Три месяца на восходе

***

Третье января выдалось холодным и серым — небо над Токио затянуло плотными облаками, обещавшими снег, который здесь выпадал редко и всегда казался чудом. Коридоры колледжа снова наполнились голосами — праздник кончился, учёба началась. Кристина шла по второму этажу, сжимая под мышкой стопку книг. Японские учебники по контролю проклятой энергии — старые, потрёпанные, с иероглифами, которые она теперь читала почти не задумываясь. Она взяла их в библиотеке в первый же выходной и не выпускала из рук всё свободное время. Она прочитала их все — от корки до корки, делая пометки на полях, запоминая схемы, анализируя техники. «Контроль не в ограничении, — писала одна из книг. — Контроль в понимании. Когда знаешь свою энергию, она не требует ограничений». Кристина запомнила эту фразу. Повторяла её про себя, когда засыпала. Когда просыпалась. Когда стояла под душем и смотрела на свои руки. Браслет был сломан. Ограничителя не было. Но это не значило, что она не могла себя контролировать. Она просто не знала как. Теперь знала. По крайней мере, думала, что знает. Она остановилась у окна в конце коридора, поставила книги на подоконник и посмотрела на серое утро. Ветер за окном гнал сухие листья по пустому двору, где они стояли вчера — все вместе, смеясь и обсуждая поездку. Казалось, что прошло больше времени. Гораздо больше. — Ты уже не спишь? Голос Марии — мягкий, с лёгкой хрипотцой. Кристина обернулась. Белова стояла в дверях их комнаты, кутаясь в толстый шерстяной свитер, тёмные волосы ещё не расчёсаны. — Рано встала, — ответила Кристина, забирая книги с подоконника. — Ты просто не спишь по ночам, — поправила Мария. Она подошла ближе, заглянула в книги, которые держала подруга. — Опять учебники по контролю? — спросила она с лёгкой укоризной. — Кристина, ты уже неделю их читаешь. Ты можешь их наизусть рассказать. — Могу, — согласилась та, поправляя стопку. — Но я хочу знать больше. — Ты хочешь знать, как контролировать себя без браслета, да? Кристина не ответила. Просто посмотрела на неё — и Мария поняла всё без слов. — Это не произойдет за день, — сказала она тихо. — И даже за неделю. — Я знаю. Но я хочу попробовать. Мария вздохнула, но улыбнулась — той мягкой, тёплой улыбкой, которая появлялась у неё только когда она смотрела на близких. — Да… ты любишь пробовать, — сказала она. — Даже когда это опасно. Они пошли по коридору вместе — к классу, к новому дню, к новым вызовам.

***

Класс

Кусакабе вошёл в класс без стука — как всегда. В руках — планшет, на лице — обычное выражение человека, который не выспался, но вида не подаёт. За его спиной — серое утро за окнами, белый свет ламп над головой, тишина, которая предшествует важному объявлению. — Садитесь, — сказал он, даже не поздоровавшись. Студенты сели. Годжо — на заднюю парту, ноги на стол, тёмные очки на месте. Он выглядел сонным — белые волосы торчали в стороны, но улыбка на губах была такой же лёгкой, как всегда. Гето — рядом, спинка прямая, взгляд спокойный, но чуть напряжённый. Он держал руки на столе, сложив пальцы в замок, и смотрел на Кусакабе с вниманием, которое граничило с настороженностью. Нанами — на своём обычном месте, с тетрадью и ручками. Три ручки — чёрная, синяя, красная. Идеальный порядок. Сёко — у окна, без сигареты, но с чашкой кофе, от которой поднимался пар. Она смотрела в окно, но краем глаза следила за происходящим в классе. Хайбара — рядом с Марией, которая переписывала конспект, потому что Сергей потерял свой. Мария писала аккуратно, выводила каждую букву, а Хайбара смотрел на её руки с восхищением. Сергей сидел через два места от неё и делал вид, что записывает, но на самом деле рисовал в тетради снеговика. Снеговик был кривым, с большими ушами и шапкой — и почему-то напоминал его самого. — Сегодня не будет лекции, — сказал Кусакабе. Сергей поднял голову. Снеговик остался недорисованным. — Будет миссия? — спросил он, откладывая ручку. — Будет вызов, — поправил Кусакабе. — Не учебный. Реальный. Тишина в классе стала плотнее. Даже Годжо убрал ноги со стола. — Поступил сигнал о пропаже, — продолжал Кусакабе, глядя в планшет. — Трое студентов — второкурсники — после праздника решили отметить новый год на заброшенном складе в восточном районе. Напились. И не вернулись. — Может, просто спят? — предположил Хайбара. — После нового года многие спят. — Может. Но детекторы проклятой энергии зафиксировали выброс. Низкий уровень, но стабильный. Что-то там есть. Кусакабе поднял голову, обвёл взглядом класс. — Нужны два мага. Остальные — в резерве. — Я, — сказала Кристина подняв руку. Все повернулись к ней. Она сидела с прямой спиной, руки на столе. Глаза — прозрачные, твёрдые, с тем самым блеском, который появлялся у неё перед чем-то важным. — Я пойду, — повторила она. — Причина? — спросил Кусакабе. — Нужно проверить контроль, — ответила Кристина. — Без браслета. Никто не спросил, что значит «без браслета». Все знали. История разнеслась по колледжу быстро — не как сплетня, а как факт. Только Годжо и Гето знали, как это было на самом деле. Кусакабе посмотрел на неё долгим взглядом — изучающим, почти проницательным. Потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Второй? — Я, — сказал Сугуру, вставая. — Я, — сказал Сатору в тот же момент. Они посмотрели друг на друга. Класс затих. Даже Сёко повернула голову от окна. Сергей перестал рисовать снеговика. Мария замерла с ручкой в руке. Гето и Годжо смотрели друг на друга — два взгляда, два характера, два разных мира, которые почему-то пересеклись в этой точке. Сатору улыбался — той самой лёгкой, почти небрежной улыбкой, которую он носил как маску. Но глаза за тёмными стёклами очков были серьёзными. Очень серьёзными. Сугуру же не улыбался. Его лицо оставалось спокойным, даже безмятежным — но пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались. — Я сказал первым, — заметил Гето. Голос его был ровным, но в нём чувствовалось напряжение — тонкое, как лезвие. Дух соперничества. — Я сказал одновременно, — возразил Годжо. В его голосе — привычная лёгкость, но Кристина слышала: он тоже не шутил. — Это не считается. — Считается. — Нет. — Да. Кусакабе переводил взгляд с одного на другого — медленно, спокойно, без лишней спешки. — Гето-сан, — сказал он, — вы уверены? — Да. — Годжо-сан. Вы уверены? — Абсолютно. Кусакабе озадаченно сложил руки и посмотрел на Кристину. — Выбирайте вы, — сказал он. Кристина перевела взгляд с Гето на Годжо. Гето — спокойный, надёжный, тёмные волосы падают на плечи, взгляд — тёплый, но настороженный. Он хотел пойти. Он всегда хотел её защищать. В этом была его суть — быть рядом, прикрывать, не давать упасть. И в этом же была его слабость — он никогда не давал ей упасть, даже когда падать было нужно. Годжо — лёгкий, непредсказуемый, белые волосы в беспорядке, очки блестят в утреннем свете. Он тоже хотел пойти. И впервые не отступил. Он не предлагал защиту — он предлагал равное партнёрство. Рискнуть. Ошибиться. Встать. — Годжо, — сказала Кристина. Гето замер. На секунду — не дольше. Его лицо не изменилось, но пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались. Он опустил взгляд на свои руки — на побелевшие костяшки — и медленно разжал пальцы. Годжо улыбнулся — не победоносно, не насмешливо. Спокойно. Как будто ждал этого ответа. Как будто знал, что она выберет его. — Тогда выдвигаемся через час, — сказал Кусакабе, закрывая планшет. — Остальные, — он указал на всех пальцем, — ждать в колледже. Он вышел спокойно, медленно закрыв дверь. И класс ожил. Сергей наклонился к Марии и тихо, по-русски, прошептал: — Она выбрала Годжо, прикинь. — Я вижу, — так же тихо ответила Мария. — А я думал, Гето. — Я тоже. Они переглянулись, но ничего не сказали. Сёко отпила кофе, поставила чашку на стол и посмотрела на Кристину. В её взгляде было что-то — не осуждение, не одобрение. Просто понимание.

***

Гето вышел первым. Не хлопнул дверью, не ускорил шаг — просто встал, повернулся и ушёл. Спокойно, как всегда. Но Кристина заметила — напряжение в плечах, сжатые кулаки. Она видела его спину, его распущенные волосы, которые мягко покачивались в такт шагам. Он шёл так, будто ничего не произошло. Но она знала — произошло. Она догнала его через несколько шагов. — Сугуру. Он остановился, но не обернулся. Она редко называла его по имени. — Ты злишься? — спросила Вагнер. Голос её был тихим, почти мягким — таким, каким она редко говорила. — Нет, — ответил он. Голос ровный — но слишком ровный. — Врёшь. Он повернулся. Медленно, плавно — как всё, что он делал. Его лицо было спокойным — но глаза… в глазах была обида. Такая, которую он не показывал никому. Но сейчас показал. — Почему он? — спросил Гето. Голос его дрогнул — едва заметно, но Кристина услышала. — Потому что он попросил первым. — Мы попросили одновременно. — Он попросил громче. Гето смотрел на неё долгим взглядом. В его тёмных глазах отражался свет ламп, и в этом свете Кристина видела что-то, чего раньше не замечала. Не только обиду. Что-то более глубокое — понимание, что он не был первым выбором. — Ты боишься, что я буду тебя защищать? — тихо спросил он. — Что я не дам тебе проверить себя? — Нет. — Тогда почему? Кристина помолчала. Она смотрела на него — на его спокойное лицо, на тёмные волосы, на руки, которые он держал в карманах, чтобы она не видела, как они сжимаются в кулаки. — Потому что Годжо — такой же, как я, — сказала она. — Он тоже ищет предел. И не боится его найти. Сугуру отвел взгляд. Посмотрел в окно, за которым серое небо сливалось с серыми крышами. — Понятно, — сказал он, медленно закрыв глаза, будто он что-то решил для себя. — Будь осторожна. Он ушёл, не дождавшись ответа. Не быстро, не медленно — просто ушёл. Кристина смотрела ему вслед — на его прямую спину, на распущенные волосы, на то, как он сжимал кулаки, даже когда никто не видел. — Жестоко с твоей стороны, — раздался голос сзади. Она обернулась. Сёко стояла у стены, прислонившись плечом к косяку. В руке — сигарета, незажжённая, которую она вертела в пальцах. На лице — лёгкая усмешка, но глаза были серьёзными. — Я выбирала того, кто нужен для миссии, — твердо сказала Кристина. — Ты выбрала Годжо. Хотя Гето — надёжнее. — Годжо — сильнее. — Это не всегда одно и то же. Кристина не ответила. Она сложила руки на груди, думая про себя, как ей это осточертело. Сёко подошла ближе, остановилась в шаге от неё. Её голос стал тише — почти шёпотом. — Будь осторожна, — сказала она. — С ним. — С Годжо? — С собой. — Сёко посмотрела ей прямо в глаза. — Он опасен. И легкомыслен. Страшное сочетание. Она развернулась и ушла, оставив Кристину одну в коридоре. Слова повисли в воздухе, как дым, который не хочет рассеиваться.

***

Годжо ждал у ворот. На нём была чёрная куртка, брюки, ботинки. Очки на месте, волосы чуть растрепаны — ветер играл с белыми прядями, и он не пытался их убрать. Когда Кристина подошла, он повернулся к ней. На его губах играла лёгкая улыбка — не та, которой он улыбался всем, а та, которую она видела только в редкие моменты. Когда он был настоящим. На ней — тоже чёрное: водолазка, брюки, лёгкая куртка. Пустое запястье без браслета все еще выглядело голым, непривычным. Она заметила, как он бросил взгляд на её руку — и сразу же отвернулся. — Готова? — легко спросил Сатору. — Готова, — также легко ответила она, но в голосе была нотка напряжения. Они вышли за ворота. Город шумел — далёкий, равнодушный, не знающий о том, что двое магов идут на задание. — Неожиданно, — сказал Годжо через несколько минут молчания. Ветер шевелил его волосы, и он засунул руки в карманы куртки. — Что? — Что ты выбрала меня. — А ты ожидал Гето? — Ожидал. — Почему? Годжо посмотрел на неё — через тёмные стёкла очков, сквозь холодный воздух. В его взгляде было что-то, что она не могла прочитать — не насмешка, не вызов. Просто тихое понимание. — Потому что он твой тип, — просто и безмятежно сказал парень. Кристина усмехнулась — коротко, но не обиженно. Она не знала что на это ответить, поэтому решила просто.. усмехнуться. Они шли по пустынной улице, между серыми зданиями, под серым небом. Город просыпался после праздников — медленно, нехотя. Где-то вдалеке гудела машина, где-то лаяла собака. Но здесь, на этой улице, было тихо. — Зачем ты вызвался? — спросила Кристина. Она смотрела прямо перед собой, но чувствовала его взгляд на себе. Годжо не ответил сразу. Он шёл, засунув руки в карманы, и смотрел на дорогу. — Хочу посмотреть, — сказал он наконец. — Как ты без браслета. Сугуру видел, а я нет. Это нечестно. — Хочешь посмотреть на мои мучения? Он остановился, повернулся к ней. Его лицо было серьёзным — без привычной лёгкости, без маски. — Нет, — сказал он просто. — Хочу лично посмотреть на твою технику. Она посмотрела на него — не удивлённо, не насмешливо. Просто… задумчиво. — Ты меня изучаешь? — Постоянно. — Результаты? — Противоречивые. Кристина усмехнулась — на этот раз теплее, чем обычно. — Идём, — сказала она. — Нас ждут пропавшие пьяницы.

Заброшенный склад

Здание стояло на отшибе, окружённое ржавыми контейнерами и битым стеклом. Когда-то здесь был склад, потом — ничего. Стены — серые, в трещинах, крыша местами провалилась, окна заколочены досками. Ветер завывал в щелях, создавая звук, похожий на стон. Сатору чувствовал стабильный фон — не высокий, но и не нулевой. — Внутри, — сказал он твердо, но тут же в его голосе появилась привычная легкомысленность. — Пойдем, повеселимся. Они вошли через дыру в стене — не в дверь, а там, где было удобнее. Темнота обступила их сразу — густая, осязаемая, с запахом плесени, сырости, перегара. — Студенты? — позвал Годжо. Его голос эхом разнёсся по пустому помещению. Тишина. — Трое пьяных парней, — повторил он. — Вы здесь? Из дальнего угла донёсся стон — тихий, почти неразборчивый. — А вот и они, — сказала Кристина. Они пошли на звук, переступая через разбитые бутылки и ржавые металлические обломки. Свет проникал через щели в стенах, но его было слишком мало. Трое студентов лежали на матрасах, брошенных на бетонный пол. Пьяные, полуодетые, живые. Но не одни. Над ними — в углу, где потолок провалился особенно сильно — висело проклятие. Оно было маленьким — размером с кошку, с множеством тонких щупалец, тянущихся к спящим. Не убивало, не нападало. Питалось. Сосало проклятую энергию из пьяных тел, по капле, не причиняя вреда — просто оставляя их слабыми, сонными, неспособными проснуться. Оно было почти красивым — если можно назвать красивым нечто, что питается чужой силой. Его тело переливалось тёмно-синим, как ночное небо, щупальца двигались медленно, ритмично, будто дышали. — Четвёртый класс, — сказал Годжо расстроенно. — Опасности никакой. Вот блин. — Для них — опасность, — ответила Кристина. — Если оно будет питаться ими неделю, они не встанут. — Тогда убей его. — Сатору выставил руку вперед, в сторону студентов и широко улыбнулся. Кристина шагнула вперёд. Проклятие зашевелилось — щупальца втянулись, тело сжалось. Оно чувствовало угрозу. Его цвет стал темнее — от синего к чёрному, и в глубине тела зажглись два тусклых огонька. Девушка выдохнула. Глубоко, ровно, как учила себя последние дни. — Контроль, — прошептала она. — Контроль, а не ограничение. Она призвала свет. В правой руке замерцал меч — но не ослепительный, как раньше, а мягкий, тусклый, похожий на сумерки. Она не вкладывала в него всю силу. Только столько, сколько было нужно. Она, практически не торопясь, провела им по проклятию. В ту же секунду меч опустился. Медленно — почти невесомо, как пёрышко, которое касается воды. Проклятие взвизгнуло — тонко, высоко, почти по-детски — и исчезло. Растворилось в воздухе, оставив после себя запах озона и тишину. Она стояла в темноте склада, и её дыхание было ровным. В груди — лёгкость, которой она не чувствовала со дня прибытия в Японию. Не пустота. Свобода. Это было… слишком легко. Не такого она ожидала. Не это хотела проверить. — Хорошо, — сказал Годжо безмятежно, будто ничего и не было. Он тоже хотел не этого. — Черт, — выругалась девушка. — Это слишком легко. И сюда они отправили двоих? И один бы справился. Годжо подошёл к студентам, потрогал пульс у ближайшего. Провёл пальцами по шее, задержался на секунду, прислушиваясь к дыханию. — Живы, — сказал он. — Проспятся до вечера. Вызовем кого-нибудь, чтобы забрали. Вагнер села на ящик, сложила руки на коленях. В темноте склада её глаза казались почти светящимися — прозрачные, как лёд. — Годжо. — Да? — Скажи мне правду, почему ты всё-таки вызвался? Он повернулся к ней. В полутьме склада его очки блестели, но Кристина видела — он смотрит прямо на неё, не пряча глаз. В его взгляде было что-то, чего она не видела раньше. Тишина. Не та, которая бывает между людьми, когда им нечего сказать. А та, которая бывает, когда слова не нужны. — Потому что я хотел быть рядом, когда ты проверишь себя, — сказал он. В нем чувствовалось напряжение, будто он долго собирался с мыслями и волей. — Почему? — Не задавай глупых вопросов, Вагнер. — Сатору отмахнулся и отошел от студентов. Кристина молчала. Она понимала. Она смотрела на него — на его белые волосы, которые падали на глаза, на очки, за которыми он прятал больше, чем показывал. Годжо сел рядом на другой ящик. Расстояние между ними было небольшим — ровно настолько, чтобы чувствовать тепло друг друга, но не касаться. Они сидели в темноте заброшенного склада, рядом со спящими пьяными студентами, и молчали. Тишина была плотной, но не давящей — она обволакивала их, как одеяло. — Слушай, — сказал Годжо через минуту. — Что? — Ты правда думаешь, что сможешь себя контролировать без браслета? — Думаю, да. — А если нет? Кристина посмотрела на него. В темноте склада его лицо было почти невидимым, но она чувствовала его взгляд — тёплый, внимательный. — Если нет, ты меня остановишь, — спокойно сказала девушка, будто они говорили о погоде. — С чего ты взяла? — Потому что ты — единственный, кто может. Годжо не ответил. Но внутри — там, где он не позволял себе смотреть — что-то щёлкнуло. «Я бы не хотел останавливать.» — подумал парень. Он встал, отряхнул куртку. — Пошли, — сказал он снова с легкостью и улыбкой, которая была уже фирменной. — Нужно вызвать этим алкашам помощь. Она повернулась к выходу, немного разочаровавшись в сегодняшней миссии, сделала шаг — и замерла. Воздух в складе изменился. Стал тяжелее. Плотнее. Как перед грозой, когда небо давит на землю и нечем дышать. — Годжо, — сказала Кристина, не оборачиваясь. — Вижу, — ответил он. Из темноты, из того самого угла, где только что исчезло маленькое проклятие, выползало нечто. Оно было большим. Не просто большим — огромным. Три метра в высоту, чёрное, с множеством конечностей, похожих на человеческие руки, но сломанные, вывернутые в неестественных суставах. В центре этой массы — пульсирующий красный глаз, который смотрел прямо на них. Проклятие, которое они убили, было приманкой. А это — хищник. — Первый уровень, — сказал Годжо с широкой улыбкой, и в его голосе не было страха. Только интерес. — Или даже.. особый. — Сильный, — добавила Кристина, и её правая рука снова засветилась. — Очень, — согласился Годжо, прищурив глаза. — И это очень круто. Проклятие двинулось и Кристина рванула первой — на уровне инстинкта. Она применила свою технику скорости — даже без браслета, даже с контролем, который она только училась применять. Меч из света вспыхнул в её руке — не тусклый, как пять минут назад, а яркий, ослепительный, на пределе. Она ударила. Резко, без раздумий. Меч прошёл сквозь конечность проклятия — и застрял. Не рассёк, не уничтожил — застрял. Плоть проклятия была плотнее, чем у тех, с кем она сталкивалась раньше. Гораздо плотнее. «Не рассчитала удар?» — пронеслось в голове у девушки. — Кристина, отойди, — сказал Сатору. Она дёрнула меч, вырвала, отступила на несколько шагов. Её руки дрожали — не от страха, от напряжения. Она удержала контроль от собственной энергии, но этого было недостаточно. Проклятие повернулось к ней. Красный глаз пульсировал, конечности тянулись в её сторону. — Я сказал — отойди, — уже тверже повторил Годжо. Он шагнул вперёд. Встал между Кристиной и проклятием. Снял очки. Его глаза — яркие, почти гипнотические, с длинными ресницами — смотрели на тварь без страха, без сомнения. — Смотри, — сказал он с удовольствием, и это слово было адресовано не проклятию. А ей. — Покажу тебе мастер-класс. Он поднял руку. — Красный. Вспышка. Не света — цвета. Красного, густого, как кровь, который заполнил пространство между пальцами Годжо, спрессовался в сферу, загудел, завибрировал. Сфера вырвалась вперёд, ударила в проклятие — и прожгла его насквозь. Проклятие закричало. Звук был нечеловеческим — низким, басовитым, закладывающим уши. Конечность, в которую попала сфера, оторвалась, упала на бетон, зашипела, расплавляясь. Кристина смотрела, не моргая. — Сато… — начала она. — Не отвлекай, я же работаю, — перебил он, и в его синих глазах загорелся больший азарт, чем прежде. Он поднял другую руку. — Синий. Синий цвет — холодный, электрический, с треском, как разряд молнии. Сфера вылетела, ударила в центр массы проклятия, и тварь отбросило назад, к стене. Бетон треснул, пошёл паутиной. Проклятие попыталось встать. Конечности дрожали, глаз пульсировал красным, но оно поднималось. — Крепкое, — сказал Годжо, и с каждым ударом его улыбка становилась шире. — Мне нравится. Он сложил руки вместе. Ладонь к ладони. Пальцы сплелись в единое. — Пурпурный. Кристина почувствовала это раньше, чем увидела. Воздух в складе сжался. Стал вакуумом. Давление упало так резко, что у неё заложило уши, а из глаз потекли слёзы — не от боли, от перепада. Между ладонями Годжо загорелась сфера. Небольшая. Не яркая. Но в ней было что-то, от чего хотелось упасть на колени. Что-то, что не должно было существовать в этом мире. Сфера вылетела. Не быстро — она двигалась медленно, почти лениво, как будто время для неё ничего не значило. Она коснулась проклятия. И проклятие перестало существовать. Не взорвалось. Не рассыпалось. Не растаяло. Просто исчезло. Вместе с куском стены позади него. Вместе с бетоном, арматурой, воздухом — всем, что оказалось в радиусе нескольких метров. Тишина. Кристина стояла, не двигаясь. Её руки опустились, свет в них погас. Она смотрела на то место, где только что было проклятие — и где теперь была пустота. Ровная, полукруглая дыра в стене, выходящая на улицу, в серое небо. — Это, — сказал Годжо, надевая очки обратно и поправляя их на переносице, с видом ученого, — голубая, красная и пурпурная техника Бесконечности. Моя суперсила. Он повернулся к ней. На его лице снова была улыбка — удовлетворенная. Он любил показывать свою силу, очень любил. И он очень хотел показать ее ей. Получилось, по его мнению, шикарно. — Теперь ты видела, — сказал он раздвигая руки в стороны. Кристина выдохнула — шумно, не сдерживаясь. Она прибывала в шоке от его мощи, ее энергия даже близко не стояла с его. Она это только что поняла. Внезапно, все ее переживания насчет ее техники, силы — стали пустыми. — Да, — сказала она. — Видела. — И как тебе? Я старался. — Впечатляет. — она сложила руки на груди. Девушка старалась не показывать своего шока от увиденного. Но у нее получалось не очень. — Только впечатляет? — Я редко даю комплименты. Сатору усмехнулся. Ему не было обидно — он в принципе такой реакции и ожидал. Она не из тех, кто будет превозносить его силу. Ну, или хотя бы показывать это. Он достал телефон, набрал номер. — Это Годжо. Зачистили. Три студента живы, спят. Пришлите врачей, ребятам нужно желудок промыть. Сбросил звонок. — Чтож, теперь точно можно у-хо-дить. — пропел Сатору. Его настроение было необычайно хорошим после драки. Кристина всё ещё смотрела на стену. — Ты мог убить нас? — внезапно спросила девушка. Годжо посмотрел на неё с ярким любопытством и непониманием. — Что? Нет. — он рассмеялся. — Я умею контролировать радиус. Вагнер долго смотрела на него, будто пыталась прочесть. Но у нее никогда не получалось. — Ну что опять? — выходную Сатору, откинув голову назад, как недовольный подросток. — Научишь? — наконец выдохнула девушка. Это слово.. далось ей тяжеловато. Тяжеловато — потому что она сказала это ему, Годжо Сатору. — Чему это? — с любопытством спросил парень. — Контролировать радиус. Годжо поднял голову, улыбнулся. И было в его улыбке что-то, что он и сам не понимал. Ему было приятно. — Может быть, — ухмыльнулся он. — Если хорошо попросишь. Они вышли из склада — в холод, в серое небо, которое не прекращалось и редко было цветным в это время года. Студенты остались спать. Их должны были забрать через час. Кристина и Годжо шли рядом, не касаясь, но на расстоянии, которое за последние недели стало почти привычным. Она вздохнула холодного воздуха и выпалила: — Спасибо, за то, что показал. Он не ответил. Просто улыбнулся — и ускорил шаг, оставляя её на секунду позади. Кристина смотрела ему в спину — на белые волосы, на тёмную куртку, на лёгкую, почти танцующую походку.

«Он сильнее, чем я думала.

Намного сильнее.»

И эта мысль не испугала её. Только заинтересовала.