Три месяца на восходе

***

Лекция закончилась десять минут назад, но никто почему-то не спешил расходиться. За высокими окнами лежал холодный февральский день. Солнце уже клонилось к горизонту, заливая аудиторию бледным золотистым светом. Парты кто-то передвинул в подобие круга — скорее всего, Хайбара. У него была странная способность превращать обычное ожидание следующего занятия в маленькое собрание друзей. Ну, никто не возражал. Сергей устроился прямо на учительском столе, свесив ноги и раскачивая их в воздухе. В пальцах он лениво крутил ручку. Годжо развалился напротив с таким видом, будто это не аудитория магического колледжа, а его собственная гостиная: одна нога на полу, вторая закинута на соседний стул, руки за головой. Нанами стоял у окна, скрестив руки на груди, и старательно изображал человека, который совершенно не участвует в разговоре. Получалось плохо. Сёко сидела на подоконнике у открытой форточки и курила, выпуская дым в холодный воздух. Хайбара устроился прямо на полу, почти по-турецки. Мария сидела рядом с Кристиной, положив ладони на стол. Гето расположился немного в стороне, у стены. — Я ему объясняю, что техника вибраций может использоваться не только для разрушения, но и для создания, — рассказывала Мария, осторожно жестикулируя руками. — А он мне говорит: «Вибрация по определению разрушает структуру объекта». — Кусакабе? — уточнил Нанами. — Да! Я говорю ему: «А музыка? Это тоже вибрации. Она создаёт настроение, эмоции, воспоминания». Он замолчал секунд на пять, посмотрел на меня и сказал: «Вы используете некорректный пример». — А потом ушёл? — спросила Сёко. — А потом ушёл. Нанами едва заметно усмехнулся. — Значит, ты победила. — Почему? — Потому что Кусакабе признаёт свою неправоту только двумя способами: либо молчанием, либо сменой темы на следующей лекции. — И никогда словами, — добавила Сёко. — Никогда словами, — подтвердил Нанами. Сергей рассмеялся первым. Громко, искренне, запрокинув голову назад. — Ваши преподаватели вообще ничем не отличаются от наших! — заявил он. — У нас в Москве такие же живут. Спорят до последнего, потом делают вид, что никакого спора не было. — И что вы с ними делаете? — заинтересовался Годжо. — Ничего. — Совсем ничего? — Конечно нет. А что с ними сделаешь? Это же преподаватели. Годжо задумчиво кивнул. — И то верно.

***

Разговор сменил тему так естественно, что никто даже не заметил, в какой момент обсуждение преподавателей превратилось в обсуждение кино. Наверное, виноват был Хайбара. — А какие фильмы любят в России? — спросил он, подняв голову. Сергей оживился мгновенно. Он спрыгнул со стола, будто ждал этого вопроса всю жизнь, и вышел в центр импровизированного круга. — Начнём с классики, — объявил он торжественно. — Я обожаю «Брат». — Про что? — спросил Годжо. — Про девяностые в России, про бандитов, про несправедливость. Про человека, который пытается остаться человеком там, где это почти невозможно. — Звучит мрачно. — Так и есть. Но там есть одна фраза, которую знает каждый русский. Сергей выдержал паузу.

— «В чём сила, брат? Сила — в правде».

На секунду в аудитории стало тихо. Даже Нанами отвернулся от окна. Возможно, от актерского мастерства Брунова. — Хорошая фраза, — сказал он. — Я знаю, — довольно кивнул Сергей.— У нас половина страны считает её жизненной философией. Годжо фыркнул от смеха. — А мой любимый — «Ирония судьбы». — тихо и смущенно сказала девушка. Все посмотрели на неё и она улыбнулась. — А этот про что? — спросил Хайбара. — Новогодний фильм про судьбу. Очень старый. — Насколько старый? — Старше Серёжи. — Эй! — Намного старше Серёжи. — Это — Сергей возмущённо указал на неё пальцем. — возмутительно, юная леди. Мария рассмеялась. — Его показывают каждый Новый год. Каждый. Без исключений. Даже если ты не собираешься его смотреть, ты всё равно его посмотришь. Он будет идти по телевизору у родителей, у соседей, в гостях, в кафе… Она на секунду замолчала. — Хороший фильм. На лице Кристины появилась едва заметная улыбка. — У нас есть похожие фильмы, — сказал Гето. — Правда? — Некоторые вещи одинаковы в любой стране. Нанами задумался. — Тогда я выберу «Семь самураев». Сёко даже повернула голову в его сторону. — Предсказуемо. — Почему? — Потому что это фильм про ответственность, долг и работу. — И? — И ты буквально состоишь из ответственности, долга и работы. Годжо поднял руку. — Возражаю! — Отклоняется, — ответил Нанами. — Я даже не успел сказать почему! — Мне достаточно знать, что это сказал ты. Хайбара рассмеялся. — Мне нравится, что там обычные люди становятся героями, — продолжил Нанами, не обращая внимания на окружающих. — Не потому что сильнее остальных. Потому что решили взять ответственность. Несколько секунд молчания. Сёко выпустила дым в окно. — «Криминальное чтиво». Все посмотрели на неё. — Что? — Ничего, просто это очень тебе подходит, — сказал Годжо. — Там много разговаривают, курят и принимают плохие решения. Понятно, почему тебе нравится. — Спасибо. — Это не был комплимент. Гето улыбнулся. — «Унесённые призраками». Кристина подняла взгляд. — Почему именно он? Он задумался всего на секунду. — Потому что это история о человеке, который оказался в чужом мире и пытался не забыть, кто он такой. Наверное, он сказал это не только про фильм. Сатору снял очки, протёр их краем футболки и снова надел. — «Матрица». — Конечно, — вздохнул Нанами. — Что значит «конечно»? — Ты собираешься сказать, что ассоциируешь себя с Нео. — Я не собираюсь этого говорить. Все удивлённо посмотрели на него. — Я собираюсь сказать, что Нео ассоциируется со мной. — ухмыльнулся парень. Сергей внезапно согнулся пополам от смеха. — Боже, я его обожаю. Хайбара поднял руку так серьёзно, будто отвечал у доски. — А у меня «Мой сосед Тоторо»! — Конечно у тебя Тоторо, — вздохнула Сёко. — Потому что ты сам немного Тоторо. — Это хорошо или плохо? Сёко посмотрела на него несколько секунд. — Это факт. Хайбара задумался. Все снова рассмеялись. А потом взгляды медленно начали смещаться в сторону Кристины. Она заметила это почти сразу. И обречённо вздохнула, но улыбнулась, отводя взгляд. — Нет. — Да, — одновременно ответили сразу несколько голосов. Сатору довольно улыбнулся. — Вагнер, твоя очередь. Кристина скрестила руки на груди и взглянула на него. — У меня нет любимого фильма. — Ложь, — моментально сказал Сергей по-русски. Она посмотрела на него взглядом, который обычно заставлял младших студентов вспоминать все свои ошибки за последние полгода. Брунов даже не дрогнул. — У тебя буквально есть фильм, который ты пересматривала раз пятнадцать. Кристина снова ухмыльнулась и вздохнула. — Семнадцать. — Ага! Она поняла, что проиграла. — «Форсаж». Тишина. — Что? — переспросил Годжо. — «Форсаж». — С машинами? — Да, Годжо, с машинами. — И гонками? — Удивительно, но тоже да. — с сарказмом сказала девушка и пожала плечами. — Вас это удивляет? Я же люблю скорость. Сергей расплылся в победной улыбке. — У тебя есть права? Кристина замолчала. Все насторожились. — Нет. Наступила пауза. — Как это нет? — первым не выдержал Брунов. — Вот так. — Но ты же умеешь водить. Катала нас как-то в Москве…. — Ага. — Но прав нет… — Ага. Годжо несколько секунд пытался обработать полученную информацию. — Подождите… вы хотите сказать, что Вагнер умеет водить, но никогда не получала права? Сергей положил руку ему на плечо. — Годжо. Это Россия. — И? — У нас иногда сначала учатся ездить, а потом вспоминают про права. Нанами медленно закрыл глаза. — Я начинаю понимать, почему вы все такие. А где-то рядом Годжо уже начинал улыбаться той самой улыбкой, которая обычно означала только одно. Он придумал что-то плохое. Очень плохое. И Кристина это заметила первой. — Нет, — сказала она заранее. — Я ничего не сказал. — Именно поэтому я говорю заранее. Именно в этот момент Сергей медленно поднял голову в сторону Сатору и улыбнулся. Очень широко, очень опасно. Брунов посмотрел на Годжо. Годжо посмотрел на Брунова. Они улыбнулись одинаково. Гето тяжело вздохнул. — Мне уже не нравится направление этого разговора. И, к сожалению, он оказался абсолютно прав. Несколько секунд после слов Кристины в аудитории стояла подозрительная тишина. Та самая тишина, после которой обычно происходило что-то очень плохое. Или очень весёлое. Чаще всего — одновременно. — Итак, — торжественно начал русский, — ты любишь скорость. — Да. — Ты умеешь водить машину. — Допустим. — Ты пересматривала «Форсаж» семнадцать раз. — Уже жалею, что призналась. — А теперь главный вопрос. Он выдержал драматическую паузу. — Где происходит действие третьего фильма, который вот, недавно вышел? Кристина медленно закрыла глаза. — Нет… — В Токио! — победно выкрикнул Сергей. — «Токийский дрифт»! Это буквально знак судьбы! — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Брунов… — злобно прошипела девушка. Он повернулся к Годжо. — Годжо. Годжо улыбнулся. Очень нехорошо улыбнулся. — Да? — Ты же местный. Есть здесь место, где можно покататься ночью? Нанами мгновенно напрягся. — Нет. — Я вообще-то не тебя спрашивал. Годжо задумчиво приложил палец к подбородку. — Вообще… — Нет, — перебил Нанами. — …есть одна старая трасса за городом. И ночью там почти никого не бывает. — Годжо. — И дорога отличная. — Годжо Сатору. Нанами медленно закрыл глаза. — Я ненавижу вас обоих. — Нас многие ненавидят, — философски заметил Сергей. Кристина смотрела на них обоих с выражением человека, который внезапно понял, что оказался среди сумасшедших. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — сказал Сергей. — Никогда не был серьёзнее, — подтвердил Годжо. — Вы ненормальные. — Это не новость. Сёко затушила сигарету о подоконник. — Я пас. Все повернулись к ней. — Правда? — Конечно правда. Я хочу встретить старость. Нанами посмотрел на сигарету в её пальцах. — Ты куришь по пачке в день. — Именно поэтому остаток жизни нужно расходовать экономно. Хайбара вскочил на ноги. — Я еду! Мария осторожно коснулась руки Кристины, в глазах горел азарт. — Ты ведь хочешь поехать? Кристина собиралась ответить “нет”. Честно собиралась. Но вместо этого сказала: — Возможно. Мария улыбнулась. — Я так и думала. Кристина нахмурилась, но улыбнулась в ответ подруге. Сугуру поднялся со своего места и подошёл ближе к девушкам. Он остановился возле Вагнер, облокотив руку на ее стол. — Ты уверена? — тихо спросил он. — Нет. — Тогда зачем? Она задумалась всего на секунду, затем блеснула глазами и ехидной улыбкой, посмотрев на него: — Это интересно. Он некоторое время смотрел ей в глаза, потом кивнул. — Тогда я еду с вами. Сатору наблюдал за ними молча, а потом хлопнул в ладоши. — Решено. — Ничего не решено, — мгновенно ответил Нанами. — Решено для большинства! — Я против. — Один голос против. — крикнул Сатору остальным, указывая на Кенто. — Сёко тоже против. Сёко задумалась. — Вообще-то теперь уже не против. Нанами повернулся к ней. — Что изменилось? Она пожала плечами. — Если вы всё равно поедете, кто-то должен будет оказывать первую помощь. Годжо довольно улыбнулся. — Значит, состав команды следующий. — он начал загибать пальцы. — Кристина — водитель. Сугуру — штурман. Сергей и я отвечаем за настроение, Сёко — лекарь. Остальные отвечают за мораль. Кристина покачала головой. Абсолютное безумие. Шум в аудитории постепенно стих. Идея уже перестала казаться шуткой. Сергей, судя по выражению лица, наоборот, считал происходящее лучшим событием месяца. Годжо вообще выглядел так, словно ему подарили новый смысл жизни. — Ладно, — сказала Кристина, откидываясь на спинку стула. — Раз уж вы всё равно не отстанете… — Не отстанем, — подтвердил Сергей. — …то хотя бы поймите одну вещь. Я люблю водить, потому что за рулём всё просто. Есть ты. Есть дорога. Есть скорость. Она говорила спокойно. Сатору внимательно смотрел на неё, не перебивая. — Когда едешь быстро, голова становится пустой. — Это опасно, — автоматически сказал Нанами. — Нет, — покачала головой Кристина. — Наоборот. Иногда это единственный момент, когда она наконец перестаёт шуметь. Нанами ничего не ответил. Потому что неожиданно понял её, наверное, даже лучше остальных. Годжо снял очки и покрутил их в пальцах. Сергей хлопнул ладонями по коленям и резко поднялся. — Всё! Теперь я окончательно уверен, что мы обязаны ехать. Гето выпрямился, будто уже предвещая катастрофу. — Во сколько выезд? Годжо посмотрел на телефон. — В час ночи. Нужно подождать, пока все уснут, чтобы нас не поймали. Особенно директор и Кусакабэ. — Я уже жалею, что согласился. — выдохнул Нанами. — Ты ещё не согласился, так-то, — заметил Годжо. — Да. Но почему-то уверен, что всё равно окажусь в машине.

Улица перед колледжем.

01:00

Ночь выдалась прозрачной и колючей. Ветер тянул с океана сыростью и солью, забирался под воротники курток, кусал пальцы и заставлял сильнее прятать руки в карманы. Над кампусом висело чистое небо — чёрное, глубокое, усыпанное звёздами так густо, будто кто-то рассыпал по нему стеклянную крошку. Перед воротами колледжа собралась компания, которая со стороны выглядела как начало либо великого приключения, либо полицейского отчёта. Сергей уже минут пять не мог стоять спокойно: переминался с ноги на ногу, растирал ладони и смотрел по сторонам с таким выражением лица, будто где-то за углом его ждала машина мечты. Мария, наоборот, куталась в шарф почти до глаз и тихо наблюдала за остальными. Хайбара подпрыгивал на месте от избытка энергии. Сёко курила с невозмутимым видом. Как обычно. Нанами выглядел так, словно мысленно составлял список нарушений закона, в которых собирался принять участие против своей воли. Гето спокойно стоял рядом с Сатору, который стоял, засунув руки в карманы куртки, и выглядел подозрительно довольным собой. — Итак, — произнёс Брунов, оглядывая пустую улицу, — где машина? Тишина. Все посмотрели на Годжо. Годжо посмотрел на звёзды. Потом на дорогу. Потом снова на звёзды. — Ну? — прищурилась Кристина. — Что? — Машина была на тебе, Сатору. Не говори, что ты ничего не придумал. — Почему же. Нашел. — он повернулся к ней с той самой ухмылкой, которая обычно означала лишь одно — ухмылкой человека, который придумал нечто настолько плохое, что оно автоматически становилось гениальным. Нанами тихо прикрыл глаза, Вагнер тяжело вздохнула. — Говори. — У преподавателя Кусакабе есть машина. Повисла тишина. Даже ветер будто притих. — Нет, — первой ответила Кристина. — Ты ещё не дослушала. — И не собираюсь. — Чёрный Nissan GT-R. R34. Пауза. Ее глаза округлились. — Клянись… У Кусакабэ Скайлайн? — ее улыбка достигла ушей, глаза по пять копеек — она была готова броситься на Сатору прямо сейчас. Или на Кусакабэ. — О да. Он.. тоже фанат, видимо. — улыбнулся парень, видя ее такой в первый раз. — …Продолжай, — сказала Кристина, пытаясь взять себя в руки. Гето тихо усмехнулся. Нанами посмотрел в небо. — Иногда мне кажется, что вселенная меня ненавидит. — Она ненавидит нас всех одинаково, — философски заметила Сёко. — Откуда у Кусакабэ такая тачка?! — удивился Брунов. — Он ценитель. И любит машины больше людей. — ответил Нанами, будто бы невзначай. Кристина сложила руки на груди, прошлась туда-сюда.

«Черт… Скайлайн…

Это же моя мечта…»

— Даже если предположить, что мы окончательно потеряли рассудок, каким образом мы ее достанем? Сатору улыбнулся ещё шире. — Очень хороший вопрос. — Ключи находятся в преподавательской. За дверью с кодовым замком. Код я знаю, а машина стоит на парковке западного корпуса. Нанами медленно повернулся к Годжо. — Это угон. — Временный угон, — уточнил Сатору. — Такого понятия не существует, Годжо. Сергей уже едва не подпрыгивал от восторга. — Это лучшее, что я слышал за последние месяцы. — А если нас поймают? — Мария осторожно подняла руку. — Не поймают, — уверенно сказал Годжо. — Именно это обычно говорят люди перед тем, как их ловят, — заметил Сугуру с легкой улыбкой. Он был против угона, но что-то его в этом привлекало. Что? Он сам не понимал. но что-то определенно было. — Сугуру! Ты должен поддерживать меня! — Пошлите за ключами. — неожиданно резко сказала Вагнер, и сразу же направилась в преподавательскую. Все повернулись в ее сторону. — Это было быстрее, чем я ожидал, — признался Гето и ребята направились за ней.

Операция «Кусакабэ»

До преподавательского корпуса они добрались почти строем. Почти — потому что Хайбара всё время пытался идти на цыпочках, хотя никто не понимал зачем, а Сергей, наоборот, шагал так уверенно, словно они не собирались совершать преступление, а шли получать грамоты за успехи в учёбе. Колледж ночью выглядел совсем иначе. Днём здесь было шумно: хлопали двери, раздавались голоса студентов, кто-то спорил в коридорах, кто-то бежал на занятия с опозданием. Теперь же здание казалось пустым и огромным. Шаги эхом расходились по лестнице. — Мы правда это делаем? — шёпотом спросила Мария. — Уже поздно отступать, — ответил Сергей. Годжо уверенно свернул к преподавательской, за ним Вагнер. — Сюда. Они остановились перед дверью. Кодовый замок тихо светился в полумраке. Годжо поднял руку над кнопками. — Последний шанс передумать. — сказал парень, смотря на Кристину поверх очков. Его глаза — блестят. Ее — тоже. — Нажимай уже, — сказала девушка, не скрывая улыбки. Пальцы Годжо быстро набрали комбинацию. 2-3-0-7. Замок тихо щёлкнул, дверь открылась. Все замерли. — Это сработало? — выдохнул Хайбара. — Конечно сработало, — самодовольно ответил Сатору. Они осторожно вошли внутрь. Преподавательская пахла кофе, бумагой и мелом, на столах лежали стопки тетрадей и отчётов. Чья-то чашка с недопитым чаем всё ещё стояла возле компьютера. На стене висело расписание дежурств. А возле окна находился стол Кусакабе. Безошибочно узнаваемый. Потому что только Кусакабе мог разложить ручки строго по цветам и поставить кружку ровно под углом девяносто градусов к краю стола. — Почему именно этот код? — спросил Сергей. — День рождения любимой бейсбольной команды Кусакабе. — Звучит очень грустно. — сказала Сёко. На столе, возле монитора, лежала нужная связка ключей. Чёрный брелок с логотипом Nissan блеснул в свете лампы. Сергей тут же потянулся к ним, но Кристина остановила его за запястье. — Я возьму. — она пожала плечами. — Идея может быть вашей, но отвечать потом всё равно мне, как водителю. На секунду стало тихо. Гето посмотрел на неё чуть внимательнее обычного и в его глазах читалось что-то между тревогой и пониманием. Девушка подошла к столу и взяла ключи. Металл холодил пальцы. И в этот момент… Где-то в глубине коридора хлопнула дверь. Все замерли. — Всё, — спокойно сказал Нанами, закрывая глаза. — Вот и конец моей карьеры. Шаги. Медленные. Приближающиеся. Кристина крепче сжала ключи. Годжо нахмурился. Дверная ручка начала опускаться вниз.

***

В кабинет заглянул охранник. Он посмотрел на студентов, стоящих посреди преподавательской в час ночи. Оглянул всех одного за другим. Помолчал. Посмотрел ещё раз. — Вы что здесь делаете, мальцы? — строго и с непонимаем спросил мужчина. Он выглядел лет на шестьдесят. Молчание. Абсолютное. И тогда Годжо улыбнулся своей самой безобидной улыбкой. — Проводим внеплановый семинар по командной работе. Охранник посмотрел на него, потом на Нанами. Потом снова на Сатору. — В час ночи? — Мы очень преданы образованию. Нанами медленно повернул голову к Годжо. Охранник тяжело вздохнул. — Заканчивайте через десять минут. — Обязательно. Дверь закрылась. Тишина. Сергей первым выдохнул воздух из лёгких, с видом великомученика: — Кажись, я только что видел смерть. Кристина подняла связку ключей. Металл тихо звякнул в её ладони. — Ну что, — сказала она и на её лице снова появился знакомый прищур и ухмылка. — Теперь у нас есть машина.

Парковка западного крыла

Парковка встретила их тишиной. Фонари освещали мокрый асфальт жёлтым светом, где-то вдали шумел ветер, раскачивая голые ветви деревьев. Старые здания в темноте казались почти призрачными и жуткими. И посреди всего этого стояла она. Чёрная, низкая, идеально чистая. Даже ночью было видно, что владелец относится к ней почти религиозно. — Охренеть… — выдохнул Сергей. Перед ними стоял Nissan GT-R R34. Настоящий. Не плакат, не фотография. Не моделька из магазина. Настоящий живой Skyline. Даже Нанами замолчал. Кристина подошла ближе — медленно, почти осторожно. Провела взглядом по линиям кузова, по капоту, по фарам, по широким аркам колёс. — Это незаконно красиво, — тихо сказала она, восхищаясь машиной. — Вообще-то незаконно здесь другое, — заметил Нанами, закатывая глаза. Его проигнорировали. — Я никогда не видел её так близко, — признался Сергей. — Я видел, — спокойно сказал Сатору, пряча руки в карманах. Брунов очень возмущено посмотрел на него. Вагнер обошла машину кругом. Медленно провела рукой по крыше. — Он её полирует каждую субботу, — сказал Нанами. — Ты слишком много знаешь о машине Кусакабе. — ответил Сатору. — Потому что он говорит только о ней после занятий. — Это начинает выглядеть, как любовный треугольник! — Прекрати. Годжо подошёл ближе к машине и присвистнул, глядя на одногруппницу. — Знаешь, Вагнер, сейчас ты выглядишь счастливее, чем после победы над проклятием особого уровня. — Потому что проклятия не оснащаются RB26. — спокойно, но почти завороженно сказала девушка. Она буквально влюбилась в эту машину с первого взгляда. Сугуру сзади тихо усмехнулся. Она подняла ключи, нажала кнопку. Машина моргнула фарами. Тихий щелчок центрального замка прозвучал неожиданно громко в ночной тишине. И почему-то именно в этот момент до всех окончательно дошло: они действительно собираются это сделать. — Господи… — выдохнула Мария. — Да, — кивнул Сергей. — Именно так начинаются великие истории. — И уголовные дела, — добавил Нанами. Кристина открыла водительскую дверь. Запах кожи, пластика и машинного масла встретил её как старое воспоминание. Она замерла на секунду — пальцы коснулись руля, холодного, тяжёлого, настоящего. И что-то внутри неожиданно дрогнуло. — Эй, — тихо сказал Сергей и она подняла взгляд. — Ты чего улыбаешься? Девушка удивлённо коснулась губ. Она действительно улыбалась. — Не знаю, — честно ответила она. Годжо облокотился на крышу машины и наблюдал за ней поверх очков, внимательно и молча. — Что? — спросила она, заметив его взгляд. — Ничего. — он чуть улыбнулся. Она ничего не ответила, отвернулась к машине и села за руль. Положила руки на него, проверила зеркала, отрегулировала сиденье. Движения были уверенными, привычными. Для человека без прав. Нанами заметил это первым. — Подожди. Кристина посмотрела на него. — Что? — Ты сказала, что у тебя нет прав. — Нет. — Но ты ведёшь себя так, будто участвовала в Формуле. — Я быстро учусь. — улыбнулась девушка. Сергей расхохотался. — Она ещё в четырнадцать научилась заводить машину отвёрткой! Годжо рассмеялся вместе с ним, затем остальные. Даже Гето. И только Нанами тихо произнёс: — Я ведь все еще могу уйти? — Нет, Нанами, — сказал Сергей, открывая пассажирскую дверь. — Теперь мы все связаны одной судьбой. Через секунду Сережа понял. Они ошиблись еще в самом начале. — Нас восемь, — сказал Сергей, обреченно. — а мест.. четыре..? — Чёрт. — выругался Сатору. Хайбара поднял руку. — Я могу в багажнике! — Нет, — одновременно ответили Сёко, Гето и Нанами. — Вообще… если потесниться… — подумал Сатору. Все посмотрели на задний ряд. Теоретически… Очень теоретически… Если каждый сядет друг на друга.. Если забыть про личное пространство и комфорт… — Я отказываюсь, — сразу заявил Нанами, уходя. Через две минуты он сидел между Годжо и Гето. — Ненавижу вас всех. Они сидели так: Вагнер за рулем, на переднем Брунов. Сзади Годжо, Нанами, Гето, где-то слева между ними потеснился Хайбара, на Хайбаре сидела Мария, а на Нанами Сёко. Никто не чувствовал себя неловко. Главная задача была — поместиться. Сережа взглянул назад, поугорал про себя и подумал:

«Прям как у нас в деревне, в жигулях..»

— Я не чувствую левую ногу, — сообщил Хайбара. — А я руку, — недовольно сообщил Сугуру, доставая ее из под Сатору. — Мне кажется, я сижу на ремне, — сказал он. — Это мой локоть, — ответил Нанами. — А. Сергей снова повернулся назад и на его лице была гримаса ожидания приключений: — Все готовы? — Нет, — ответил Нанами. — Отлично, значит готовы. Кристина вставила ключ в замок зажигания — на секунду в салоне стало тихо, очень тихо. Она повернула ключ — двигатель ожил мгновенно. Низкое рычание мотора прокатилось по парковке и отразилось от стен корпусов. Сергей застыл. — Господи… Как бы учитель не проснулся. Кристина осторожно коснулась педали газа. Двигатель отозвался глубоким басовитым рыком. Она прикрыла глаза на секунду — вздохнула запах салона. — Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься сделать предложение этой машине, — сказал Сергей. — Возможно. Годжо сзади наблюдал за ней поверх очков. — Если честно, я начинаю ревновать. — сказал он таким тоном, будто он издевается. — К машине? — Она получает от тебя больше внимания, чем я! — он нагнулся к переднему креслу. В глазах играли искры, а на лице была улыбка. Для остальных это была не больше, чем шутка. Они даже не обратили внимание. Кроме самого Сатору. Гето тихо усмехнулся. По доброму, без зависти или чего-то на это похожее. Он был рад находиться здесь со всеми. Через мгновение Сатору, через всех, потянулся к магнитоле. — Ты что делаешь? — Создаю атмосферу. — и тут из колонок, негромко, начала играть песня из «Форсажа». (Tokyo Drift). Кристина улыбнулась, включила первую передачу и машина плавно тронулась с места под музыку. Выезжая с парковки, она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Тёмные корпуса колледжа оставались позади. Впереди была ночь, пустые дороги и скорость. И несколько часов, когда можно было забыть о будущем, о возвращении домой, о долге и выборе. — Ну что, — тихо сказала она, чуть сильнее нажимая на газ, на губах появилась улыбка. — Поехали. Skyline рванул вперёд, растворяясь в огнях ночного Токио.

***

Трасса за городом встретила их пустотой. Редкие фонари выхватывали из темноты мокрый асфальт, белую разметку и голые деревья вдоль дороги. Ночь была тихой — такой тихой, что двигатель машины казался единственным звуком в мире. Кристина сидела за рулём так, будто всегда здесь была. Левая рука на руле, правая — на коробке передач. Спина прямая. Взгляд далеко вперёд, туда, где дорога растворялась в темноте. — Ты точно раньше не участвовала в подпольных гонках? — спросил Сергей, крепче вцепившись в ручку над дверью. — Нет. — Жаль. У тебя талант! В следующем году едем на Формулу один! Двигатель зарычал глубже. Стрелка спидометра поползла вверх. Нанами закрыл глаза. Впереди появился длинный плавный поворот. Кристина слегка сбросила скорость, повернула руль. Машина вошла в поворот мягко, уверенно, будто ехала по рельсам. Сугуру наблюдал за ней молча, но не скрывая. Не за дорогой. За Кристиной. За ее внутренней свободой, которую она сейчас ощущала. — Слушайте, — вдруг сказал Хайбара, — а если бы вы не были магами, кем бы вы стали? Ребята задумались. Кристина ответила первой. — Я бы пошла в спецназ. То же самое, что и маги, просто без магии. — спокойно ответила она. — Я почему-то не ожидал услышать что-то более приземленное. — выдохнул Брунов. — Ну, а что? У меня вся семья — военные. — она повернула руль, спокойно заходя в поворот. Сатору выпрямился на столько, сколько ему позволяла машина (не намного). — Я бы стал бездельником. — ухмыльнулся парень. — Нашел бы себе богатую женщину и жил бы припеваючи. Пока вы все горбатитесь. Все замолчали. Кристина посмотрела в зеркало заднего вида и встретилась с ним взглядами. Ее взгляд — спокойный, твердый. Его — издевающийся. Брунов засмеялся. — Ага. Ты и щас бездельник. Только вот бабы нет. — он повернулся назад и подмигнул. Кристина посмеялась, Сатору возмутился. — Я бы стал писателем. — спокойно сказал Сугуру. — А я психологом. — тихо сказала Белова. — Помогала бы раненным душам. — Я бы пошел в пожарных. Или в МЧС. — улыбнулся Сережа, будто он действительно об этом мечтал. — Кошек бы с деревьев снимал, все такое. — Ушел бы в финансы. Или бы просто работал в офисе. — твердо сказал Нанами. — Я бы стал учителем! — почти крикнул Хайбара. Все повернулись к Сёко. Она молчала. — Че? — А ты бы кем стала? — спросил Сатору. — Издеваетесь? Реально спрашиваете? Ну да. Сёко Иеири вряд ли бы поменяла профессию. Ее роль в мире магии отличается от обычной только заживлением ран. Без вариантов она бы так и осталась работать врачом. Машина вырвалась на длинную прямую. Перед ними лежала пустая дорога: без светофоров, без людей. Кристина прищурила глаза и, никого не предупредив, нажала на газ. Машина ответила мгновенно. Мир за окнами превратился в поток света и теней. Мария вцепилась в сиденье. Сергей закричал что-то восторженное по-русски, Хайбара начал смеяться. Нанами начал молиться ещё усерднее, Гето чуть расширил глаза, а Сёко схватила его за руку. Машинально. А Годжо… Годжо смотрел на профиль Кристины: на её светлые волосы, которые трепал ветер, на почти прозрачные глаза, сосредоточенные на дороге. И вдруг понял одну простую, но грустную вещь — он никогда не сможет удержать её рядом. Да и не должен. Потому что люди вроде Вагнер похожи на саму скорость. Если попытаться их остановить — они перестанут быть собой. Почему-то именно в этот момент всем в машине показалось, что февраль ещё очень далеко. Хотя до конца стажировки оставалось меньше двух недель.

***

Они остановились у обочины, подышать воздухом. В салоне было немного душно, от количества людей в нем. — Ну всё, — выдохнул Сергей, выбираясь наружу. — Если нас сейчас арестуют, я хочу официально заявить, что идея была Годжо. — Возражаю, — поднял руку тот. — Идея была коллективная. — Неправда, — сказала Иеири. — Мы были нормальными людьми ровно до того момента, как ты открыл рот. — Зависть — плохое чувство, Сёко. — А уголовный кодекс — хорошая книга. Советую ознакомиться. Кристина прислонилась к капоту. Холодный металл приятно отдавал морозом через ткань куртки. Она подняла голову вверх и посмотрела на звезды. — Красиво, — сказала она тихо. Сугуру неожиданно встал рядом. — Да. — Ты про небо или про трассу? — Про тебя за рулём. Сплошное загляденье. — он слегка улыбнулся, не смотря на нее. Она повернулась к нему, в глазах появился знакомый прищур. — Это была попытка флирта? — Это был факт. Она усмехнулась, не отводя взгляда. Гето посмотрел на него. Он хотел уже что-то сказать, как вдруг послышался крик: — Вагнер! Годжо стоял возле водительской двери с широкой улыбкой на лице. Глаза были закрыты очками, но в них играл азарт. Как всегда. — Прокатишь? Она повернулась к нему, посмотрела на него, и ехидно улыбнулась. — Тебе жить надоело? — Ой, да брось. Даже эта красотка, — он похлопал ладонью по крыше машины, — меня не убьет. Давай! Я хочу почувствовать настоящую скорррость. Вагнер посмотрела на него, затем на Гето, потом снова на белобрысого. Сугуру спокойно кивнул, отходя от машины. Девушка громко вздохнула. — Хорошо, только не трогай ничего. Через несколько минут они всё-таки сели в машину вдвоём. Остальные остались снаружи. Сергей спорил с Хайбарой о том, кто следующий поедет. Сёко сидела на чем-то и курила, рядом с Гето стоял Нанами — что-то обсуждали. Кристина вновь завела двигатель. Низкое рычание мотора прокатилось по трассе. Сатору развалился на переднем пассажирском, прибывая в ожидании. Он снова потянулся к магнитоле, переключая песню и делая ее громче. — Боишься? — спросила она с улыбкой, смотря на парня с легким прищуром, вслушиваясь в песню. — Не, чего мне… Она улыбнулась шире, не дав ему договорить, и нажала на газ. Не предупредив. Они рванули вперёд. Огни превратились в полосы, ветер ворвался в салон. Сатору засмеялся. Громко и искренне. Машина сорвалась вперёд так резко, что Годжо впечатался в сиденье. — ОГОГОГОГО— Первый поворот. Рывок руля. Машина сорвалась в дрифт. Мир за окнами внезапно поехал боком. Годжо замолчал, но его рот расплылся в ослепительной улыбке. Он смотрел на дорогу с невероятным восхищением, потом посмотрел на Кристину. Таким же взглядом. — Ты сейчас это специально сделала?! — Нет. — улыбаясь, смотря на дорогу, сказала девушка. — Это был дрифт! — Да. — Настоящий дрифт! Она посмеялась, входя в очередной поворот. На обочине Сергей начал прыгать с восторженным лицом. — Я ЗНАЛ! — он схватил Хайбару за плечи. — Я говорил тебе! Я говорил! У неё душа девяностых! — Я не понимаю, что происходит, но это невероятно! Третий поворот. Длиннее, быстрее и красивее. Сатору смотрел в окно: на трассу, на поворот. И вдруг начал смеяться, громко, искренне — так, что заглушал музыку этим звуком. Без привычного позёрства — просто потому что ему было хорошо. Девушке нравился этот звук. — Слушай, Вагнер! — крикнул он. — М? — Если однажды вернёшься в Японию… Научишь меня водить! Также! Она фыркнула и посмотрела на него. Пристально, будто дороги впереди и не было. — Поговорим об этом, когда вернусь. Четвертый поворот. И тут Годжо сделал то, что сделал бы только Годжо. Отстегнул ремень. — Годжо! — крикнула девушка на него. — Даже не думай! Но ему было все равно. Он опустил окно и высунулся наружу почти по пояс — ветер мгновенно растрепал волосы, очки съехали на лоб. — ГОСПОДИ, КАК ЖЕ ЭТО КРУТО! — СЯДЬ ОБРАТНО! Он поднял руку так, будто ловил ветер. На лице была почти детская улыбка — почти точь в точь, как у Хайбары. С обочины донёсся дикий хохот Сергея, Хайбара согнулся пополам, Сёко закрыла лицо рукой. Спустя минуту Годжо рухнул обратно на сиденье — смеющийся, растрёпанный, совершенно счастливый. — Ещё круг! — Нет. — Ну давай! — Нет, Сатору. — немного нажимая на тормоз, с улыбкой говорила девушка. — Я скажу Кусакабе, что машину угнала ты. — он сложил руки на груди, глядя на нее. Кристина посмотрела на него — на этого беловолосого придурка, который только и делал, что трепал ей нервы. И рассмеялась. Не коротко — а заливисто, не сдерживаясь. Ей даже пришлось убрать ногу с педалей. Сатору замолчал. Потому что понял: он никогда раньше не слышал, как она смеётся вот так. И почему-то именно это оказалось красивее всего, что он видел за последние месяцы. Ему хотелось также, со всей ее скоростью взять и… Он просто отвернулся к окну, не скрывая улыбку.