Последний цветок эустомы

Солнце в Сеуле сегодня было слишком наглым. Чонгук не открыл глаза - он вывалился из небытия на пол, захлебываясь собственным криком. Он не чувствовал мягкости простыней, он чувствовал только боль. Она была везде. Позвоночник ныл от удара плиты, легкие горели от дыма, а по венам словно всё еще бежал раскаленный свинец электрического тока. Он буквально пополз в сторону кухни, прижимая ладонь к животу, который сводило спазмом. Каждый сантиметр пола давался с боем. Чонгук вцепился в край кухонной столешницы и подтянулся вверх, тяжело дыша. Ваза. Он посмотрел на цветы. Вчерашняя гниль превратилась в черную слизь, и только две эустомы всё еще стояли прямо. Два чистых, белых бутона среди кладбища. — Две... — прохрипел Чонгук. Его голос напоминал шелест сухой листвы. — Всего две. Он не стал ждать. Он схватил эти выжившие цветы, скомкал их в кулаке, ломая хрупкие стебли, и швырнул в мусорное ведро к остальным. Если этот мир хочет играть в символы, он не даст ему этой возможности. — Гук-и? — тихий, сонный голос Чимина заставил Чонгука вздрогнуть. — Почему так пахнет? Ты что-то пролил? Чимин стоял в дверном проеме, щурясь от света. Он посмотрел на мусорное ведро, из которого доносился тяжелый, трупный запах гнили, а потом на дрожащего, бледного Чонгука. — Чонгук, ты... ты весь в поту. Тебе плохо? — Чимин сделал шаг к нему, но Чонгук отпрянул, выставляя руки перед собой. — Не подходи. Слушай меня. Просто слушай. Чонгук лихорадочно вытащил из кармана бархатную коробочку. Он открыл её так резко, что кулон вылетел и повис на цепочке, раскачиваясь, как маятник. — Сегодня 12 апреля. Наша годовщина. Я купил тебе этот кулон в магазине на Каннаме, потому что ты смотрел на него месяц назад, — слова вылетали из него пулеметной очередью. — Чимин, ты сейчас умрешь. Снова. Ты уже умирал под колесами машины, ты взлетал на воздух на заправке, тебя придавило камнями в ресторане и убило током в нашей гостиной. Мы в петле. Я проживаю этот день пятый раз, и я больше не могу, понимаешь? Я не могу видеть, как ты превращаешься в пепел! В кухне повисла звенящая тишина. Чимин смотрел на него с нескрываемым ужасом, но это был не страх перед петлей. Это был страх перед человеком, которого он любил. — Гук-и... — голос Чимина дрожал. — Ты... ты бредишь. У тебя жар? Какая петля? Какие камни? Мы только что проснулись... — Нет! — Чонгук схватил его за плечи, встряхивая. — Сейчас приедет доставка, и там будет пицца с грибами, которую ты не любишь, но они перепутают заказ! В 10:15 позвонит твоя мама, чтобы поздравить нас! Пожалуйста, поверь мне! Нам нужно уехать. Сейчас же. В аэропорт, в Пусан, в лес - куда угодно, лишь бы не оставаться здесь! Чимин резко вырвался. Его лицо исказилось от боли и разочарования. — Прекрати! Прекрати это нести! Ты пугаешь меня до смерти! — выкрикнул Чимин. — Какая пицца? Какая смерть? Ты посмотри на себя, ты же сам не свой! Ты выбросил цветы, которые купил мне? Ты кричишь на меня из-за какого-то сна? — Это не сон! — взвыл Чонгук, срывая голос. — Это реальность, в которой я хороню тебя каждые пять часов! — Знаешь что? — Чимин попятился к двери, его глаза наполнились слезами. — Я не могу на это смотреть. Тебе нужно лечиться, Чонгук. Ты не в петле, ты просто сходишь с ума и тащишь меня за собой. Я... я пойду к Тэхёну. Мне нужно подышать. — Нет! Чимин, не уходи! — Чонгук бросился к нему, но Чимин уже схватил куртку. — На улице опасно! Ты не понимаешь, мир хочет тебя убить! — Мир не хочет меня убить, Чонгук! — Чимин обернулся у порога, его голос дрожал от рыданий. — Это ты меня сейчас убиваешь своим безумием. Не иди за мной. Пожалуйста. Хлопок двери прозвучал как выстрел. Чонгук рухнул на колени в прихожей. Он слышал, как Чимин быстро спускается по лестнице. Он мог бы побежать за ним, схватить, связать, запереть... но он знал. Если Чимин ушел один - шансов нет. Смерть любит одиноких. Чонгук посмотрел на свои руки. Они всё еще пахли гнилыми эустомами. Где-то на улице взвизгнули тормоза. Чонгук зажмурился и закрыл уши руками, начиная раскачиваться из стороны в сторону. — Шестая... — прошептал он в пустоту. — Сейчас начнется шестая.