Три месяца на восходе

Накануне. Токио

Территория колледжа. После занятий

Токийский столичный колледж оккультных искусств в декабре выглядел уныло. Серое небо нависало над зданиями, голые деревья тянули ветви вверх, как просящие руки. Воздух был холодным, но без снега — плюс шесть, сырость, ветер с океана, который пробирал до костей. На заднем дворе, там, где старая бетонная площадка когда-то была баскетбольной, а теперь служила всем подряд, пятеро студентов проводили время после занятий. Сатору Годжо и Сугуру Гето играли в футбол. «Играли» — громко сказано. Годжо пинал мяч так, будто это был его личный враг, и бегал по площадке с громкими криками, явно наслаждаясь процессом больше, чем результатом. Белые волосы растрепались, тёмные очки сидели на носу криво, на губах — широкая улыбка, которая не сходила даже когда он промахивался. — Сугуру, ты спишь на ходу! — крикнул Сатору, промахнувшись мимо импровизированных ворот (двух рюкзаков, положенных на землю). Он всплеснул руками, откинул голову к небу с театральным отчаянием. — Я тебе пас дал! Такой пас! Мечта, а не пас! Гето двигался иначе — плавно, экономно, без лишних движений. Длинные чёрные волосы собраны в низкий хвост, лицо спокойное, почти меланхоличное. Он не бегал — он скользил, перехватывая мяч и отправляя его обратно Годжо без особого энтузиазма. Услышав крик, он замер на секунду, приподнял одну бровь — медленно, как человек, который уже сто раз слышал эту жалобу и знает, что ответ будет тем же. — Я принял пас, — ответил он ровно, даже скучающе. — Ты просто не успел к воротам. Потому что бегал кругами вместо того, чтобы идти по прямой. Годжо возмущённо выдохнул, уперев руки в бока. — Я успел! Ты медленно пасовал! Я ждал этот мяч целую вечность! — Ты ждал полторы секунды, — уточнил Сугуру, поднимая мяч ногой и ловя его рукой. Он взвесил мяч на ладони, посмотрел на Годжо без всякого выражения — но в уголках губ пряталась едва заметная усмешка. — У тебя проблемы с восприятием времени. — У меня проблемы с твоими пасами! — Сатору, у тебя проблемы с самокритикой. Годжо на секунду замер, потом расхохотался — громко, заразительно, откинув голову назад, так что очки чуть не слетели с носа. Гето только покачал головой — беззлобно, привычно — и отбросил мяч в сторону. — Ладно, — сказал Годжо, вытирая несуществующий пот со лба (на самом деле было холодно, и пот не выступал, но он любил жесты). — Ты прав. Я сегодня не в форме. — Ты никогда в форме, — заметил Гето, и в его голосе скользнула лёгкая теплота. — Это потому что мне не нужно стараться, — Годжо подмигнул (через тёмные очки это было почти не видно, но жест остался). — Я гений. Гении не стараются. — Гении сдают контрольные, — напомнил Сугуру. Годжо замер. Улыбка сползла с его лица — не полностью, но стала чуть более виноватой, чуть менее наглой. Он отвёл взгляд в сторону, провёл рукой по волосам, взлохмачивая их ещё сильнее. — Ну… — протянул он. — Это была неудачная контрольная. — Это была контрольная по теории проклятий, которую ты завалил, — спокойно уточнил Гето. Он сложил руки на груди, смотря на Годжо с терпеливым ожиданием. — А потом, когда преподаватель спросил, готовился ли ты, ты сказал, что мы занимались вместе. — Мы же правда вместе готовились? — Годжо виновато улыбнулся, разведя руками. — В одной комнате. В одно время. Ты читал учебник, я играл в приставку. Это командная работа, Сугуру. — Это не командная работа, — голос Гето оставался ровным, но в глазах заплясали искры — не злые, скорее усталые. — Это ты прикрывался мной, пока я вкалывал. — Ты же любишь вкалывать! — Я люблю, когда мои усилия не обесценивают тем, что их приписывают человеку, который решал тетрис. Годжо хлопнул себя ладонью по лбу, наигранно, театрально. — Тетрис — это тоже подготовка! Реакция, скорость, стрессоустойчивость… Ты должен быть мне благодарен, Гето. Без меня ты бы не узнал, как можно пройти сотый уровень, не моргая. — Я и не знаю, — парировал Сугуру, и в его голосе наконец проскользнула лёгкая усмешка. — Потому что не играю в тетрис. — А зря. — В следующий раз, когда преподаватель спросит, готовился ли ты, я скажу правду, — продолжал Гето, и его тон стал чуть строже — но не злым, скорее наставительным, как у старшего брата, который устал повторять одно и то же. — И какую? — Годжо наклонил голову, глаза за тёмными стёклами блеснули озорством. — Что ты готовился к мировому чемпионату по тетрису, — ответил Гето, и на его губах мелькнула тень улыбки — редкой, короткой, как вспышка молнии. Годжо расхохотался снова, запрокинув голову, так что ветер растрепал белые волосы ещё сильнее. — Это звучит почти героически! — воскликнул он. На скамейке у стены сидела Сёко Иэири. Короткие тёмные волосы, уставшие глаза, в зубах — сигарета. Она не смотрела на футбольное поле. Она смотрела в небо, на серые тучи, и курила с видом человека, который видел слишком много и теперь его ничего не удивляет. Каждую затяжку она делала медленно, будто пробуя дым на вкус, и выпускала его длинными, ровными струями в холодный воздух. Рядом, на бетонном блоке, устроился Кенто Нанами. Он сидел с книгой — толстой, в твёрдом переплёте, с закладкой на середине. Выражение лица — сосредоточенное, немного хмурое. Брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию. Он не поднимал головы даже когда мяч пролетел в паре метров от него — только на секунду замер, переждал, и снова уткнулся в текст. Палец медленно скользил по строчкам, глаза двигались слева направо с механической точностью. Чуть поодаль, скрестив ноги на старом мате, сидел Ю Хайбара и яростно нажимал кнопки на маленькой портативной консоли. Game Boy Advance — выцветший, с потёртой крышкой, с царапинами на экране, но работающий как часы. На экране мелькали пиксельные драконы и взрывы. Хайбара сидел, сгорбившись, высунув кончик языка от усердия, и его пальцы бегали по кнопкам с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. — Да! — воскликнул Хайбара, когда его персонаж победил очередного босса. Он вскинул консоль над головой, как победный трофей, глаза его горели восторгом. — Тридцать седьмой уровень! — Тише, — сказал Нанами, не отрываясь от книги. Голос его был ровным, почти безжизненным, но в складках губ залегла лёгкая досада — его отвлекли. — Я тихо, — возразил Хайбара, но голос уже сбавил на полтона. Он опустил консоль на колени, выдохнул, и его плечи расслабились. — Ты кричишь, — заметил Нанами, и на секунду его взгляд скользнул поверх страницы — холодный, оценивающий. Потом снова уткнулся в книгу. — Это радость, — Хайбара улыбнулся своей мягкой, открытой улыбкой. — У вас бывает радость? Нанами помолчал. Перевернул страницу. — Редко, — сказал он наконец, и в этом коротком слове было столько сухой отстранённости, что Хайбара только фыркнул. Сёко выпустила дым колечком — идеальным, ровным, которое поднялось вверх и растворилось в сером небе. — Хайбара, ты уже месяц проходишь эту игру, — заметила она, повернув голову в его сторону. Глаза её были полуприкрыты, голос звучал лениво, но без насмешки — скорее с усталым любопытством. — Не могу бросить, — Хайбара покачал головой, сжимая консоль чуть крепче, будто боялся, что её отберут. — Я должен пройти её до конца. Это вопрос чести. — Чьей чести? — спросила Сёко, и её губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Моей. И разработчиков, — Хайбара говорил с такой серьёзностью, будто речь шла о жизни и смерти. — Они старались. Нельзя обесценивать чужой труд. — Обесценивать чужой труд — это не играть в старые игры, а выдавать себя за того, кто готовился к контрольной, — вдруг вставил Годжо, подбегая к скамейке. Оставив мяч Гето, он плюхнулся на скамейку рядом с Сёко, тяжело дыша, но улыбаясь. — Ты про себя? — спросила Сёко, не глядя на него. — Я про абстрактную философскую концепцию. — Ты про то, как подставил Гето. — Никого я не подставлял, — Сатору откинулся на спинку скамейки, запрокинув голову и раскинув руки в стороны, будто обнимал весь мир. — Я просто… расширил зону ответственности. Сугуру Гето подошёл спокойным шагом, положил мяч на землю и сел на скамейку с другого конца, оставив место между собой и Годжо. — Ты расширил зону моей ответственности на свою лень, — поправил он. — Это тоже забота, — парировал Годжо, и подмигнул в сторону Гето — хотя очки скрывали глаза, жест был узнаваем. Хайбара, увидев, что все собрались, убрал консоль в карман куртки и подошёл ближе, присел на корточки перед скамейкой. — А вы слышали новость? — спросил он, чуть тише обычного, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что их подслушивают. — Какую? — спросил Сатору, не меняя позы. Один глаз за тёмным стеклом блеснул — любопытство, но ленивое. — Говорят, к нам приезжают иностранные студенты. — Хайбара подался вперёд, голос его стал заговорщическим. — Через неделю. Нанами наконец поднял голову от книги. — Это не новость, — сказал он ровно. — Это слух. Который ходит уже три дня. И оснований ему верить нет. — Основания есть! — возразил Хайбара, выпрямляясь. — Я слышал от младших курсов. Сёко затушила сигарету о край скамейки, бросила окурок в маленькую пепельницу, которую всегда носила с собой. Движения её были неторопливыми, почти сонными. — Младшие курсы много чего говорят, — заметила она. — На прошлой неделе они говорили, что в колледж приезжает ревизор из Киото. Не приехал. — А на этой — что в столовой дают моти с разными начинками, — добавил Годжо. — Дают. Просто без начинок. — Это другое, — Хайбара обиженно надул губы. — Это серьёзная информация. Я слышал даже название страны. — Какой? — спросил Годжо, приподнимаясь на локтях. — России. Повисла тишина. Годжо на секунду замер. Потом медленно сел прямо, снял очки — редкость, которую Гето замечал всего несколько раз — и протёр их краем футболки. Глаза без очков были яркими, почти гипнотическими, и в них горел неподдельный интерес. — Русские? — переспросил он, надевая очки обратно. — Настоящие? Из России? — Откуда я знаю, настоящие ли они? — Хайбара развёл руками. — Но говорят, что да. — Это интересно, — протянул Годжо, и уголки его губ поползли вверх в медленной, предвкушающей улыбке. — Это всего лишь слух, — напомнил Нанами, возвращаясь к книге. Но страницу он не перевернул — палец застыл на полпути. Ворота заднего двора открылись, и на площадку вышел Масамичи Яга. Директор Токийского столичного колледжа магии был человеком, который одним своим видом мог заставить замолчать любой разговор. Невысокий, коренастый, с короткими темно-седыми волосами и пронзительным взглядом. Он носил тёмный костюм, галстук завязан идеально, руки — в карманах брюк. На глазах темные прямоугольные очки, которые добавляли ему строгости. Он вышел неспешно, но каждый его шаг отдавался на бетоне глухим, тяжёлым стуком. Остановился на краю площадки, обвёл взглядом всех пятерых — медленно, с головы до ног каждого, будто оценивал. Студенты замолчали. Годжо перестал улыбаться. Не то чтобы испугался — просто его лицо стало чуть более серьёзным, чуть более собранным. Он выпрямился на скамейке, убрал руки с размашистых жестов в карманы. Гето замер с мячом в руках, потом аккуратно положил его на землю и сел ровнее. Нанами закрыл книгу, положил её на колени, выпрямил спину. Хайбара, который сидел на корточках, вскочил и одёрнул куртку, будто его застукали за чем-то неприличным. Сёко осталась сидеть, но сигарету затушила — это был её жест уважения, молчаливый и почти незаметный. — Яга-сан, — сказал Сатору первым, и его голос стал чуть ниже, чем обычно. — Какими судьбами? Редко видим вас на заднем дворе. — Не панибратствуй, Годжо, — ответил Яга, подходя ближе. Голос его был низким, безэмоциональным, но в нём чувствовалась привычка к подчинению. Остановился в центре площадки, руки не вынимал из карманов. — У меня есть информация. Слушайте внимательно. Он сделал паузу — привычка старых педагогов, которые знают цену напряжению. Студенты молчали, не переглядываясь. Только ветер гулял по пустому двору, шевеля сухую траву. — Через неделю в колледж прибывают трое студентов из России, — сказал Яга, и каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Программа обмена опытом. Они пробудут здесь три месяца. Тишина. Годжо открыл рот, но Яга поднял руку — жестом, не терпящим возражений. — Дай закончить, — сказал он. Сатору закрыл рот. — Эти студенты — лучшие в своём университете. Российский университет магии, Москва. — Яга говорил ровно, без эмоций, но взгляд его скользил по лицам студентов, фиксируя каждую реакцию. — У них разные техники, разный опыт. Они едут сюда, чтобы учиться у нас. И мы будем учиться у них. — В смысле — учиться у них? — не выдержал Хайбара. Он подался вперёд, брови его взлетели вверх. — Они же русские. У них проклятой энергии меньше, чем у нас… — Количество магов не равно качеству, — оборвал его Яга. — Не перебивай. Хайбара опустил голову, прикусил губу. Нанами поднял руку — спокойно, как на уроке. — Можно вопрос? — спросил он. — Да. — С какой целью организован этот обмен? Обычно такие программы не затрагивают магические учебные заведения без политической подоплёки. Яга посмотрел на него с лёгким одобрением — едва заметным кивком, без улыбки. — Хороший вопрос, Нанами. — Он вынул одну руку из кармана, провёл по коротким седым волосам. — Российский университет испытывает финансовые трудности. Японские кланы заинтересованы в партнёрстве — инвестиции в обмен на доступ к иностранным талантам. Это политика. Но для вас, — он обвёл их взглядом, — это просто учёба. Ваша задача — показать уровень нашего колледжа. И не опозориться. — Не опозориться — это моя специальность, — усмехнулся Годжо, и прежняя наглая улыбка начала возвращаться на его лицо. — Твоя специальность — создавать проблемы, — парировал Яга, и в его голосе не было иронии — только констатация факта. — Так что я обращаюсь к тебе отдельно. — Он повернулся к Годжо всем корпусом, и Сатору под этим взглядом неуловимо сжался. — Никаких провокаций. Никаких «проверок на прочность». Никаких «я просто пошутил». Понял? Годжо на секунду замер, потом кивнул. — Понял, — сказал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучало что-то похожее на серьёзность. — Твои понимания стоят немного, — вздохнул Яга. — Но надеюсь, на этот раз ты сдержишь слово. Сёко, которая молчала всё это время, наконец заговорила. Она откинулась на спинку скамейки, скрестив руки на груди. Сатору тоже замешкался в моменте: — А чего от нас хотят? — спросил он, — Развлекать их? Соревноваться? Или просто чтобы они смотрели, какие мы крутые? — Всё вышеперечисленное, — ответил Яга, — Совместные тренировки, лекции, показательные бои. Вы будете их… напарниками на время стажировки. — Напарниками? — удивился Хайбара. Его глаза округлились. — То есть… мы за них отвечаем? — Вы отвечаете за то, чтобы они освоились, — поправил Яга. — Остальное — забота преподавателей и Кусакабе. — Кусакабе, — протянул Гето, и в его голосе прозвучала лёгкая озабоченность. — Суровый выбор, Яга-сан. — Суровые времена, — отрезал Яга. — В Японии сейчас неспокойно. Проклятий высокого уровня становится больше. Я не хочу, чтобы гости пострадали по нашей недосмотренности. Годжо присвистнул — тихо, но в тишине двора это прозвучало отчётливо. — Звучит так, будто вы ждёте войны, Яга-сан. — Я жду дисциплины, — поправил его Яга. Голос его стал жёстче. — Война придёт сама, если мы будем безответственны. А пока — работаем. Нанами, который всё это время сидел с каменным лицом, открыл книгу, посмотрел на закладку, потом снова закрыл. — Что мы знаем об этих студентах? — спросил он. — Их способности? Уровень? Происхождение? Яга кивнул, достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. Развернул его медленно, пробежал глазами по тексту. Студенты замерли в ожидании. — Трое, — сказал он. — Две девушки, один парень. Все — лучшие в своём университете по итогам аттестации. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Сергей Брунов, — начал он. — Семнадцать лет. Техника — лёд. Сильная атакующая, работает на дистанции. По характеру — по описанию, «жизнерадостный нахал». — Яга поднял глаза на Годжо. — Тебе будет с ним о чём поговорить. Сатору улыбнулся, но ничего не сказал. — Мария Белова, — продолжил Яга. — Шестнадцать лет. Техника — вибрации. Может гасить проклятую энергию или, наоборот, разгонять её до резонанса. Тихая, держится рядом с друзьями. По описанию — «надёжная». — А третья? — спросила Сёко, закуривая новую сигарету. Яга посмотрел на бумагу. Его лицо стало чуть более напряжённым — брови сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую линию. — Кристина Вагнер, — прочитал он. — Семнадцать лет. Пауза. — И? — не выдержал Хайбара. — И всё, — сказал Яга, поднимая глаза от бумаги. — Как — всё? — переспросил Гето. Он выпрямился, вглядываясь в лицо директора. — Нет описания техники? — Нет. — Нет описания характера? — Нет, — повторил Яга. — В досье — только имя, возраст и страна прибытия. Всё остальное — пусто. Даже уровень проклятой энергии не указан. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Годжо перестал улыбаться. Нанами отложил книгу в сторону — полностью, а не просто положил на колени. Сёко выпустила дым и не отвела взгляда от директора. — Пусто? — переспросил Гето, и в его голосе прозвучала первая за вечер нотка настоящего удивления. — Как такое возможно? — Не знаю, — ответил Яга. — Но это факт. Российская сторона не предоставила информацию. Или не захотела предоставлять. — Или не смогла, — тихо добавил Нанами. Яга посмотрел на него долгим взглядом. — Это тоже возможно, — сказал он. — В любом случае, я не знаю, на что способна эта девушка. Никто не знает. И это… Он замолчал, подбирая слова. — …настораживает, — закончил он наконец. — Поэтому, Годжо. Годжо поднял голову. — К ней не лезть, — сказал Яга, и в его голосе не было просьбы — только приказ. — Совсем. Без повода. Пока мы не поймём, с кем имеем дело. — Яга-сан, я… — Годжо. — Голос директора стал ледяным. — Я сказал — не лезть. Годжо помолчал секунду. Потом кивнул — медленно, закатив глаза. — Хорошо, — сказал он. — Не буду. Гето бросил на него короткий взгляд — скептический, но промолчал. Яга убрал бумагу обратно в карман, одёрнул пиджак. — В понедельник, — сказал он, — Кусакабе встретит их в аэропорту. А вы будете ждать здесь, в колледже. Они приедут к полудню. — Здесь? — уточнил Хайбара. — То есть мы не едем встречать? — Не едете, — подтвердил Яга. — Кусакабе справится сам. Ваша задача — быть на территории и не создавать хаос до их прибытия. — А после? — спросила Сёко. — После — познакомитесь. Покажете колледж. Ответите на вопросы. — Яга перевёл взгляд на Годжо. — И без глупостей. — Да я понял! — сказал Годжо, и в его голосе прозвучала редкостная искренность. Яга посмотрел на него ещё секунду, потом кивнул. — Хорошо. — Он развернулся и пошёл к выходу. На полпути остановился, не оборачиваясь. — И ещё. Все замерли. — В России магов мало, — сказал он тихо. — Но те, кто выживает там — проходят жёсткий отбор. Не думайте, что они слабее вас только потому, что их мало. — Помолчал. — Готовьтесь. И вышел. Тишина держалась несколько секунд. Сёко выпустила дым, и он повис в холодном воздухе неподвижным облаком. — Пустое досье, — сказал Гето первым, нарушая молчание. — Это странно. Очень странно. Годжо откинулся на спинку скамейки, запрокинув голову и глядя в серое небо. Его лицо было спокойным, но глаза за тёмными стёклами напряжённо блестели. — Может, они просто не захотели заполнять. — сказал он без обычной насмешки. — Не заполнять графу «способности»? — Нанами покачал головой. — Это не порядки. Это… скрытность. — Или страх, — добавил Гето. — Чего бояться? — спросил Хайбара. Он присел на корточки, обхватив колени руками, и смотрел на товарищей снизу вверх. — Что мы украдём их техники? — Не украдём, — сказала Сёко, затягиваясь. — Но если она действительно сильная — возможно, они не хотят, чтобы о ней знали заранее. Чтобы мы не готовились. — Готовились к чему? — удивился Хайбара. — К встрече, — ответил Нанами. Годжо усмехнулся — коротко, без веселья. — Это не сработает, — сказал он. — Я всегда готов. Хайбара достал консоль из кармана, посмотрел на тёмный экран, потом убрал обратно. — Три студента, — сказал он задумчиво. — Из России. Это же далеко. — Очень далеко, — подтвердил Гето. — И они летели сюда почти десять часов, наверное. — Хайбара поднял глаза. — Вы подумайте: бросить всё и уехать в чужую страну на три месяца. Это смело. — Или глупо, — заметила Сёко. — У них не было выхода, директор же сказал, «финансовые трудности», — добавил Нанами. Годжо поднялся со скамейки, потянулся, хрустнув позвоночником. — В любом случае, — сказал он, и в его голосе вернулась привычная лёгкость, — скоро мы их увидим. И тогда всё узнаем. — Ты обещал Яге не лезть к ним, — напомнил Гето. — Я обещал не лезть к той, у которой пустое досье, — поправил Сатору. — А про остальных я ничего не сказал. — «Жизнерадостный нахал», — вспомнила Сёко. — Вы подружитесь. Годжо наигранно прижал руку к груди: — Я польщён. Но я уникален. Второго такого нахала не существует. — Слава богам, — сказал Нанами. Хайбара встал, отряхнул колени. — А вы думаете, они сильные? — спросил он. — Ну, по-настоящему? Сугуру посмотрел на серое небо. — В России тяжело быть магом, — сказал он тихо. — Мало учителей, мало учебников, мало поддержки. Тот, кто выживает в таких условиях — или гений, или безумец. — Или и то и другое, — добавила Сёко. Сатору улыбнулся — на этот раз искренне, с блеском в глазах. — Значит, нам будет не скучно, — сказал он. Он взял мяч, покрутил его на пальце. — Ладно. Идём поедим, я голодный. — Опять? Мы же ели. — заметил Гето. Годжо не ответил. Только улыбнулся шире и пошёл к выходу, высоко подбрасывая мяч и ловя его одной рукой. Сугуру покачал головой, поднялся следом. Нанами взял книгу, Сёко затушила сигарету. Хайбара шёл последним, вертя в руках потухшую консоль. Они вышли с заднего двора вчетвером (пятый — Нанами — уже скрылся в здании), оставив после себя только холодный бетон, серое небо и предвкушение.