Границы

Лагерь у ручья, пригород Атланты. Конец июня, полдень. Три дня после инцидента с Мерлом и Кэрол. Шейн и Рик спорят о безопасности лагеря почти каждый вечер.

Роан сидела на своём дубе, прислонившись спиной к стволу, и чистила ногти кончиком ножа. Делом она занималась механически, но взгляд всё время возвращался к южной стороне лагеря. Там, за ручьём, лес сгущался, и в глубине, может быть, в полукилометре, она заметила движение. Не ходоков — те двигались медленно, рывками. Это были люди. Или один человек. Она наблюдала уже час, но силуэт больше не появлялся. Внизу, у RV, снова орал Мерл. Он требовал у Рика выдать ему «нормальный ствол, а не эту игрушку». Рик отвечал спокойно, но твёрдо. Шейн стоял рядом, скрестив руки, и молчал — что было на него не похоже. Лори уводила Карла в палатку. Дэрил сидел на бревне у костра, точил нож и делал вид, что не слышит брата. Но жилка на его виске билась. Ему было стыдно за Мерла, но он никогда бы в этом не признался. Он точил нож, потом проверил арбалет, потом снова нож. Делал вид, что занят. — Дэрил! — рявкнул Мерл. — Ты слышишь? Они нас за людей не держат! — Слышу, — буркнул Дэрил, не поднимая головы. — И чё молчишь? — А чё говорить? Ты уже всё сказал. Мерл сплюнул и пошёл в сторону палатки — отсыпаться после утренней бутылки. Дэрил проводил его взглядом, потом поднял голову и уставился на дуб. На Роан. Та не смотрела на него, но знала, что он смотрит. Чувствовала кожей. — Шоу! — крикнул он. Роан не ответила. — Я с тобой разговариваю! — Я не глухая, — сказала она, не глядя. — Чего тебе? — Слезай. Рик сказал, надо периметр обойти. — У тебя есть ноги. Обойди. — Слезай, я сказал! — Дэрил встал, бросил нож в ножны. — Или ты думаешь, раз на дерево залезла, то ты королева? Роан медленно убрала нож, спрятала его в карман. Посмотрела вниз. Дэрил стоял, задрав голову, и выглядел так, будто готов был лезть за ней. Она вздохнула. Не потому, что уступила. Потому что спорить с ним было бессмысленно — он упрямый, как баран. Она спрыгнула, приземлилась в паре метров от него. — Веди. Они пошли по периметру — медленно, держась в пяти метрах друг от друга. Дэрил впереди, Роан чуть сзади и правее. Он иногда оглядывался — проверял, идёт ли она. Бесило, что она не идёт рядом, но и придраться не к чему — так надёжнее. — Ты видела что-нибудь с дуба? — спросил он, не оборачиваясь. — На юге, в лесу, кто-то был. Один. Ушёл, когда я начала наблюдать. — Может, ходок? — Живой. Ходячие не прячутся за деревьями. Дэрил остановился. Повернулся к ней. — Почему не сказала Рику? — Скажу. После того, как проверю сама. — Ты чё, с ума сошла? Одна пойдёшь? — Я всегда одна хожу. — Идиотка, — он мотнул головой. — Я с тобой. — Не нужен ты мне, Диксон. — А я не для тебя. Для лагеря. Если там кто-то есть, нам нужно знать, не разведка ли это. Роан посмотрела на него внимательно. Впервые он сказал что-то разумное, а не просто огрызался. — Ладно. Но ты делаешь, что я скажу. — Чё? — Дэрил скривился. — Ты не умеешь ходить тихо. У тебя ботинки скрипят. И ты дышишь как паровоз. Если мы пойдём вместе, ты пойдёшь сзади. И не наступать на сучки. Понял? Дэрил нахмурился, но не стал спорить. Потому что она была права — он не умел ходить так бесшумно, как она. Это бесило, но он признавал. — Лады, — бросил он. — Но если что — я стреляю первым. — Договорились. Они двинулись на юг. Роан повела их в обход — не по прямой, а по дуге, чтобы выйти к тому месту, где она видела силуэт, сбоку. Она шла медленно, останавливалась каждые двадцать шагов, слушала. Дэрил плелся сзади, стараясь ступать тише. Получалось не очень, но он хотя бы не матерился вслух. Через пятнадцать минут они вышли на небольшую поляну. В центре — поваленное дерево, вокруг — следы. Роан опустилась на корточки, осмотрела землю. — Двое, — сказала она. — Мужчина и женщина. Останавливались здесь. Курили. — Откуда знаешь? — Окурки. «Мальборо» и без фильтра, самокрутка. Женщина курит «Мальборо», судя по следам помады на фильтре. Мужчина — самокрутки. Дэрил подошёл, посмотрел на окурки. Потом на неё. — Ты чё, детектив? — Я снайпер, — ответила Роан, вставая. — Мы замечаем детали. Пошли дальше. Следы ведут к шоссе. Они прошли ещё метров триста. Лес начал редеть, показалась асфальтовая лента шоссе, забитая брошенными машинами. У обочины стоял старый фургон. Из-за него доносились голоса — двое, мужчина и женщина. Спорили о чём-то на повышенных тонах. Роан подняла руку — стой. Дэрил замер. Она показала жестами: я обхожу слева, ты остаёшься здесь, если начнут стрелять — прикрываешь. Дэрил кивнул. Впервые за всё время они поняли друг друга без слов. Роан бесшумно скользнула в кусты. Дэрил остался за толстым дубом, взвел арбалет. Голоса стали громче. Мужской — грубый, требовательный. Женский — испуганный. — Я сказала, не пойдём мы туда! Там ходоки! — А я сказал — пойдём! У нас нет воды, нет еды, а в том городе есть склад. Или ты хочешь сдохнуть? — Лучше сдохнуть, чем идти туда с тобой! — Заткнись! Звук пощёчины. Женщина вскрикнула. Дэрил дёрнулся, но остался на месте. Роан уже была в пятнадцати метрах от фургона. Она вытащила Глок, сняла с предохранителя. Выглянула из-за дерева. Мужчина — лет сорок, в грязной рубашке, с дробовиком в руках. Женщина — молодая, с разбитой губой, сидит на земле. Больше никого. Роан вышла из укрытия. Не прячась, но держа пистолет на уровне пояса. — Руки вверх, — сказала она тихо. Мужчина резко обернулся. Дробовик дёрнулся в её сторону. — Опусти ствол, — голос Дэрила раздался с другой стороны. Он тоже вышел из-за дерева, арбалет нацелен мужчине в грудь. — Медленно. Или я всажу тебе болт между глаз. Мужчина замер. Посмотрел на Роан, потом на Дэрила. Двое против одного. Опустил дробовик. — Мы не хотели проблем, — сказал он. — Мы просто... — Просто бьёшь бабу, — закончил Дэрил. — Красавчик. Женщина всхлипнула, отползла в сторону. Роан не сводила глаз с мужчины. — Кто вы? — спросила она. — Выжившие. Как и вы. — Откуда идёте? — С юга. Там всё сгорело. Мы ищем место. — Не здесь, — сказала Роан. — Лагерь отсюда в полутора милях. Если вы приблизитесь, я вас убью. Понял? — Понял, — мужчина проглотил комок. — А теперь уходите. Ты, — она кивнула на женщину, — можешь остаться. Если хочешь. Женщина посмотрела на мужчину, потом на Роан. Покачала головой. — Я с ним, — прошептала она. — Куда я одна? — Тогда идите вместе. Но не сюда. Мужчина поднял дробовик, сунул за спину. Помог женщине встать. Они пошли вдоль шоссе, на восток, не оглядываясь. Роан стояла, пока они не скрылись за поворотом. Убрала Глок. Дэрил опустил арбалет. Подошёл к ней. — Ты могла их пристрелить, — сказал он. — Он первый потянулся к оружию. — Не успел, — ответила Роан. — И женщина была безоружна. — Добрая ты, Шоу, — он скривился. — Это тебя убьёт. — Не раньше, чем тебя убьёт твоя тупость. — Чё сказала? — Идём обратно, — она развернулась и пошла. — Рику нужно рассказать. Дэрил шёл сзади, бормоча что-то себе под нос. Он злился — на неё, на мужчину, на женщину, на себя. Потому что в какой-то момент ему показалось, что она улыбнулась. Не ему, а той женщине — едва заметно, краешком губ. И это его разозлило больше всего.

***

В лагере Рик выслушал их молча. Шейн стоял рядом, хмурился. Лори вышла из палатки, прислушивалась. — Двое? — переспросил Рик. — У одного дробовик? — Да, — сказала Роан. — Ушли на восток. Назад не вернулись — я проверила следы. — Может, они всё равно придут, — сказал Шейн. — Надо выставить дополнительные посты. — У нас и так люди на постах через одного, — возразил Рик. — Если мы всех заставим дежурить, никто не будет спать. — Тогда мы уходим отсюда, — Шейн повысил голос. — Я давно говорю. Это место небезопасно. Ручей пересыхает, лагерь открыт со всех сторон, теперь ещё и чужаки бродят. — Куда уходить? — спросил Дэрил. — Ты знаешь место, где нет ходячих и есть вода? Покажешь? Шейн замолчал. Рик потер переносицу. — Мы пока остаёмся, — сказал он. — Но посты усилим. Шоу, ты можешь взять ночную смену? — Я всегда в ночной смене, — ответила Роан. — Тогда на тебе южная сторона. Дэрил — восточная. Шейн и я — запад и север. И чтобы без споров. Дэрил хотел что-то сказать, но передумал. Только сплюнул и пошёл к своему месту у фургона.

***

Вечером Роан сидела под дубом, ужинала кашей из тушёнки, которую Дейн разогрел на костре. Дейн сидел рядом, ковырялся в своей тарелке. — Слышал, вы с Дэрилом нашли чужаков, — сказал он. — Угу. — И ты его не пристрелила? — Кого? Дэрила или чужака? — Дэрила. Роан усмехнулась — первый раз за день. Дейн улыбнулся в ответ. Редкий момент, когда она не была ледяной. — Он полезен, — сказала она. — Хотя и бесит. — Он спас тебя на ферме, — напомнил Дейн. — И я спасла его на заправке. Мы в расчёте. — Он говорил с тобой по-человечески? Когда вы ходили? Роан помолчала. Вспомнила, как Дэрил сказал: «Ты не слабая, просто человек». Как он учил её брата метать нож. Как он встал на её сторону против Мерла — молча, но встал. — Иногда, — ответила она. — Но это ничего не значит. — Почему? — Потому что он Диксон, а я Шоу. И мы не созданы для дружбы. И даже для перемирия — вряд-ли. Дейн не стал спорить. Он только вздохнул и доел кашу.

***

Ночью, когда лагерь заснул, Роан стояла на южном посту — у поваленного дерева, откуда открывался вид на лес. Дэрил был на востоке, у старого дуба, метрах в пятидесяти. Они не видели друг друга, но знали, что там есть второй. Два огонька в темноте. Роан достала сигарету, закурила. Дым тянулся вверх, растворялся в звёздном небе. Она смотрела на лес и думала. О том, что Дэрил — придурок. Что он грубый, неотёсанный, не умеет слушать. Что он отдал её брату кролика, когда тот был голоден. Что он не бросил её на заправке. Что он убил ту девочку-ходока на ферме, потому что она не могла. Она тряхнула головой, затушила сигарету. Не думать об этом. Не думать о нём. Лес молчал. Только где-то далеко завыл ходок. Или показалось. Роан положила палец на спусковой крючок и осталась ждать рассвета. Одна. Как всегда. Дэрил на другом конце лагеря курил свою самокрутку и думал о том же. О том, что эта Шоу — ненормальная. Что она молчит, смотрит сквозь людей, убивает ходячих как мясник. Что она застыла перед ребёнком, а потом заступилась за Кэрол. Что она не бросила его на заправке — хотя могла. Что она не пристрелила того мужика, хотя он заслужил. «Какая разница, — подумал Дэрил. — Она сумасшедшая. И мне плевать». Он выбросил окурок, взвёл арбалет и уставился в темноту. Они оба врали себе. И оба это знали. Но ни за что бы не признали.