Три месяца на восходе

Кабинет директора.

В кабинете Яги было светло — шторы раздвинуты, солнце (бледное, зимнее) лилось сквозь высокие окна, падая на полированный стол и тёмные книжные шкафы. Пахло старыми книгами, табаком и кожей кресел. На стене — герб колледжа, под ним — портрет основателя, старого мага с суровым лицом и пронзительным взглядом. Директор Яга стоял у окна, заложив руки за спину. Его поза была неподвижной, как у статуи, только седые волосы чуть шевелились от сквозняка. Он ждал, пока все соберутся. Студенты входили по одному. Годжо вошёл первым — ленивой походкой, засунув руки в карманы брюк. На его лице застыло привычное выражение скучающего превосходства, но глаза за тёмными очками быстро скользнули по комнате, оценивая, кто уже пришёл. Он кивнул Яге — тот не ответил — и рухнул на стул у стены, вытянув ноги и закинув голову на спинку. Гето вошёл следом — бесшумно, как тень. Его длинные волосы были аккуратно собраны в хвост, лицо спокойно, почти безмятежно. Он сел рядом с Годжо, положил руки на колени, выпрямил спину. Не сказал ни слова. Нанами и Хайбара вошли вместе — Нанами с идеальной осанкой и папкой в руках, Хайбара чуть сзади, вертя в пальцах свою ручку. Хайбара выглядел взволнованным — глаза блестели, щёки горели. Нанами, напротив, был холоден, как лёд. Сёко вошла последней из японцев — с чашкой кофе в одной руке и с пачкой сигарет в другой. Она плюхнулась на стул, закинула ногу на ногу и уставилась в потолок с выражением глубокой скуки. Русские пришли все вместе. Кристина — впереди, с каменным лицом и глазами, в которых не читалось ничего. Она не смотрела ни на кого конкретно — только на Ягу, как солдат на командира. Её хвост был затянут туже обычного, одежда — чёрная, без единого светлого пятна. После вчерашнего вечера она не разговаривала ни с Марией, ни с Сергеем — шла в двух шагах впереди, не оборачиваясь. Мария — чуть сзади, опустив взгляд. Под глазами — тени, коса заплетена небрежно, будто второпях. Она не пыталась заговорить с Кристиной — знала, что бесполезно. Просто шла, сжимая ремень сумки побелевшими пальцами. Сергей замыкал шествие, переминаясь с ноги на ногу и украдкой поглядывая то на Кристину, то на Марию. Он выглядел как человек, который хочет что-то сказать, но не знает, с чего начать. Яга повернулся от окна. — Все в сборе, — сказал он. Голос его был низким, ровным, без приветствий и предисловий. — Начнём.

***

— Сегодня у вас первая учебная миссия, — продолжил Яга, обводя взглядом группу. Его глаза остановились на каждом — ни на секунду дольше, чем на других. — Территория к востоку от колледжа, промышленная зона. За последнюю неделю там зафиксированы множественные выбросы проклятой энергии. Уровень угрозы — от третьего до первого класса. Ожидаются проклятия. Он сделал паузу, давая информации осесть. — Вы разделены на пары, — он кивнул на стоящего в углу Кусакабе, который молча раздавал листы с маршрутами. — Каждая пара получает свой сектор. Задача — зачистить сектор от проклятий, собрать данные о характере выбросов и доложить. — А если проклятие окажется сильнее, чем ожидалось? — спросил Нанами, поднимая голову от карты. — Отступаете и вызываете подкрепление, — ответил Яга. — По рации. Без геройства. Сатору хмыкнул — тихо, но так, что все услышали. — Что-то не так, Годжо? — спросил Яга, поворачиваясь к нему. — Всё так, — ответил Сатору, не меняя позы. — Просто интересно, когда я уже перестану быть зрителем. — Когда докажешь, что умеешь работать в команде, — отрезал Яга. — А не создавать проблемы. Годжо пожал плечами — картинно, с лёгкой улыбкой, которая не касалась глаз. Кусакабе начал зачитывать пары. — Брунов — Нанами. Сектор А, северная часть промзоны. Сергей и Нанами переглянулись. Сергей — с вызовом, Нанами — с ледяным спокойствием. — Белова — Хайбара. Сектор Б, восточная часть. Мария подняла глаза на Хайбару — тот улыбнулся ей, ободряюще, по-щенячьи. Мария попыталась улыбнуть в ответ, но улыбка вышла бледной. — Вагнер — Гето. Сектор В, южная часть. Кристина и Гето встретились взглядами. Никто не улыбнулся. Никто не кивнул. Просто смотрели друг на друга — и, кажется, понимали что-то без слов. — Иэири — в резерве, медицинская поддержка, — продолжил Кусакабе. Сёко подняла чашку с кофе в знак того, что слышала. — Годжо… — Кусакабе замялся на секунду. — Что? — Сатору лениво приподнял бровь. — Ты — общий наблюдатель. Координируешь действия групп по рации. Оставайся в штабе. Годжо открыл рот. — В штабе? — переспросил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то, похожее на искреннее возмущение. — То есть я буду сидеть в тёплом помещении и слушать рацию, пока все будут драться? — Ты будешь координировать, — поправил Яга. — Это важная роль. — Важная? — Годжо встал со стула — медленно, но в его позе чувствовалась пружинистая, с трудом сдерживаемая энергия. — Я — Сатору Годжо. Моя роль — быть в эпицентре. А не играть… диспетчера. — Сегодня — ты диспетчер, — голос Яги стал жёстче. — Приказ. Обсуждать не будем. Годжо посмотрел на директора долгим взглядом. Его челюсти сжались, желваки заходили под кожей. Секунду казалось, что он скажет что-то резкое — но он сдержался. Выдохнул. Отвернулся. — Хорошо, — сказал он. Голос его был ровным, слишком ровным. — Буду сидеть и смотреть, как все веселятся. Он сел обратно на стул, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди — закрытая поза, жест протеста. Никто не сказал ни слова. Только Сёко бросила на него короткий взгляд — и покачала головой, едва заметно.

***

Через полчаса группы выдвигались. Чёрные микроавтобусы стояли у ворот, двигатели уже урчали. Небо было серым, низким, готовым к дождю. В воздухе пахло бензином и приближающейся непогодой. Кристина и Гето сели в третий автобус — вдвоём, потому что остальные уже разъехались. Кристина у окна, Гето рядом. Вагнер смотрела в окно, на проплывающие здания Токио — серые, незнакомые, чужие. Её пальцы лежали на коленях неподвижно, но внутри всё кипело. Вчерашний разговор с Марией не выходил из головы.

«Возможно,

я бы даже здесь осталась».

Она сжала зубы. Гето не заговаривал первым. Он сидел спокойно, с прямой спиной, и смотрел вперёд — на дорогу, на водителя, на мелькающие за окном огни. Его лицо было безмятежным, но краем глаза он наблюдал за Кристиной — за её напряжёнными плечами, за сжатыми пальцами, за тем, как она кусала губу, думая о чём-то своём.

Территория В.

Южная промзона

Они вышли из автобуса на окраине города. Вокруг — заброшенные склады, ржавые ангары, битое стекло под ногами. Воздух был сырым, холодным, пахло гарью и стоячей водой. Где-то вдалеке гудела дорога — но здесь, в глубине промзоны, было тихо. Слишком тихо. Кристина огляделась. Её прозрачные глаза сузились, сканируя пространство — каждый угол, каждую тень, каждое окно, за которым могла таиться опасность. — Здесь нехорошее место, — сказала она. Голос её был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Потому здесь и проклятия, — ответил Сугуру. Он засунул руки в карманы и спокойно оглядывал территорию, пытаясь уловить струнки проклятой энергии. Они пошли вперёд — медленно, осторожно, держа дистанцию в три шага. Кристина чуть впереди, Гето чуть сзади и справа — классическое построение для пары, где один атакует, второй прикрывает. — Красивое место для прогулки, — сказала девушка, переступая через груду битого кирпича. — Романтика. Заброшенные склады, запах крыс и ржавчины. — Ты всегда так саркастична? — спросил Гето. В его голосе не было обиды — только мягкое любопытство. — О да, всегда, — ответила Кристина, не оборачиваясь. Сугуру чуть улыбнулся — краешком губ, едва заметно. Они шли дальше. Миновали два ангара, обогнули груду старых бочек. Гето почувствовал прилив проклятой энергии. — Близко, — сказал он, останавливаясь. — Метров пятьдесят. Кристина замерла, прислушиваясь. Тишина. Только ветер гулял по пустым зданиям, завывая в разбитых окнах. — Идём, — сказала она. Они пошли медленнее, почти крадучись. Они шли по узкому проходу между двумя бетонными стенами. Сверху — полоса серого неба. Снизу — лужи, отражающие облака. — Вагнер, — вдруг сказал Сугуру. Голос его был тише обычного — почти небрежным, но Кристина уловила в нём что-то, чего раньше не слышала. Колебание. — М? — Можно спросить? — Ты уже спросил. Он помолчал секунду. Посмотрел на неё — на её профиль, на светлую прядь, выбившуюся из хвоста, на её прозрачные глаза, сосредоточенные на дороге. — Тогда скажи правду, — сказал он быстро, будто выдохнув слова. — Я тебе правда нравлюсь? Кристина замерла. Не споткнулась, не остановилась — просто её шаг стал короче, дыхание глубже. Она не поворачивала головы, но Гето видел, как напряглись её плечи, как пальцы сжались в кулаки. — Почему ты спрашиваешь? — её голос был ровным, но в нём чувствовалась осторожность. — Потому что ты сказала это на тренировке, — Гето шёл не ускоряясь, не нависая, но его присутствие вдруг стало более плотным, более ощутимым. — А потом… ничего. Как будто не говорила. Она выдохнула — медленно, шумно. — Я помню, что сказала. — Тогда что? Кристина остановилась. Повернулась к нему. Они стояли в двух шагах друг от друга — он с лёгкой вопросительной улыбкой, которая не касалась глаз, она — с каменным лицом, но с глазами, в которых плескалась буря. — Ты хороший парень, Сугуру, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Правда. Спокойный, умный, красивый. Мне нравится с тобой разговаривать. Мне нравится, как ты двигаешься в бою. Мне нравится, что ты не пытаешься быть центром вселенной. Гето молчал. Слушал. — Но, — Кристина сделала паузу, и её голос стал тише, почти шёпотом, — я здесь ненадолго. Три месяца — и мы уедем. Я не хочу давать тебе ложные надежды. Она отвела взгляд — первый раз за этот разговор. Посмотрела куда-то в сторону, на ржавый ангар, на лужу, в которой отражалось серое небо. — Я не из тех, кто заводит лёгкие романы на две недели и забывает, — сказала она. — И ты — не из тех, кто будет счастлив от такого. Тишина. Сугуру стоял неподвижно. Его лицо не изменилось — ни один мускул не дрогнул. Но внутри… Внутри что-то сжалось. Он не ожидал этого. Он ожидал кокетства, ожидал намёков, ожидал хотя бы лёгкой игры. А получил правду. Голую, колючую, как битое стекло под ногами.

«Она права, — подумал он. — Она абсолютно права.»

Но от этого было не легче. — Я понимаю, — сказал он. Голос его был ровным — слишком ровным, как у человека, который привык не показывать боль. — Ты честна. Я ценю это. Кристина посмотрела на него — и увидела. Не увидела — почувствовала. Как напряглись его плечи. Как сжались руки в карманах. Как в глазах — в этих тёмных, бездонных глазах — мелькнуло что-то, похожее на горечь. — Прости, — сказала она. Гето замер. Было странно услышать это слово… от Вагнер. — Прости? — переспросил он, не веря своим ушам. — Да, — Кристина опустила голову на секунду, потом снова подняла. Её лицо было всё таким же каменным, но в глазах — в этих прозрачных, ледяных глазах — появилось что-то тёплое. Живое. — Я не хотела тебя задеть. Или дать тебе повод думать, что есть какой-то шанс. Ты заслуживаешь большего, чем… — Чем? — Чем девушка, которая через три месяца исчезнет, — закончила она. Они стояли в тишине. Ветер дул в проходе, шевеля волосы Гето, обдувая лицо Кристины. Где-то далеко завыла сирена — или показалось. — Ты необычная, — сказал Гето наконец. Его голос был тихим, но твёрдым. — Я не жалею, что спросил. И не жалею, что узнал. — Даже если ответ не тот, который ты хотел? — Даже если. Он сделал шаг вперёд — не к ней, а мимо неё, продолжая путь. Кристина посмотрела ему вслед, постояла секунду — и пошла следом.

***

В штабе — небольшой комнате на первом этаже колледжа — Сатору сидел за столом, уставившись на рацию. Перед ним — три микрофона, четыре кнопки, наушники, которые он надел только потому, что Яга смотрел. Экран — разбит на три сектора: север, восток, юг. Точки перемещались по карте. Сёко сидела в углу на диване, пила кофе и листала журнал. Она не смотрела на Годжо, но чувствовала его напряжение — оно было почти физическим, как вибрация. — Ты скучаешь, — сказала она, не поднимая глаз. — Я работаю, — ответил Годжо, даже не повернув головы. — Ты сидишь и смотришь на зелёные точки на экране. Это не работа. Это пытка. Годжо промолчал. Пальцы его лежали на столе — длинные, тонкие, нервные. Они отбивали какой-то ритм. Пауза. Ритм. Пауза. — Она на юге, — сказал он вдруг. Сёко подняла глаза. — Кто? — Кристина. С Сугуру. В секторе В. — И? — Ничего. — Сатору откинулся на спинку стула, снял наушники, повесил их на шею. — Просто…ничего. Сёко отложила журнал. — Ты хочешь туда. — Я хочу быть в эпицентре, — поправил он. — А не здесь. С тобой. — Спасибо, приятно. — Не за что. Он помолчал. Потом взял рацию, переключил на частоту сектора В. — Сугуру, приём. — Слушаю, — ответил голос Гето из динамика — спокойный, чуть приглушённый расстоянием. — Какая обстановка? — Чисто пока. Чувствую повышенный фон, но источника не видно. — Понял. — Годжо помолчал секунду. — Вагнер с тобой? — Рядом. — Передай ей, чтобы не спала. — Она не спит. — Я проверю. Годжо выключил рацию, откинулся на спинку. Сёко смотрела на него. — Ты что-то задумал, — сказала она. — Я ничего не задумал. — Ты всегда так говоришь перед тем, как что-то сделать. Сатору улыбнулся — уголком губ, без тепла. — Может быть. Он встал, подошёл к карте на стене. Посмотрел на южный сектор. На точку, обозначающую Кристину и Гето.

«Скорость света, — подумал он. — Я видел только один процент. А что будет, если её разозлить?»

Он улыбнулся — на этот раз шире.

«Проверим.»

Никто не заметил, как Годжо отошёл от рации. Никто не заметил, как он достал телефон и отправил короткое сообщение. Текст был простым: «Сектор В. Усиление через 10 минут. Уровень — по обстановке. Не смертельно, но больно.» Адресат — один из младших сотрудников колледжа, который работал с техническим оборудованием. Тот самый, который управлял дистанционными стимуляторами проклятой энергии — устройствами, которые могли искусственно повышать уровень угрозы в заданном районе. Обычно их использовали для тренировок. Но не в одиночку. И не в реальной миссии. Сатору убрал телефон в карман, вернулся на место, надел наушники. — Ты что-то сделал, — сказала Сёко, и это был не вопрос. — Я ничего не делал. — Ты врёшь. — Я диспетчер. У меня нет полномочий что-либо делать. Сёко смотрела на него долгим взглядом. — Если кто-то пострадает… — Никто не пострадает, — перебил Годжо. Его голос стал жёстче. — Я просто хочу увидеть, на что она способна. — А если она не справится? — Справится. Он говорил уверенно. Но пальцы его дрожали.

Южный сектор.

Кристина и Гето шли по пустому цеху. Высокие потолки, разбитые окна, бетонный пол в трещинах. В воздухе пахло пылью и сыростью. Сугуру чувствовал, что они близко к источнику. — Здесь, — сказал Гето, останавливаясь. — Источник… под нами. Кристина посмотрела на пол. В одной из трещин сочилась тёмная, маслянистая жидкость — не вода, не масло. Проклятая энергия, конденсированная в физическую форму. — Подвал, — сказала она. — Люк где-то рядом. — Или оно само вылезет. Они встали спина к спине — инстинктивно, без слов. Вагнер выдохнула, призвала свет в правую руку — меч ещё не сформировался, но пальцы уже светились, пульсируя в такт её сердцу. Гето напрягся — его проклятая энергия заструилась вокруг него, как чёрный туман, готовая в любой момент принять форму, ударить, защитить. Тишина. Только ветер завывал в разбитых окнах. И вдруг — гул. Низкий, басовитый, идущий откуда-то из-под земли. Пол задрожал. Трещины расширились. Маслянистая жидкость закипела. — Сугуру, — сказала девушка, и её голос был спокоен — слишком спокоен. — Кажется, нас ждут. — Я заметил. Они приготовились. В штабе Годжо смотрел на экран. Точка в секторе В остановилась. Второй датчик — тот, о котором никто не знал, кроме него — показывал резкий скачок проклятой энергии.

«Ну же, Вагнер, — подумал он. — Покажи мне. Покажи, кто ты на самом деле.

Не разочаруй меня.»