Формула нашей скорости: Ice Spice

2027 год. Декабрь. Абу-Даби. Финал. Ситуация в чемпионате была следующей. Джордж Рассел — 278 очков. Его шестой год в Mercedes. В прошлом сезоне он уступил своему молодому напарнику, поэтому в этом не оставит тому ни единого шанса. Это его год, он заслужил этот трофей. Макс Ферстаппен — 275 очков. Последние годы были тяжёлыми для Red Bull: плохие машины, проблемы с надёжностью. Но Макс не был бы Максом, если бы не выжимал максимум даже из не самой сильной машины. Кими Антонелли — 273 очка. Третий год в Формуле-1. В кармане уже есть одно чемпионство — в прошлом году он стал самым молодым чемпионом мира, а в этом пришёл за тем, чтобы стать самым молодым обладателем дубля в истории. Математика была проста: тот, кто финиширует выше, получит титул. И ни один из них сегодня не был готов сдаваться без боя. Квалификация сложилась не лучшим образом для Кими. Завтра он будет стоять на решётке третьим — сразу за Ферстаппеном и Расселом. Нужно было придумать, как отыграться. Лили Новак, не спавшая уже почти сутки, судорожно просчитывала все возможные исходы, дёргала отдел аналитики, чтобы они запустили симуляции на более мощном железе, которые учли бы определённые погрешности и даже, как казалось Лили, некоторые случайные исходы. Разобрав чуть больше полутора сотен вариантов, девушка незаметно для себя провалилась в сон. И правильно: нельзя стратегу завтра быть на пит-уолле несобранной. Кими же в это время был в номере с Леоной. Они лежали на кровати, и модель медленно перебирала его кудри, успокаивая перед стартом. В голове у гонщика крутилось множество мыслей: о сегодняшней квалификации, о помарке на выходе из предпоследнего поворота, которая стоила ему сотых, а следовательно — как минимум второй позиции; о том, что завтра есть возможность побороться за дубль; о том, что рядом лежит Леона и пахнет как-то по-новому; о том, что он, кажется, слишком сильно переживает — ладони покрываются влагой; и о том, точно ли его семья нормально разместилась в отеле. В этих размышлениях он провалился в сон. На часах уже десять утра. Старт назначен на семнадцать. Прибыть на брифинг Лили требовалось к одиннадцати. Девушка нервничала — даже сильнее, чем в свой первый выезд в Австрии, больше, чем в Монце. Уже десять минут блондинка стояла у зеркала, пытаясь сделать хвост более идеальным, более ровным, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Форма сегодня тоже играла большую роль: была официальная рассылка — никаких футболок, поло или толстовок Mercedes, которые допускались на предыдущих этапах. Все, кроме непосредственно механиков, обязаны были надеть белую фирменную рубашку. Полностью отглаженную её принесли в номер ещё в восемь. Лили судорожно застёгивала пуговицы, глядя в зеркало. Она понимала: от её решения сегодня будет зависеть, получит Антонелли кубок или нет. Кими, на удивление, проснулся без того волнения, с которым засыпал. Видимо, сон действительно лечит. В номере он был один — на тумбочке осталась записка: «Ушла на причёску и макияж, буду в одиннадцать. Не уходи без меня. Целую, Леона». На часах было 8:53. Антонелли выбрался из-под одеяла и направился к мини-бару, выпил холодной воды, чтобы проснуться. Потом стандартная процедура перед гонками: душ, завтрак, тренировка, сборы сумки и прибытие в паддок. 11:30. Кими и Леона проходят через турникеты. Он — в толстовке Mercedes с рюкзаком за плечами, она — с идеальной причёской, в лёгком платье, которое безупречно вписывается в стандарты современной моды. Они идут под руку, улыбаются. Семья Антонелли уже здесь. Они тоже нервничают, хоть и пытаются это скрыть, чтобы ещё больше не тревожить Кими. Вероника пьёт уже, кажется, третью кружку ромашкового чая. Марко нервно скролит что-то в телефоне. Мэгги нарезает круги по паддоку — просто чтобы хоть как-то отвлечь себя от мысли, что имя её брата сегодня впишут в историю: он станет самым молодым обладателем дубля чемпионских титулов в мире. Кими целует Леону перед входом в моторхоум и заходит внутрь. Девушка направляется в зону гостеприимства Mercedes, к семье Антонелли и другим гостям команды. Инженерный брифинг закончился к двенадцати. Многое здесь обсуждалось. В частности, что будет происходить на трассе между Расселом и Антонелли. У Тото Вольффа, присутствовавшего на брифинге, то и дело всплывали в голове флэшбэки из 2016 года, когда Хэмильтон и Росберг боролись за чемпионство. Обе части боксов договорились: никаких поддавков или чего-либо в этом роде не будет. Только честная борьба, местами даже агрессивная, но такая, чтобы обе машины доехали до финиша. В 12:15 начались отдельные брифинги с каждым из пилотов. Там объясняли тактику на сегодняшнюю гонку и другие важные моменты, окончательно шлифовали детали, разъясняли решения, принятые на общем инженерном брифинге. Кими и Лили почти ничего не сказали друг другу. Вчера на квалификации Лили отработала чисто — Рассел и Макс были действительно быстрее, а Кими сам ошибся в повороте. Новак рассказала, какой стратегии стоит придерживаться на трассе. Антонелли кивнул. За осень у него сложилось мнение, что Новак некомпетентна, поэтому после брифинга, не желая тратить энергию на споры, он отдельно подошёл к Рози и в обход Лили спросил руководителя стратегии, что она думает о выбранной тактике. Уэйт такая просьба поставила в недоумение — чтобы пилот вот так, в обход личного стратега, спрашивал её, особенно после того, как на инженерном брифинге она согласовала стратегию Лили. Спорить женщина не стала и просто привела сухие факты. Кими кивнул и ушёл готовиться к началу гонки. Несколько интервью, фотографий с фанатами, пара видео для медиаотдела. Затем обязательный парад пилотов. И вот он уже в боксах. Сидит в кокпите, вместе с Боно проверяет всё: удобно ли, всё ли настроено. И тут появилось волнение, которого ещё с утра не было, но он не подал виду. «В прошлом году я выиграл — значит, и в этом смогу». Лили в это время стояла на стратегическом мостике и теребила в руках планшет. Уже через десять минут к ним подойдёт группа Netflix. Они хотят запечатлеть всё: каждую эмоцию, каждое принятое решение. Финал сезона обещает быть жарким. Два пилота из одной команды соревнуются за титул. Сегодня решит только мастерство — и, возможно, немного удачи. 16:55. Температура трассы плюс сорок — воздух дрожит над покрытием, и в этом мареве огни небоскрёбов Абу-Даби расплываются в оранжевые кляксы. Влажность семьдесят четыре процента — пот не высыхает, а стекает по спине. Лили Новак проверила данные двадцать раз. Деградация выше расчётной на двенадцать процентов. Новый гребанный асфальт. Всё внимание приковано к первым трём машинам на стартовой решётке — к трём пилотам, которые сегодня будут сражаться не на жизнь, а на смерть. Лили смотрит на экран монитора. Режиссёр показывает машину Кими. Она чуть отклоняется от экрана и сама смотрит на трассу — на его машину. «Ну, погнали» — пронеслось у них в головах одновременно. Запускаются турбины. Прогревочный круг — последний шанс запомнить каждый миллиметр трассы. Кими поворачивает, петляет, пытаясь чуть больше разогреть шины. Это его успокаивает — волнение отступает. Пилоты занимают свои места на стартовой решётке. Всё затихает. Даже сотни фанатов будто просто исчезли. Тишина. 17:00. Пять огней гаснут. Рёв двадцати двух моторов разрывает тишину. Кими стартует идеально — сцепление схвачено на грани пробуксовки, газ выжат до упора, первая, вторая, третья. Он быстрее Ферстаппена на стартовой прямой, но Макс защищается — поворачивает руль на миллиметр, и Кими сбрасывает, чтобы не столкнуться. Первый поворот — узкая шикана. Кими входит третьим. Чисто. Рассел уходит в отрыв. Ферстаппен напирает на британца. Кими держит позицию. Первые десять кругов. Кими держит темп. Рассел впереди на 1,7 секунды. Ферстаппен атакует — активная аэродинамика в режиме «Overtake Mode» раскладывает заднее антикрыло в ноль, скорость растёт до 335 км/ч. Рассел закрывается — жёстко, до миллиметра, не пропускает голландца. Сзади Кими напирает Оскар Пиастри. Кими, как и Джордж, довольно агрессивно пресекает атаку. Температура шин ползёт вверх: 125, 127, 129 градусов. Лили на пит-уолле сжимает планшет. Она смотрит на графики деградации: передние Кими греются быстрее, чем у Рассела. Новый асфальт — проклятый новый асфальт. Она принимает решение: первый пит-стоп не на шестнадцатом, как планировали, а на четырнадцатом. Медиум — четырнадцать кругов. Потом два отрезка на харде — по двадцать и двадцать одному кругу. Рискованно. Но если оставить шестнадцать, шины начнут гранулироваться, и Кими потеряет темп в середине отрезка. — Боно, готовим пит-стоп на четырнадцатом. — Принято. У неё ещё три круга, чтобы убедиться в правильности решения. Круг десятый. Пиастри атакует снова, нажимает кнопку овертейка, ERS выдаёт максималку. Кими закрывается, но шины визжат. Температура передних — 132 градуса. Ещё круг в таком режиме — и резина откажет раньше, чем кто-либо успеет сказать «Чемпион». Лили видит это. — Боно, заезд на четырнадцатом, и чуть спокойнее защита, иначе не доедет. — Кими, заезд через четыре круга, береги шины. Круг одиннадцатый. Кими входит в медленную секцию — повороты десять–двенадцать, где обгонять почти невозможно. Он сбрасывает газ, чтобы поберечь передние шины. Пиастри на McLaren не отстаёт. Он борется сегодня за подиум, и у него также борьба с Берманом за четвёртое место в личном зачёте. Оскар ныряет внутрь на выходе из одиннадцатого поворота. Кими закрывается — но Пиастри не отступает. Он подбирается вплотную. — Пиастри сзади, — Боно. — А я-то не знаю! — выругался итальянец. — Держи линию, — Лили берёт микрофон, голос жёсткий. Круг двенадцатый. Пиастри снова атакует — на этот раз по внешнему радиусу. Кими закрывает траекторию, почти вытолкнув австралийца, отчего Оскар оказывается почти за пределами трассы. McLaren подпрыгивает, искры летят из-под днища. Пиастри возвращается, теряя две десятых, но не отстаёт — снова прилипает к заднику Mercedes. — Эй, он вытолкнул меня! — ругается Пиастри в радио. — Думаю, это штраф! ФИА даёт заявления, что расследования по этому инциденту не будет. Лили смотрит на график. Передние Кими — 134 градуса. Если Оскар продолжит атаки, Антонелли потеряет сцепление уже к началу следующего круга. А до пит-стопа — один круг. Она закусывает губу. Четырнадцатый круг — это предел. Но Пиастри делает этот круг адом. Круг четырнадцатый. Новый круг, и снова атака от австралийца. Кими отбивается, но это стоит секунд перед заездом в боксы. Механики сработали идеально, пит-стоп 2,15 секунды. Свежий хард, и Антонелли уже выезжает на трассу. Лили анализирует ситуацию: отыграться не получится. Пиастри своей борьбой забирает несколько шансов у Антонелли сегодня взять дубль. — Это моя ошибка, нужно было на тринадцатом, Пиастри там чуть-чуть отстал, задержки бы не было — шепчет Лили. — Исправляй, — бросает Рози и погружается в аналитику ситуации снова. Лили стискивает зубы. Она исправит. У неё есть идея. Пиастри остаётся на трассе — его хард наконец-то притёрся и разогрелся, он будет тянуть до тридцатого круга. Кими застревает за ним, как Алонсо за Петровым в 2010-м. Отрыв до Рассела растёт: 2,4, 2,7, 2,9. — Обойди его! — Боно. — Он закрывается каждый раз! — Кими бьёт по рулю. — Он перекрывает дважды в повороте! Лили смотрит на графики. Потеря — 0,25 секунды на круге. Если так продолжится, Кими потеряет почти пять секунд к моменту, когда Пиастри заедет на пит-стоп. Она принимает решение — срезать второй отрезок. — Боно, второй пит-стоп на тридцать четвёртом, а не на тридцать пятом. — На тридцать четвёртом? Это на круг раньше. Последний отрезок он нормально докатает? — Да. Выедет на свежем харде, и будет возможность догнать Рассела. Круг двадцать четвёртый. Машину Оскара качнуло в сторону, потом голос австралийца в общем радио: — Давление в задней левой резко упало. — Бокс, бокс, — говорят ему инженеры из McLaren. «А вот и чудо» — пронеслось в голове у Лили, да и в принципе у всех, кто сегодня хоть как-то был связан с Кими. Антонелли вырывается на свободу. Потеря до Рассела — 3,2 секунды. Шины Кими вошли в рабочее состояние, и он просто полетел. Круг двадцать пятый — быстрее Рассела на 0,6. Круг двадцать шестой — на 0,8. Лучший круг. Отрыв сокращается: 2,7 → 2,1 → 1,6. — Отлично, — Лили выдыхает. — Шансы возвращаются. Круг тридцать четвёртый. Кими заезжает на второй пит-стоп. Механики — 2,5 секунды. Снова хард. Выезжает. Отрыв до Рассела — 4,1 секунды. Ферстаппен между ними. Кими — третий. Он давит газ. За двадцать один круг до финиша он должен догнать сначала Макса, потом Рассела. Шины свежие. Температура асфальта упала на два градуса — ночь приносит прохладу, воздух стал плотнее, двигатель дышит глубже, а значит, шины проживут чуть дольше. Кими атакует. Круг тридцать шестой. Кими догоняет Ферстаппена. Атака — кнопка овертейка. Макс закрывается. Круг тридцать седьмой — снова атака, снова закрыто. Круг тридцать восьмой — Кими обходит Макса по внешнему радиусу в девятом повороте. Чисто. В боксах прыгают от радости. На лице Лили появляется улыбка. Теперь Кими — второй. Отрыв до Рассела — 1,6 секунды. Кажется, у Ферстаппена какие-то проблемы. Лили поднимает глаза на данные по резине. Шины Кими в порядке. Деградация в пределах нормы. Если так пойдёт дальше, он догонит Рассела на пятьдесят втором круге, и останется три круга на атаку, где нет права на ошибку. Теперь Кими идёт вторым, в полутора секундах за Расселом, потихоньку сокращая расстояние. А за его спиной, в восьми десятых, — Оливер Берман на Ferrari. Берман только что филигранно обошёл Ферстаппена по внешней траектории. Он стартовал четвёртым, проиграл старт и уступил Пиастри. Теперь он третий, и сейчас его красная машина дышит в спину Кими, как голодный зверь. Четвёрка лидеров — Рассел, Кими, Берман, Ферстаппен — оторвалась от пятого места на семь секунд. Они идут плотной группой. Впереди, на горизонте, показался медленный Williams Алекса Албона. Албон борется за десятое место, у него проблемы с мощностью, он проигрывает по три десятых на круге. — Впереди круговой, — Боно в ухо Кими. — Принял. Рассел первым выходит на хвост Албону. Сороковой круг — на прямой перед девятым поворотом Рассел сближается с Williams. Не рискует: ждёт прямой, переход на Overtake Mode и проходит Албона слева. Чисто, как по маслу. Рассел уходит в отрыв. Кими подходит к Алексу. Отрыв до Рассела — 1,5 секунды. Он смотрит на хвост Williams — Албон виляет, шины убиты. — Албон, проблемы с двигателем, — докладывает Эмилио Новак. — Принято, — отвечает Лили. Она смотрит телеметрию. Берман сзади, в шести десятых. Если Кими сейчас замедлится перед Алексом, Берман может атаковать и, вероятно, пройдёт итальянца — темп Бермана на этом круге выше. Но можно чуть повременить для следующей зоны обгона, там будет безопаснее, но тогда сейчас придётся жёстко защищаться, что может убить шины. Если Кими рискнёт и пройдёт Албона агрессивно, чтобы оторваться от Бермана, как бы используя Williams как стоппер, есть риск, что он не успеет снизить скорость перед поворотом и просто врежется в стену. Но она знает: Антонелли пошёл бы на такое, чтобы оторваться от Бермана и начать борьбу с Расселом только вдвоём. Она принимает решение. — Боно, — Лили берёт микрофон, голос жёсткий. — Кими должен обогнать Албона на старт-финишной прямой, до поворота. Не теряй времени. — Кими, обгоняй сейчас, не откладывай. Берман сзади, не давай ему приблизиться. Кими сжимает руль. Он знает: Албон — бомба замедленного действия, которая сыграет ему на руку, если взорвётся где-то в районе Бермана. Чем быстрее он проскочит, тем лучше. Переводит машину в Straight mode, двигатель ревёт, скорость 356 км/ч. Тут раздаётся хлопок в задней части болида Williams. — Потеря мощности, — голос Алекса с ноткой паники. Машина резко теряет скорость. Албон пытается сместиться вправо за пределы трассы, чтобы не мешать Берману и Антонелли, но проблемы, кажется, появились ещё и с рулевым управлением. Баланс нарушен. Williams виляет. Кими видит это. Он уже на полной скорости, сближается. Он решает пройти слева — там чисто, Албон смещается вправо. Он нажимает газ, подруливает. Сзади Берман. Берман видит, что Кими ускорился, и делает то же самое. Нажимает на кнопку и подает дополнительную мощность, разряжая батарею, разгоняется до 358 км/ч. За Кими он не видит, что Алекс продолжает смещаться вправо. Он видит только, что Кими проходит, и хочет проскочить следом, не теряя ни десятой. — Берман атакует, — Боно. — Вижу, — Кими не может сбросить. Кими проходит мимо Албона в полуметре слева. Краем глаза замечает, что пилот Williams продолжает уходить вправо. И тут же слышит визг шин сзади. Берман осознаёт, что Алекс смещается на его траекторию, слишком поздно. Бьёт по тормозам. Колёса блокируются, Ferrari скользит. Переднее левое крыло цепляет заднее правое колесо болида Williams. Удар. Бермана отбрасывает в отбойник. Алекса разворачивает, и его болид передним крылом цепляет бок Кими. Как по цепочке: сначала Албон влетает в отбойник, а потом на развороте и Кими заканчивает гонку в ограждении. Звук, от которого Лили подпрыгивает на стуле. Гром, разрывающий ночь. Металл о металл, осколки углепластика разлетаются по асфальту. Кими чувствует удар, пытается удержать машину, но скорость слишком велика — его выбрасывает. Сессия остановлена. Красные флаги. Лили закрывает лицо руками. Она поспешила. Отдала команду атаковать сейчас — и это стоило Кими не позиции, а целого чемпионства. Она кладёт голову на стол. За её спиной в боксах слышна злость Тото Вольффа на Бермана — что-то на немецком, гневное. Команда злится, негодует. Вся злость пока направлена на британца за его глупую ошибку. Но Лили знает: Антонелли будет зол на неё. Он не дурак. Он поймёт, что это её ошибка. Пилоты вылезают из кокпитов. Подбегают стюарды, проверяют, всё ли в порядке. Албон уже на ногах, держится за голову — его слишком резко дёрнуло в сторону. Берман выбирается из Ferrari — лицо белое, глаза дикие. Он смотрит на обломки и на Кими. — Я… я пытался увернуться, — Берман говорит заплетающимся голосом. — Албон сместился, я не успел среагировать, я не хотел… Кими подходит к нему. Не бежит — идёт. Медленно. Каждый шаг — как удар железных сапог по асфальту. Останавливается в полуметре. Смотрит на Бермана. — Ты не хотел, — повторяет Кими. Голос ледяной. — Ты не хотел. Но ты полез туда, где места не было. Потому что думал только о себе. Берман открывает рот, чтобы ответить, но Кими уже поворачивается. Он срывает шлем — лицо красное, мокрое от пота. Глаза пустые. Смотрит на пит-уолл Mercedes. Там стоит Лили. Кими не кричит. Просто смотрит. И Лили понимает этот взгляд: «Ты привела меня в это место. Твоя ошибка с пит-стопом, твоя команда атаковать сейчас. Если бы мы заехали на круг раньше, Пиастри бы меня не задержал, и я сейчас не боролся бы с Берманом. Твоя вина, Новак. Только твоя». — Кими Антонелли сходит с дистанции — какая досада, чемпионство ускользнуло из рук итальянца, — произносят в трансляции. Кими возвращается в боксы. Лили ожидала всего: крика, оскорблений, но ничего, просто ничего. Он прошёл мимо и даже не взглянул на неё. От него веяло холодом, таким, что волосы встали дыбом. Рози повернулась к Лили: — Не твоя ошибка, такое рассчитать невозможно. Это ошибка Бермана. — Он так не считает. Как впринципе и я. Кими уходит в моторхоум. Леона бежит за ним, что-то взволнованно щебечет, но он останавливает её одним жестом, заходит в свою раздевалку и закрывает дверь на ключ. А затем просто сползает по стене на пол. Проиграл. Он проиграл всё: чемпионат, гонку, дубль. Подвёл всех. И из-за кого? Берман — идиот, как можно так? Не первый год в Формуле. И Новак. Она, она тоже виновата: могли зайти на круг раньше — и отрыв от Бермана он бы отыграл, и столкновения бы не случилось. Да, точно, можно было избежать. Можно было обогнать в следующей зоне, но Новак скомандовала сейчас. Она специально. Нарочно сделала. Гонку возобновили через пятнадцать минут. Рассел финишировал первым, Ферстаппен — вторым, Пиастри — третьим. Джордж Рассел — чемпион мира. В небе вспыхивают салюты, всеобщая радость. Боксы Mercedes раскалываются надвое: одна часть безумно ликует — их пилот, с которым они работают уже шесть лет, наконец взял титул; вторая тоже рада за Джорджа, но подавлена сходом Кими. Одно дело — просто проиграть чемпионство, пусть даже стоять на подиуме третьим: обидно, но терпимо. И совсем другое — сойти по вине чужих ошибок. Тото Вольфф не знает, какую эмоцию выбрать. Один его пилот — победитель, другой проиграл с треском. Руководитель идёт поздравлять Рассела и заодно просит узнать, где Кими и всё ли с ним в порядке: после возвращения в боксы итальянец не сказал ни слова. Лили Новак так и не ушла со стратегического мостика. Она сидит на корточках с самого момента аварии, обхватив голову руками, и не двигается. Не плачет — не может позволить себе заплакать: сотни камер направлены на неё, на главного стратега Кими Антонелли. Поймут, что её ошибка стоила ему чемпионства, разве что профессионалы на технических разборах. Для всех остальных виноват Берман — и уже завтра на британца обрушится волна хейта. Но Лили сейчас не до этого. Она думает только об одном: Кими проиграл дубль. Из-за её помарки. Из-за её ошибки. К Лили устремляются журналисты — узнать, что она думает о случившемся. Рози Уэйт мгновенно реагирует, слегка дёргает блондинку за руку. Та поднимается на ноги. Пусть она и говорила, что не заплачет, глаза всё равно красные, ресницы влажные — но слезу так и не пустила. — Мисс Новак, мисс Новак, прокомментируйте ситуацию. — Тяжело. Тяжёлая гонка для всей команды. Будем разбирать на совещаниях. На остальное пока без комментариев. — Мисс Новак, у вас красные глаза. Вы плакали? Что вы чувствуете? — Без комментариев. — Вы плакали из-за какого-то вашего решения или потому, что ваш партнёр не выиграл гонку? — журналистка не унимается, явно надеясь выведать подробности об отношениях пилота и стратега. — Коллега, Кими Антонелли — мой пилот. На всё остальное — тоже без комментариев. Лили не дослушивает. Она пробивается сквозь нахлынувшую волну репортёров, которые чуют эксклюзив. Вся стратегическая команда движется за ней к моторхоуму — там охрана не пропустит прессу. Шон немного отстаёт и идёт поздравлять своего пилота. Эмилио уходит вслед за Шоном — сегодня ему не хочется грустить, он выбирает сторону победителя, как бы эгоистично это ни звучало. Рози поднимается на крышу моторхоума: нужно побыть одной, выкурить сигарету и продумать, что говорить в прессе. Лили сворачивает в пустой коридор, где за ящиками с напитками можно спрятаться. Забивается за них, сползает спиной по стене, оглядывается — никого. И наконец позволяет себе плакать. Обнимает колени, утыкается в них носом. Ткань брюк намокает, тихие всхлипы заполняют тесное пространство. Антонелли всё ещё сидит в своей комнате, так же на полу. Плачет по-настоящему, не наигранно. Обида, боль, невыносимость. Хочется рвать на себе волосы, отмотать время назад, сделать хоть что-нибудь — лишь бы не сидеть здесь проигравшим. За дверью — Леона, она стучит и просит впустить её. Потом присоединяются голоса родителей, Мэгги, и, кажется, Боно. Они настойчиво требуют, умоляют, просто просят открыть, не запираться в себе. Кими делает резкий выдох и с почти тектоническим усилием заставляет себя подняться на ноги. Мир плывёт. Он подходит к зеркалу, пальцами стирает остатки слёз, поправляет прилипшие ко лбу пряди. Натянуто улыбается своему отражению — словно пытается убедить себя, что всё в порядке. И выходит. Все, кто стоял за дверью, облепляют итальянца: вопросы, поддержка, объятия. Но ему сейчас не до этого. Он идёт в туалет, умывается и направляется в медиазону — отрабатывать обязательные интервью, как бы больно ни было. По пути встречает Джорджа — и, конечно, камеры. Поздравляет его по-человечески: тот заслужил сегодня чемпионство. Рассел подбадривает товарища, и они расходятся. Свернув в один из коридоров, Кими слышит тихие всхлипы. Подходит ближе и видит маленький съёжившийся комочек — своего стратега. Новак сидит на полу и плачет. Так же, как он сам совсем недавно. Итальянец не подходит. Ничего не спрашивает. Он уже решил, кого будет винить за своё поражение: не судьбу, не невезение, не будь он проклят, Бермана. А Новак. Её косяк стоил ему чемпионства. Спасибо Леоне, что открыла глаза на всю бездарность этой блондинки. «Сука, — с тошнотворной отчётливостью проносится в голове у Кими. — Чтоб её под этими ящиками придавило».