Ваша цена?

«Каждые 7 лет все клетки человеческого тела полностью обновляются. Ты – не тот человек, каким был 7 лет назад. Ты – реплика. Копия копии. Оригинала нет.»* Серое утро не принесло ничего хорошего. Как всегда. Как обычно — так правильно. Джек шагал через дворы привычным маршрутом, который знал наизусть до каждой трещины в асфальте. Пакет с продуктами оттягивал руку — в круглосуточном нашлось всё необходимое, теперь можно ещё неделю не высовываться. Он не любил лишний раз появляться на людях. В голове — список дел, бессонница, тянущая боль в пояснице от долгого стояния у хирургического стола. Массаж бы не помешал. Или просто отдых. Он почти дошёл до своего двора, когда услышал шаги. Сзади. Слышал их ещё на предыдущей улице, но решил не подавать виду — мало ли, идут по делам. Когда звук приблизился до навязчивого, стало напрягать. Кажется, двое. Он не успел обернуться. Какие-то пару секунд — и удар пришёлся в спину, между лопаток, сбивая дыхание. Пакет вылетел из рук, продукты покатились по асфальту: яблоки, пачка кофе и ещё по мелочи. Джек упал на колени, пытаясь вдохнуть, но воздух не шёл. Позвоночник взорвался болью. Он завидовал Худи или Маски — их физическая форма была получше, они бы так просто не сложились. — Ты, сука, — раздалось над ухом. Голос низкий, хриплый, знакомый. — Помнишь меня? А может, моего брата? Паскуда! Джек поднял голову, всматриваясь в лица. Мужик — тот самый, который «напал» на него в подъезде несколько недель назад. Требовал помощи. Именно требовал, ещё и в грубой форме. Такое Джек терпеть не мог. Он оперировал его брата. Только теперь этот мужлан был не один. Второй стоял за спиной, скрестив руки на груди, ухмыляясь. — Такую харю хер забудешь, — усмехнулся Джек, сплёвывая слюну с примесью крови. — Кажется, у твоего брата была такая же уродливая физиономия. Я не ошибся? — Ты мне брата угробил, — прошипел мужик, наклоняясь и хватая Джека за ворот толстовки. Ткань натянулась, чуть не порвалась. — Он сдох пару дней назад. После твоей операции! Ты сказал, что всё будет хорошо! Ты наврал мне! — Твой брат… — Джек попытался освободиться от хватки, но мужик держал крепко. — Дай мне сказать, придурок! Даже слушать не хочешь? Тогда на хера вопросы задаёшь? — Он рванулся, и хватка ослабла. — Он умер не от операции. Он умер от того, что не слушал рекомендаций. А ты не следил за ним, мудак. Я сказал: лежать в постели, минимум нагрузок, исключить алкоголь и курение. Про остальные вещества, я молчу. Я проговорил это несколько раз. А потом ещё раз — во время последней перевязки. Что в итоге? Вы пошли по делам на следующий же день! Несоблюдение рекомендаций снимает с меня всякую ответственность. Это понятно, разве нет. Вы вообще слушали меня? Придурки! Мужик замахнулся снова, но второй перехватил его руку. Резко. Грубо. Бьющий не ожидал, что его прервут. — Подожди. Ты его сейчас прибьёшь и что дальше? Дай ему досказать. Думай хоть иногда. Ты на эмоциях сейчас. — Ему нечего сказать! Он подставил нас! Гандон! Джек медленно поднялся, пока они спорили, опираясь рукой о стену. Тело ныло, но он привык не обращать внимания на такие мелочи. Особенно когда жизнь зависит от скорости реакции. Глаза — чёрные, злые, холодные — смотрели на этих двоих. В голове он уже разделал их как свиней на бойне. — Я не убивал, кусок тупого мяса, — сказал он ровно, почти спокойно. — Я просто делал свою работу. Твоя глупость убила твоего брата. И нечего перекладывать на меня. Это удобно — найти крайнего. Но я, блядь, не тот, кому можно втирать эту херню. Ты сам подписал согласие. Ты кивал, как болванчик. Теперь ты пришёл бить меня, потому что сам оказался тупицей. Природа отдохнула на вас, но даже базовые настройки должны быть. Мужик закипал. Слова Джека подливали масло в огонь. Громила плохо соображал, видел лишь руки, сворачивающие шею наглому доктору. Месть. Глупая. Но месть. — Я тебя урою, сука! Пидор! Джек уже приготовился отразить удар, но его прервали. Что-то с грохотом покатилось по асфальту — металлическая тележка с мусором, которую толкнули со всей силы. Она летела прямо на них. Мужик отскочил в сторону, второй отпрянул к стене. Тележка с грохотом врезалась в мусорный контейнер и перевернулась. — Эй! Из-за угла вылетела ты. Бледная, с растрёпанными волосами, жёлтый бомбер нараспашку. Запыхавшаяся. Ты была как нельзя вовремя. Застыла на месте, не думая, что будет дальше. Джек ринулся к тебе, воспользовавшись секундами замешательства, схватил грубо за руку — холодную, чуть дрожащую. — Бежим, — только и сказал он, дёргая тебя за собой. — Что ты тут делаешь?! — прохрипел он, петляя между домами. Даже не думал — успеваешь ты или нет. Мужики заорали что-то вслед — неразборчиво, матерно, зло. Потом топот. Они решили поиграть в догонялки — их право. Вы бежали. Он — впереди, давясь болью и воздухом, тащил тебя за руку. Ты — сзади, спотыкаясь, задавая сбивчивые вопросы. Пакет с продуктами остался там, на асфальте. — Сюда! — он нырнул в узкий проход между гаражами, потом в переулок, упирающийся в высокий бетонный забор. Затянул тебя за собой. Джек рухнул спиной на бетонную стену, медленно сполз вниз, садясь на корточки. Голова кружилась, тело ломило, в ушах звенело от ударов. — Дыши, — ты опустилась рядом, положила ладонь ему на плечо. — Джек, дыши. Он закрыл глаза на секунду, выдохнул сквозь зубы, потом приоткрыл один глаз и зыркнул на тебя. — Что случилось? — ты начала диалог с интересующего вопроса. — Какого хера произошло? Кто эти люди? — Лучше скажи, что ты забыла в этих дворах, — голос звучал с ноткой претензии. — Шла ко мне? Гениально. А если бы я был не один? Мы уже говорили про это сотни раз, дура. — Я хотела… Да, неважно сейчас это. Ты так и не ответил! Кто эти люди? Зачем они тебя били? Тебе нужна помощь, сам знаешь. У тебя кровь! Ты можешь встать? — Заткнись, — он поднял руку, останавливая поток. — Не сейчас. Я не успеваю за твоими вопросами. — Но я… — Я сказал — не сейчас! — повысил он тон. — Просто дай мне пять минут. Потом, может быть, расскажу. Если заслужишь. Он посидел ещё пару минут, переводя дыхание, ощупывая лицо, проверяя зубы — единственное, что он не сможет восстановить сам. Всё было на месте. Боль становилась тупой, привычной. — Спасибо, — сказал он наконец, не глядя на тебя. — Ага, — ты выдавила улыбку. — Мусорной тележкой. Какой герой. — Идиотка, — он хмыкнул, но в голосе не было злости. — Это могло не сработать. Ты думала об этом? — Но сработало. — Повезло. Тебе просто повезло в очередной раз. Везение — не стратегия, а случайность. Но ты умеешь ею пользоваться. Он выпрямился, поморщившись, и прислонился спиной к стене. Тело ныло, но двигаться можно было. — Ладно, — сказал Джек, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. — Отвечаю. Тот мужик — брат пациента, которого я оперировал пару недель назад. Пациент сдох, потому что нарушил все мои рекомендации. Я сделал всё, что мог, — он усмехнулся — криво, зло, обнажив белые зубы с красным налётом. — Природа перестала делать естественный отбор. Раньше такие уроды не доживали до взрослой жизни, а теперь бегают по городу, ищут, кого бы обвинить. — Надо уходить отсюда, — сказала ты. — Они могут нас найти. — Не найдут. Уже ушли. Такие не привыкли долго искать. Орут, бегают, потом остывают и забивают. Обычный трёп. — Откуда ты знаешь? — Ты серьёзно? — удивился он. — Я бы на их месте ушёл. На хер мне эти догонялки. Есть дела поважнее, — Джек поморщился. — Единственное, что жаль, — пакет с продуктами. Деньги на ветер. Он взял тебя за руку, потянул, заставляя идти следом. — Идём. Только по-тихому. Вы вышли из переулка, двинулись по дворам, стараясь не выходить на освещённые участки. Джек шёл, прихрамывая, но держался. Ты — рядом. — Ты всегда такой? — спросила ты. — Какой? — Спасаешься, выживаешь, улыбаешься через боль. Такое себе. — Это не улыбка. Это судорога лица, — он криво усмехнулся. — Идём. Вы дошли до его дома. Джек остановился у входа, прислонился к стене. Кровь на губе запеклась, но ещё сочилась. Он вытер её платком. — Я помогу. — Не надо. — Я сказала — помогу, — упрямо повторила ты. — Мне не нужны няньки. — Ты не в том положении, чтобы выбирать. Упёртый придурок. Будешь кривиться – ударю ещё раз. Он хмыкнул, но больше не спорил. Не в том состоянии сейчас. Вы поднялись в квартиру. Ты прошла в ванную, нашла аптечку с выцветшим крестом. Вернулась на кухню. Джек сидел на стуле, откинув голову назад, полузакрыв глаза. — Сядь ровно, — сказала ты, открывая аптечку. — Не указывай доктору. Совсем уже … — Сядь ровно, я сказала. Джек подчинился — больше из усталости, чем из послушания. Ты обработала ссадины на лице: скула, губа, надбровная дуга. Он не морщился. Сидел с каменным лицом, позволяя тебе работать. Только когда ты коснулась перекисью раны на скуле, дёрнулся. — Больно? — спросила ты. — Терпимо. — Не ври. — Говорю, всё нормально. Боже мой. Угораздило же. Ты обработала раны, заклеила пластырем, что – то перевязала. Джек молчал. Только смотрел на тебя — устало, пристально, как на незнакомый объект. — Ты не обязан быть таким, — сказала ты тихо, убирая аптечку. — Злым и закрытым. Невыносимым. — Обязан, — ответил он. — Иначе я не выживу. Смирись – это просто моя жизнь. — А если… — Никаких, блять, если. Не создавай лишних проблем. Проще будет потом. — Ты уже спас меня однажды. Значит, мы как-то связаны. — Связаны только долгом, если тебе так будет легче. Всё. Ты вздохнула, но ничего не сказала. Уже было ясно – диалог закончен. Доктор отлично давал понять – стоит общаться с ним сейчас или нет. Благо ты не была настолько тупа. В дверь позвонили. Три коротких звонка. Джек поморщился. Все его мысли были прекрасно читаемы на лице. Он редко их скрывал. — Сиди здесь, — сказал он, вставая. — Не выходи. Даже не шевелись. И не думай. — Кто это? Очередные гости? Кого – то ждёшь? — Сиди. Просто сиди тут. Я много прошу? – ты заткнулась и нахмурилась. Он вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Ты слышала, как он открывает, как говорит с кем-то — коротко, глухо. Потом шаги в прихожей, щелчок конверта, и голос, мужской: — Забрали. Деньги все там. Всё хорошо. Как и обычно. — Хорошо. Что – то ещё? Худи мельком заглянул на кухню, в приоткрытую щель – дверь не закрылась до конца. Гость увидел тебя — в жёлтом бомбере, с растрёпанными волосами. Ухмыльнулся. Твоё же внимание привлекла грязная посуда на столе. — О, так ты... — Деньги отдай, — сказал Джек, загораживая обзор. — И вали. — Так я и так… — Пошёл на хер, я сказал. Вроде доходчиво. Худи хмыкнул и вышел из квартиры, но на пороге развернулся. Однако Джек захлопнул дверь перед его носом, повернулся в сторону кухни и перевёл дыхание. Прошёл назад к тебе. — Кофе будешь? — спросил буднично, как будто ничего не произошло. — Кофе? — удивилась ты. — Давай, — ответила уже неуверенно. Джек поставил чайник, достал кружки. Ты сидела на подоконнике, глядя на него. Он — у стола, молча, задумчиво. — Ты не сказала, зачем пришла, — напомнил он. — Забыла уже. Мелочи из головы быстро вылетают после такого. — Не удивлён. Ты хотела спросить ещё что-то, но он поднял руку. — Не сейчас, — сказал он. — Просто посиди. И молчи. Ты не стала спорить. Вы пили кофе на слабоосвещённой кухне — горький, чёрный, — и тишина казалась теплее, чем слова. За окном уже светало, и серое утро начинало своё бесконечное движение.