарованные их энергией. На импровизированной фотозоне, скрытой за драпировкой, Йеджи уже сбилась со счета, сколько портретов сделала, ловя в объектив сияющие лица детей и влюбленных пар. А в паре метров от сцены разворачивалась драма иного толка. Минхо, ставший сегодня невольным живым аттракционом для детворы, проживал несчитанные круги ада, держась буквально из последних сил. Он напоминал измученную, но невероятно терпеливую няньку: на его плечах в прямом смысле висели двое малышей, за рукав дергал третий, а четвертый, в кепке набекрень, требовал объяснений, "почему небо синее, а звезды не сыпятся нам на голову, если они не привязаны ниточками к небу". Минхо, чьи глаза молили о пощаде, тем не менее с особой нежностью поправлял съехавшую футболку одному, вытрал сопли другому и вздохнув, подхватил самого маленького на руки, чтобы тот не упал в пылу детской игры. Это было настолько комично и мило одновременно, что проходящие мимо мамы тайком умилялись его стойкости и оставляли ему еще и своих. Рядом в зоне мастер-классов, Чанбин с серьезным лицом инженера показывал группе мальчишек, чуть старше возрастом, чем детский сад Минхо, как правильно запускать пластиковые ракеты. Он объяснял траекторию полета так, будто они проектировали космический корабль, и ребята слушали его с открытыми ртами. Тем временем Сынмин, Черен и Оливия превратились в настоящий отдел макулатуры. Они вкладывали душу в каждое объяснение, их глаза горели, а голоса звенели от важности момента, когда объясняли гостям что и как делать. Ребята чувствовали себя героями, защитниками и это чувство делало их голоса увереннее, а улыбки ярче... А дедушка Пак, собрав вокруг себя плотное кольцо слушателей, рассказывал историю созвездий так, что даже взрослые, забыв про дела, замирали, глядя на него, как на мудрого оракула. Но, как известно, в семье не без урода...

***

К воротам обсерватории, словно черные кляксы на светлом холсте, подъехали представительские машинв. Люди из компании, в безупречных костюмах, вышли наружу и замерли, озираясь с нескрываемым удивление и презрением. Увидев фестиваль, баннеры "Сохраним наше небо" и толпу людей, они изменились в лице. — Что здесь происходит?! — раздался резкий голос, перекрывший музыку. — Кто разрешил массовое собрание на частной территории под снос? Толпа начала гудеть. Хаен, стоявшая неподалеку, при этих словах инстинктивно вжалась в плечо Чонина и тот почувствовал ее страх. — Хочешь уйдем? — шепнул он, заметив, как ее глаза мечутся в панике. Она часто закивала и Чонин, подойдя к Чану, который несмотря на напряжение, продолжал следить за порядком, тихо шепнул "хен, я провожу Хаен и сразу вернусь", повел ее в сторону, подальше от сцены. Они крались вдоль стены, надеясь проскользнуть к выходу, когда путь им преградил высокий мужской силуэт. Хаен резко затормозила, а дыхание перехватило: — Папа..? — пискнула она. Отец в дорогом костюме, выглядел как ледяная глыба посреди летнего, яркого праздника. Он окинул взглядом нарядную дочь, плакаты "Сохраним наше небо", толпу и в его глазах вспыхнуло осознание. — Хаен? — его голос был тихим, но от этого еще более пугающим. — Ты что здесь делаешь? Девушка открыла рот, но слова застряли в горле. Чонин увидев, как она сжимается под тяжелым взглядом мужчины, молча шагнул вперед, закрывая ее собой, создавая щит из собственного тела. — Хаен, я тебе вопрос задал, — процедил мужчина, игнорируя Чонина. — Что. Ты. Тут. Делаешь? Он сделал шаг, намереваясь вытянуть ее из-за спины парня, как вдруг раздался оглушительный треск и истошный крик пронесся над площадью. — Назад! Все назад! Отойдите от сцены! Старые балки, перегруженные плакатами, начали поддаваться под напором тяжести и собственной ветхости. Дерево стонало, металл визжал, металлическая конструкция начала медленно, но неумолимо крениться прямо на толпу. Люди в панике бросились врассыпную, создавая давку. Чонин, секунду назад готовый стоять насмерть против отца Хаен, видя хаос вокруг и оценив риски, совершил единственное верное действие. Он подтолкнул Хаен прямо в объятия отца, понимая, что он единственный, кто сейчас сможет ее защитить. Не оглядываясь, парень сорвался с места, прямо к сцене. В эпицентре хаоса, прямо под накренившимися балками, застыл маленький ребенок, завороженно смотревший на падающий плакат и в силу своего возраста не понимавший, что происходит. Чонин рванул к нему, не чувствуя земли под ногами. Мир сузился до размеров этой маленькой фигурки. Он прыгнул закрывая его собой и вжимая в землю, в тот самый момент, когда небо над головой рухнуло. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла и треск ломающегося дерева. Тяжелая конструкция рухнула вниз, поднимая облако пыли и обломков. — ЧОНИН! — крик Чана перекрыл все, превращаясь в долгий, раздирающий душу звук.