Ваша цена?

«В пальцах рук и ног нет мышц. Все мышцы, которые контролируют их через сухожилия, находятся в предплечьях/кистях и голенях/ступнях. Пальцы человека как марионетки на ниточках – звучит забавно.»* Этот день, как и остальные, начался с будильника, который ты привычно выключила со стоном, а потом перевернулась на другой бок и позволила себе ещё пять минут сна. Потом ещё пять. И ещё. Это уже стало ритуалом в рабочие дни — бесконечная борьба с одеялом и собственным телом, которое отчаянно не хотело просыпаться. Встать пришлось, когда поняла, что не успеешь сделать всё задуманное перед работой. Иначе — опоздание, штраф, раздражённый администратор. Поэтому твоя задница уже через десять минут направлялась приводить себя в порядок для свершения подвигов. Всё по классике, по стандарту, как ты любила говорить. В ванной — марафет. Хотя трудно было назвать это так — скорее, рутина, которую ты ненавидела, но делала каждый день. Умыться пенкой, почистить зубы, сбрызнуть лицо тоником. Ты смотрела на себя в зеркало и видела не себя — оболочку. Маску, которую нужно надеть на день, чтобы выжить в этом клоповнике. В этом бесконечном сером дне. Волосы собрала в высокий пучок — уже не глядя в зеркало, на ощупь, автоматически. Некоторые пряди выбились из причёски - спрятала их за уши. Натянула шорты, которые уже давно изжили себя (пора пускать на тряпки), свободную футболку, накинула жёлтый бомбер — не рабочий наряд, но он согревал, напоминал о чём-то своём, тёплом. О том, что где-то есть другой мир, где ты не просто танцовщица, а кто-то ещё.

***

Гримёрка встретила привычным шумом и запахами. Духи, лак для волос, чей-то дешёвый парфюм, который смешивался с запахом сигарет и пота. На столиках — рассыпанная пудра, кисти, тени, ресницы, блёстки. В углу — груда одежды, которую никто не убирал. — О, наша неженка пожаловала, — протянула одна из девушек, окинув тебя взглядом с ног до головы. Потом поднесла к губам сигарету и затянулась, выпуская дым в потолок. — Новая майка? Ах, нет, старая, просто выцвела? Будем отмечать день, когда на тебе будет новый наряд. — Завидуй молча, — усмехнулась ты, проходя мимо к своему месту. — Потому что тебе не идёт этот цвет. И вообще, тебе не играй злодейку, а просто признайся, что – сука. Она раздражённо фыркнула, но не ответила — только затянулась сигаретой глубже. Другие девочки, а их было трое, только ухмыльнулись или тихо посмеялись. Такие мини-ссоры или склоки в гримёрке — не редкость. Особенно в женском коллективе. Особенно, когда вы тут за себя готовы руку укусить, а потом улыбнуться на публику. Когда перепалка утихла, настало время сплетен. Кто с кем спит. Кому заплатили больше. Кого выгнали на прошлой неделе за то, что она слишком много пила на работе и упала со сцены. Какие посетители бывают настоящими козлами. Шёпот, смешки, сплетни — привычная атмосфера, где каждый пытается выжить, перегрызая горло другому. Хоть вы и улыбались друг другу, и могли дать руку помощи, но эта же рука могла толкнуть в спину или придушить. Поэтому ты держалась в углу, общаясь с этими лисицами только по работе. Другие знакомства предпочитала заводить вне этого места. — Слышали? — рыжая подошла ближе, заговорщицки понизив голос. — У той зазнайки залёт. От гостя. Говорят, он обещал жениться. А сам уже неделю не появляется. Вот дура тупая! — Классика, — фыркнула курившая. — Гости обещают всё, что угодно, пока смотрят на тебя. А потом — привет, алименты от государства ну или аборт, если ты не верующая. — А вы знаете, что в прошлую пятницу драка была? — встряла ещё одна девушка, нанося тени. — Прямо в зале. Два мужика не поделили столик. Охрана еле разняла. Полиция приезжала, всех допрашивали. Вроде один из побитых связи имел. Что – то такое. — А я слышала, хозяин меняется, — рыжая решила вкинуть ещё новость. — Новый владелец будет. Говорят, жёсткий мужик. Может, правила поменяются. — Лишь бы нам ничего не урезали, — буркнула ты, расчёсывая волосы. — Мне на жизнь и так не хватает. К тому же, такая новость летала уже пару месяцев назад. Наш босс снова потом пошлёт нового хозяина и оставит клуб себе, мол он его поднимал и бла – бла. — Ой, да ты права. Тоже помню такое. — А этот, с потными руками, — продолжила одна из девушек, нанося помаду. — Вы помните? Который постоянно пытается пощупать, когда мы мимо проходим. И от него всегда пахнет ванилью. Странный мужик. Мне кажется, он ванилью свой пот забивает. Он почти тут поселился что ли?! — Знаем такого, — ты закатила глаза. — Вчера подошёл, сказал, что я «самая красивая в этом заведении». А потом предложил уйти с ним за двойную цену. Я его послала. — И правильно! — поддержала рыжая. — Гости иногда забывают, что клуб — это не бордель. Гримёрка наполнилась смехом. Запахи, свет, сплетни — твой мир. Тот, который ненавидела, но в котором жила. В клубе было душно. Музыка гремела так, что стены дрожали, а воздух вибрировал от басов. Ты вышла на сцену — короткое платье с блёстками, улыбка, которая ничего не значила. Танцевала так, как учили: пластично, соблазнительно, с лёгкой усмешкой на губах, которая не касалась глаз. Движения — плавные, медленные, руки скользят по телу, изгибаясь в такт музыке. Знала каждый переход, каждый поворот, каждый взгляд в зал, который должен был задерживаться на тебе. Гости смотрели — кто с восхищением, кто с вожделением, кто просто скучающе, попивая дорогой алкоголь. Ты не смотрела ни на кого конкретно, но знала, что в первом ряду всегда сидят одни и те же лица. Постоянные клиенты, которые платят за то, чтобы смотреть. «Ещё одна ночь. Ещё одна смена. Ещё одна маска. Нога болит — мозоль от этих чёртовых туфель. Надо было взять другие. Но эти красивее. Они платят за красоту, а не за удобство.» Ты продолжала двигаться, улыбаясь, покачивая бёдрами. В голове — пустота. Только музыка, только свет, только это тело, которое продаёшь за деньги, но не за прикосновения. Здесь, чтобы танцевать. И чтобы выжить. Когда музыка стихла, и ты спустилась со сцены, направляясь к бару за водой, остановил голос администратора. Обернулась, собираясь ответить, но не успела — пьяный мужчина подлетел, перегородив путь. Дорогой костюм. Дешёвый одеколон. Руки уже тянулись к талии. Тот самый клиент. Навязчивый. Противный. Третий раз за неделю. — Сладкая, ты сегодня прекрасно танцевала, — прошептал он, наклоняясь слишком близко. — Я работаю, — толкнула его руку, отстраняясь. — И у меня перерыв. — Да ладно, чего ты ломаешься? Я заплачу. За такие танцы грех не заплатить, — он шёл за тобой, настойчиво, раздражая всё больше. — Я уже сказала — у меня перерыв. И никуда я с вами не поеду. Мы это уже обсуждали. Три раза, если вы забыли, — ты посмотрела ему прямо в глаза, жёстко, холодно. — А теперь уйдите, пока я не позвала охрану. Я не шучу. Мужик хмыкнул, но отошёл, бормоча что-то о «холодных суках». Ты выдохнула. Такие случаи были не редкость, но этот клиент был особенно настойчив, и уже устала отшивать его каждый раз как в первый. «Почему он не понимает? Я танцовщица, а не шлюха. Клуб — не бордель. Но для таких, как он, это одно и то же. Они видят тело — и думают, что оно продаётся целиком. Идиот.» Подошла к бару, заказала воду, выпила залпом. Нога гудела от туфлей, голова — от музыки. Мысли путались. «Вечно я на нервах, но это работа. Ещё пара таких придурков — и я сорвусь. Хотя бы на этой неделе не лезли. Хотя бы сегодня. Пожалуйста.»

***

Джек сидел дома за ноутбуком, в старом кресле, поджав под себя ногу. На столе рядом — кружка с остывшим кофе, которую он забыл допить. На экране мелькали окошки — таблицы, письма, счета, фото и электронные документы. Он пил кофе, глядя в монитор, и думал о том, что за последние дни он поспал целых восемь часов. Восемь! Это было много. Слишком много для него. Даже можно назвать роскошью — событие, которое стоило бы отметить в календаре. Обычно он спал по четыре-пять часов, в лучшем случае (выходной) — шесть. Джек чувствовал себя странно — отдохнувшим. И это пугало его больше, чем усталость. Можно сказать, что его организм испытал настоящий стресс от такого количества сна. «Восемь часов. Я чувствую себя человеком. Как бы не превратиться в овоща.» Из расслабленной обстановки вырвало обычное СМС. Короткое — без подписи, без приветствий. Одно лишь слово: «Завтра. Жди». Он знал, от кого. Встреча, которая откладывалась и переносилась уже несколько раз. Он не любил такие форс-мажоры — они всегда означали что-то мутное, с проблемами и кучей лишних вопросов. В большинстве случаев — точно. Но работа есть работа — откажешь один раз, ещё слухи пустят. Лучше быть всегда наготове, так считал доктор. Когда кофе в кружке закончился, он решил — пора перекусить и заодно сделать перерыв. Потянулся, хрустнув шеей, и направился к холодильнику. Открыл дверцу. Пусто. Сыр, который уже начал покрываться плесенью. Яйца, оставшиеся с прошлой недели. Недавние фрукты и приготовленный полуфабрикат. Полпачки масла. В углу лежал свёрток в пакете. Он развернул его, понюхал — и поморщился. «Мясо. Был кусок мяса. Я забыл про него. Теперь оно пахнет так, будто здесь кто-то умер. Хотя кто знает — может, здесь и правда кто-то умер. Привет, органика.» Запах ударил в нос — сладковатый, тошнотворный, с нотками гнили. Джек скривился, завернул обратно и, не долго думая, просто выкинул его в окно. Пакет шлёпнулся рядом с мусорными баками — он часто так делал, когда было лень спускаться. Чистота была в квартире, но не возле дома. — Надо было купить продукты, — буркнул он себе под нос. — А не надеяться, что они сами себя приготовят. Было бы неплохо. Он закрыл холодильник, включил кофеварку. Стоял, ждал и машинально залез в телефон. Нажал на неприметную иконку зелёного цвета — открылась карта местности. «Где ты сейчас?» Взгляд тёмных глаз скользил по экрану. Крошечная точка мигала где-то в оживлённом районе. Там, где клубы, бары, молодёжь, шум и дешёвый алкоголь. Джек нахмурился, продолжая сверлить экран. «Должна быть дома. Или в той круглосуточной закусочной, которую она любит. Или в магазине. Но не здесь. Смена закончилась два часа назад.» Он приблизил карту, посмотрел на точку. Она была недалеко от работы. Но не дома. Он почувствовал, как внутри закипает раздражение. «Твою мать, — выдохнул он, направляясь в коридор. — День не может пройти без происшествий. Чёрт. Ну и зачем я ввязался в это?» Он быстро натянул синюю толстовку, накинул капюшон, сунул ноги в берцы. Остановился у двери, закидывая рюкзак на плечо. «Если снова полезла куда-то, куда не нужно, я её прибью.»

*прошлое*

Он уже который час сидел в комнате Худи — Джек успел рассмотреть все стены, каждый предмет на полу и каждую трещину на потолке. Он хотел домой — в свой уют, подальше от этого хаоса, но вынужденные дела заставляли терпеть неудобства, стиснув зубы. — Готово, — наконец прервал тишину Худи, потягиваясь за столом, где располагалось несколько мониторов. Джек подорвался и подошёл к нему. — Это устройство, — продолжил Худи, показывая на стеклянный футляр, в котором лежал крошечный микрочип. — Вживляется под кожу — стандартная процедура. Почти не ощущается. Носитель может долго не знать, что у него «гость» в организме. Отслеживать человека можно будет в любой точке города. Техника не подведёт. Она никогда не устаёт, не врёт, не предаёт. Это не люди, Джек. Не то, что мы с тобой. Джек усмехнулся, пододвигая к себе футляр. — Значит, люди предают, а техника — нет. Ирония, — он посмотрел на чип поближе. — Сбои? — Маловероятно, если только кто-то специально не повредит чип. Само приложение зависит от твоего телефона. Всё до банального просто, даже ты разберёшься, доктор. — Ты слишком высокого мнения о моих технических способностях, — буркнул Джек, забирая футляр и пряча в карман. — Но учту. — А зачем тебе это? - Худи поднял бровь. — Для дела? Или для чего-то личного? Ты не тот, кто любит следить за людьми без причины. В принципе, как и мы все. — В другой раз, — Джек уже направлялся к выходу. — Скажем, когда я не буду так зол на весь мир. Или напьюсь до слюней. Он хлопнул дверью, оставляя Худи одного. Тот что-то крикнул вслед, но Джек уже не слушал. «Техника не врёт. В отличие от людей. И она, блядь, не устаёт. В отличие от меня.»

*настоящее*

Джек шёл по улице, вглядываясь в вывески и номера домов. Точка на карте мигала где-то рядом. Он свернул в переулок, поднял голову — здание, серое, обшарпанное, без вывески. На жилой дом не похоже, но и на клуб — тоже. Что-то среднее между общежитием и гостиницей. Место, где любят останавливаться люди, которые не хотят, чтобы их нашли. «И что она забыла здесь? Если она думает, что я не найду её — она ошибается.» Он набрал твой номер. Автоответчик. Попробовал ещё раз. Тишина. Только механический голос, просящий оставить сообщение. Он сбросил. Зашёл в здание. Внутри пахло сыростью и дешёвыми сигаретами. Коридоры были тёмными, тусклая лампочка под потолком едва освещала пространство. На входе его попытался остановить худой мужик — охранник, сонный, явно не привыкший к тому, что кто-то входит без вопросов. — Стой, ты куда? — начал он, но Джек не остановился. Просто толкнул его плечом, заставляя отступить. — Не мешай, — сказал он коротко, даже не глядя. Мужик попытался схватить его за рукав, но Джек резко дёрнул рукой, вырываясь и толкая в стену препятствие, и зашагал дальше. «Не хватало ещё тратить время на этих сторожевых шавок.» Он прошёл мимо лифта, нажал кнопку вызова сразу всех кабинок — чтобы никто не поднялся следом — и направился к лестнице. Шаги гулко отдавались в пустом проёме. Он поднимался на второй этаж, вглядываясь в номера дверей. Первая комната — пусто, только сломанный стул и куча мусора. Вторая — пара подростков, которые испуганно уставились на него, когда он открыл дверь. Не глядя, закрыл обратно. Третья — пусто. Четвёртая — пусто. А потом, где-то в конце коридора, он услышал шум. Он замер. Прислушался. Голоса. Женские — знакомый, взволнованный и второй незнакомый. И мужские — пьяный, агрессивный. Джек выдохнул, на мгновение закрыв глаза. «Вот, блядь. Я знал. И чёрт возьми, как же меня это бесит.» Он двинулся в сторону шума. Быстро, готовясь ко всему.