Последний цветок эустомы

Солнце в Сеуле сегодня было слишком наглым. Оно пробилось сквозь щель в плотных шторах и тонким, раскаленным лезвием легло прямо на закрытые веки Чимина. Он зажмурился, чувствуя, как под кожей расплываются рыжие пятна, и наконец сдался - открыл глаза. Первое, что он увидел - Чонгука. Тот лежал на боку, но его лицо было искажено, брови судорожно изломаны, а веки дрожали, словно под ними шел какой-то страшный бой. — Гук-и? — Чимин мягко коснулся его плеча. — Эй, проснись... Чонгук подорвался так, будто его ударило током. Он выдохнул с хрипом, похожим на стон, и уставился на Чимина дикими, расширенными глазами. В них было столько первобытного ужаса, что Чимин невольно отпрянул. — Ты... ты здесь? — голос Чонгука сорвался. — Где же мне еще быть? — Чимин растерянно улыбнулся, но улыбка быстро исчезла, когда Чонгук вдруг рванулся вперед и сгреб его в такие тиски, что у Чимина перехватило дыхание. Чонгук зарылся лицом в его шею, и Чимин почувствовал, как по его коже потекли горячие, крупные слезы. Чонгука трясло крупной дрожью. Он вдыхал запах чиминовой кожи — персик и домашний уют - так жадно, будто это был чистый кислород после удушья. — Боже, — всхлипнул Чонгук. — Слава богу... это просто сон. Это был просто сон... — Эй, ну ты чего? — Чимин аккуратно гладил его по затылку, успокаивая. — Что тебе такое приснилось? Ты так кричал во сне. Чонгук замер. Перед глазами на секунду вспыхнул черный металл внедорожника и кровь, заливающая серебряный кулон. В горле встал соленый ком. Он медленно отстранился, вытирая лицо ладонями, и заставил себя выдавить подобие улыбки. Рассказывать об этом в их годовщину? О том, как он собирал его по частям на асфальте? Нет. — Ничего, — соврал он, и голос всё еще немного подрагивал. — Просто... что-то глупое. Потерял тебя в толпе и не мог найти. Ерунда. Чимин облегченно выдохнул и щелкнул его по носу: — Ты слишком много переживаешь, Гук-и. Я никуда не денусь. Весь день Чонгука преследовало странное чувство. Дежавю. Он знал, какой уличный музыкант будет стоять на углу. Он знал, что Чимин уронит шарик мороженого на кроссовок, и успел подхватить его салфеткой за секунду до того, как это случилось. — Ого, какие рефлексы! — засмеялся Чимин. А у Чонгука внутри всё леденело. Каждый шаг, каждое слово Чимина повторяли тот «кошмар» с пугающей точностью. Но он успокаивал себя: «Я знаю, что будет. Я всё изменю. Это просто сон, который помогает мне быть осторожнее». Вечер. Мост. Розовый закат. Чимин стоит у перил, и Чонгук обнимает его со спины, но теперь он не расслаблен. Его мышцы натянуты, как струны. — У меня такое чувство, что этот день никогда не закончится... — произносит Чимин ту самую фразу. Чонгука прошибает холодный пот. Пора. — Подожди здесь, я только куплю нам воды, — Чимин делает шаг в сторону перехода. Всё как тогда. — Нет! — Чонгук хватает его за руку так резко, что Чимин вскрикивает. — Эй, ты чего? Больно же! — Мы... мы не пойдем туда, — Чонгук тяжело дышит, оглядываясь на дорогу. Там, вдали, он уже видит фары того самого черного внедорожника. — Там очередь большая. Пошли в другую сторону, за мост. Там был круглосуточный маркет, помнишь? Чимин хмурится, потирая запястье, на котором остался красный след от пальцев Чонгука. — Гук, ты сегодня сам не свой. Ладно, пошли, если тебе так хочется. Какая разница, где воду брать. Они разворачиваются и уходят прочь от перехода. Чонгук чувствует, как в груди начинает разливаться триумф. Он обманул судьбу. Он увел его. Сзади раздается оглушительный скрежет металла и грохот. Чонгук вздрагивает и оборачивается. Тот самый внедорожник на огромной скорости врезался в пустую остановку, где они могли бы стоять, если бы пошли к первому магазину. — О боже... — Чимин прикрывает рот рукой, глядя на аварию. — Если бы мы пошли туда... Чонгук закрывает глаза, выдыхая. Его трясет от облегчения. — Видишь? Я же сказал. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо. Они переходят дорогу в другом месте, далеко от аварии, по безопасному подземному переходу. Выходят на свет. Они идут к парковке, где стоит их машина. — Дождись меня здесь, я быстро заскочу в туалет на заправке, — говорит Чимин, чмокая его в щеку. — Одна нога здесь, другая там! Чонгук кивает, прислонившись к капоту машины. Он расслабляется. Опасный момент пройден. Машина разбита, водитель там, они здесь. Всё. Проходит пять минут. Десять. Внутри заправки раздается странный хлопок, а затем - оглушительный взрыв. Огненный гриб взлетает в небо, выбивая стекла в радиусе тридцати метров. Горючие пары, утечка газа... какая-то нелепая техническая ошибка. Чонгука отбрасывает взрывной волной на асфальт. В ушах звенит, мир горит оранжевым. Он поднимает голову и видит, как здание заправки, в которое только что зашел Чимин, превратилось в пылающий ад. — Нет... — шепчет Чонгук, пытаясь встать на ватные ноги. — Нет, нет, нет! Он бежит к огню, но люди перехватывают его, держат за плечи, что-то кричат. А он видит только одно: среди обломков, в самом эпицентре пламени, мелькает серебристый блеск. Кулон. Мир снова дергается. Реальность плывет.